– А не перебить ли их? – спросил он.

– Твоих людей задавят числом. Так ты просто дашь им оружие.

– Но не оставить же все как есть?

Найюр пожал плечами.

– Не вижу осадных башен… Просто удерживай их за оцеплением, подальше от офицеров. Как только толпа получит предводителя, она превратится в армию. Если солдаты начнут строиться и вспомнят о порядке, немедленно вызывай меня.

Барон кивнул и посмотрел на командира с невольным восхищением.

Вскоре пришло известие от Тройатти. Капитан побывал на заброшенном городском кладбище в малонаселенном кианском квартале, где его люди нашли нечто вроде подземного хода. Найюр подозревал о такой возможности давно – задолго до того, как нашел Тройатти на четвереньках и без рубахи у входа в полуразрушенный склеп.

Конфас бежал.

– Этот путь выводит за стены на несколько сотен ярдов, – мрачно сказал конриец. – Им пришлось прокопать выход к поверхности. – Он скривился, словно хотел сказать: «По крайней мере, он замарал свои руки».

Найюр несколько мгновений внимательно смотрел на него и думал о нелепости того, что айнрити наносят себе шрамы на манер скюльвендов. Как будто от этого становятся более мужественными. Он оглядел кладбище: покосившиеся обелиски, провалившиеся склепы, кривоватые статуи, все нансурские или кенейские. Он не ощущал ничего страшного, ничего такого, что удержало бы фаним от осквернения этого места. На соседних улочках слышались голоса – там перекликались хемскильвары.

– Прекрати поиски, – сказал Найюр. Кивнул на вход в туннель. – Закрой его. Завали.

Он повернулся, чтобы посмотреть на гавань, но кирпичный фасад дома мешал ему. Конфас устроил все это… Проведя столько времени с дунианином, Найюр научился различать замыслы.

Нельзя допустить второго Кийута.

«Забываю… о чем-то…»

Не говоря ни слова Тройатти, он пустил коня галопом по короткой дороге к Донжону. Прошагал по изукрашенным залам, выкликая адепта Багряных Шпилей Саурнемми. Посвященный вывалился из своих комнат с еще припухшими после сна глазами.

– Какие Напевы ты знаешь? – рявкнул на него Найюр.

Вялый дурак ошарашенно заморгал.

– Я… я…

– Можешь воспламенить дерево на расстоянии? Корабли можешь зажечь?

– Да…

Откуда-то издалека раздался звук конрийского рога: Санумнис призывал его. В лагере что-то началось.

– В гавань! – прорычал Найюр, поворачивая назад.

Краем глаза он уловил, как Саурнемми, испуганный и неуклюжий, вцепился в подол своей красной ночной сорочки.

Найюр помчался к Зубу, откуда вроде бы слышался рог. Призыв прозвучал еще три раза, резкий и печальный. Найюр пробился сквозь толпу рыцарей в открытом проходе за воротами Зуба. От основания барбакана ему махали руками и кричали.

– Быстрее, – сказал барон Санумнис, как только Найюр взлетел на верхние ступени лестницы. – Иди сюда.

Наклонившись между двумя зубцами, Найюр увидел, что солдаты Конфаса покинули лагерь и двинулись на север. Они группами перепрыгивали через канавы, миновали посадки деревьев…

– Вон там, – проговорил Санумнис, теребя одной рукой свою бороду, а другой указывая на широкий изгиб реки Орас.

Всмотревшись в заросли черных песчаных ив, Найюр увидел отряд вооруженных всадников, ехавших вольным строем. Впереди вилось алое знамя с Черным Солнцем и конской головой… Кидрухили.

– И там, – добавил Санумнис, на сей раз показывая на поросшие зеленью склоны холмов.

Хотя там их прикрывал сумрак лощины, Найюр ясно все разглядел. Пехота.

– Ты погубил нас, – сказал Санумнис.

Его голос звучал странно. В нем было не обвинение, но что-то более страшное.

Найюр повернулся к нему и тут же понял, что Санумнис очень хорошо представлял себе их положение. Он знал, что имперские корабли причалили где-то севернее города и высадили там неизвестно сколько тысяч человек – несомненно, хватит на целую армию. Более того, он знал, что Конфас не позволит себе оставить кого-то из своих тюремщиков в живых.

– Ты должен был убить Конфаса, – сказал Санумнис. – Ты должен был убить его.

«Слабак! Жалкий паршивец!»

Найюр нахмурился.

– Я не убийца.

Невероятно, но глаза барона потеплели. Найюр почувствовал что-то почти… родственное между ними.

– Да, – кивнул Санумнис. – Думаю, ты не убийца.

«Нытик!»