Тирнем и его свита прибыли за несколько мгновений до того, как люди Тройатти повели нансурских офицеров к берегу. Найюр велел своим людям встать вдоль пристани.

– Если все в порядке, – сказал он, – начинайте погрузку.

– Если все в порядке? – не скрывая тревоги, переспросил барон.

Недоброе предчувствие прямо-таки висело в воздухе.

Найюр отвернулся и жестом приказал хемскильварам подвести пленных к краю причала. Руки их были связаны за спиной – значит, они сопротивлялись.

Нансурских генералов тычками погнали к причалу. Найюр гневно посмотрел на них:

– Молитесь, чтобы корабли были пусты.

– Пес! – рявкнул старый Баксатас. – Что ты знаешь о молитвах!

– Побольше, чем ваш экзальт-генерал.

На мгновение повисло молчание.

– Мы знаем, что ты сделал, – не без некоторой опаски произнес Ареамантерас.

Нахмурившись, Найюр подошел к нему и остановился только тогда, когда генерала полностью накрыла его огромная тень.

– А что я сделал? – спросил он странно звучавшим голосом. – Я проснулся и всюду увидел кровь… кровь и дерьмо.

Ареамантераса трясло. Он открыл рот, но губы его дрожали.

– Проклятая свинья! – крикнул Баксатас, стоявший по правую руку от него. – Скюльвендская свинья!

Несмотря на бешенство, в его глазах читался страх.

Над пристанью ныряли в воздухе и кричали гопасы.

– Где он? – спросил Найюр. – Где Икурей?

Никто не сказал ни слова, и только старый Баксатас осмелился не отвести глаза. В какой-то момент он готов был плюнуть Найюру в лицо, но, похоже, передумал.

Найюр отвернулся и взглянул на ближайшую лодку. Посмотрел, как черная вода у края причала плещется о сваи. Увидел ветку, торчавшую из темноты. Ее раздвоенный конец качался над самой поверхностью воды, как пальцы, окаймленные пеной.

Лодочник крикнул, что корабли пусты.

...

К полудню все карраки и эскорт из боевых галер были проведены в гавань. Найюр держал ворота закрытыми, не желая рисковать, пока Конфас не окажется у него в руках. Он приказал Тирнему и его людям вместе с Тройатти прочесать город.

Адмирал нансурского флота по имени Таремпас объяснил, что с ветром им повезло и плавание по Трем Морям прошло благополучно. Он больше волновался о возвращении – по крайней мере, так он говорил. Он был нервным невысоким человеком и, судя по бегающим глазкам, интересовался скорее окружающей обстановкой, чем своим собеседником. Он как будто все оценивал.

Незадолго до этого солдаты в полевом лагере подняли шум, прознав о раннем прибытии флота. Когда наступил полдень, а им все еще официально ничего не сообщили, они начали возмущаться. Несколько раз по пути через город Найюр слышал их: пронзительные выкрики и громогласные одобрительные вопли. Этого можно было ожидать от людей, соскучившихся по дому, да еще после трех недель под охраной.

Затем просочился слух об исчезновении экзальт-генерала.

Вместе с Санумнисом и Скайваррой Найюр выехал на вал, выходящий к лагерю. Подъем на гребень был подобен выходу из уютного укрытия в самое сердце битвы – такой стоял шум. Палатки во множестве теснились у основания крепостных стен, заполняя вытоптанное тысячами ног поле. Голая земля по узкому проходу перетекала в дорогу, бегущую на юг, по заброшенным полям к реке Орас, что вилась сине-черной лентой за подернутыми дымкой зарослями деревьев. На западной стороне лагеря собралась большая толпа. Тысячи человек в грязных красных туниках грозили кулаками конрийским рыцарям, стоявшим цепью в сотне шагов от дальнего края вырубленного сада. Не считая шлемов и забрал, они во всем походили на кианских всадников.

Санумнис мрачно присвистнул.