Мужчине вдруг вспомнилось, что в прошлую их встречу её даже рвало.

“Почему у неё такое мрачное лицо? Она ведь умеет улыбаться?” – Герцогу было не по нраву это угрюмое выражение лица гувернантки. Днём, играя с Анной, она смеялась так искренне, что казалась другим человеком. Однако люди улыбаются, когда у них есть повод для улыбки. Бальдр совершенно не догадывался, что главной причиной мрачного выражения лица молодой женщины был он сам. Хоть герцог и вызвал её сюда, чтобы похвалить. Мужчина сидел в кресле, подперев подбородок рукой, что покоилась на подлокотнике, и долго молчал, а тело гувернантки тем временем всё сильнее съёживалось и сутулилось.

— Как ты это сделала? – Его голос наконец разорвал тишину.

— Простите?

— Как ты обучала мою приёмную дочь? – Это был вопрос, окутанный в похвалу, но гувернантка побледнела.

— Неужели юная леди совершила какую-то ошибку?

— Нет, не в этом дело… – Эта девушка совершенно неправильно понимала ситуацию.

“Неужели она не осознаёт, насколько хорошо проделала работу, учитывая изменения?” – Бальдр почувствовал необходимость объясниться подробнее.

— До сих пор Анну обучали три гувернантки. Некоторые утверждали, что у Анны умственная отсталость или болезнь, из-за которой она не может читать. Но ты за несколько месяцев научила её даже писать. Конечно, с ошибками в правописании, но тем не менее. – Жаннет внимательно слушала. – К тому же, ты обучила её истории. Это превзошло все мои ожидания. Как тебе удалось? – Мужчина очень хотел узнать об этом «секретном» методе. Быть может, она сотворила какое-то волшебство? Это и мог быть секрет успеха в столь юном возрасте, что позволил девушке стать гувернанткой самого принца, пусть и незаконнорождённого?

— Я не сделала ничего особенного. – Гувернантка, до этого размышляющая о чём-то, вдруг выпрямилась. – Я просто стала другом леди Анны. – Впервые она заговорила чётко и без тени страха. – Юная леди очень умна, просто до сих пор она была сильно подавлена. Мне, как чужому человеку, может быть, и не пристало об этом говорить, но сейчас в особняке почти никто не уделяет юной леди внимания, потому ей одиноко. И прежние гувернантки, вероятно, торопили её, пытаясь добиться результата в короткие сроки. Ведь именно этого, должно быть, желал сам герцог. – Бальдр внезапно взглянул на неё по-другому. – Однако обучение, как известно Вашей Светлости, невозможно навязать тому, кто не желает обучаться. Развитие происходит только тогда, когда оно идёт от души. Почему юная леди должна была хотеть выполнять то, что требовали от неё незнакомые люди, когда она одинока и печальна? Леди Анна замкнулась в своём горе, и прежние гувернантки, вероятно, видели в ней лишь то, что хотели видеть. – Её манера держаться была столь уверенной, что невольно чувствовалось достоинство. – Вместо того чтобы заниматься учёбой, я проводила время, узнавая юную леди. И ждала момента, когда она откроет мне своё сердце. Это заняло некоторое время, но леди Анна всё же открылась. Ведь каждый нуждается в любви и человеке, на которого можно опереться. Точно также, как нам нужен воздух или вода.

“Что она несёт?” – Бальдр де Скади совершенно не разделял её ценностей, но пока решил молча слушать.

— И когда её сердце оттаяло, всё случилось само собой. А то, чему я учила, было самыми обычными вещами, которые мог бы преподавать любой другой учитель. – Как бы то ни было, подход этой девушки изменил его приёмную дочь, и эта её решительность весьма понравилась мужчине. Он подумал, что глаза гувернантки, полные уверенности, очень ярко блестят.

“Расправив плечи, она преобразилась. К тому же, и прежняя раболепность испарилась.” – Изящный овал лица, сияющие глаза орехового цвета… А теперь герцог заметил и длинную шею, словно у стройной лани. Одно только изменение осанки и манеры держаться убедило Бальдра. – “Да. Именно такая.” – Именно такая женщина была нужна ему.

— Как твоё имя?

— Жаннет де Тулуз.

— Жаннет де Тулуз, я хочу сделать тебя постоянной гувернанткой моей приёмной дочери. – После этих слов большие глаза девушки распахнулись ещё шире, а губы слегка приоткрылись.

— Но, позвольте… Разве я уже не являюсь гувернанткой?

— Это было временно?

— Временно?

— Если бы не справилась со своими обязанностями, я отправил бы тебя на земляные работы по строительству укреплений. Как я уже говорил, у нас не хватает рабочих. Даже женские руки, никогда не державшие кирку́, лучше, чем ничего, не так ли? – Услышав это, Жаннет, что до этого широко раскрыла глаза, задрожала, словно от холода, хотя зима ещё не наступила.

— Значит, если бы юная леди…

— К счастью, Анна быстро «открыла своё сердце», не так ли? – Мужчина пожал плечами. На самом деле, он сказал это в шутку. Кто же в здравом уме отправит столь образованную женщину на земляные работы, когда её навыки можно использовать здесь с куда большей пользой? Бальдр был человеком, знающим, как использовать людей по назначению. Однако, что для кошки забава, для мыши – вопрос жизни и смерти. Увидев, как девушка резко съёжилась после его слов, герцог осознал, что его шутка не была воспринята как таковая.

“Похоже, её сердце размером с мышиное.”

— Не переживай из-за того, что не произошло. Я уже высоко оценил твои способности. Не зря ты была гувернанткой королевских особ. Я хочу, чтобы ты обучала мою приёмную дочь всем аспектам образования, манер и достоинства, которые должна иметь дочь герцога до тех пор, пока она не достигнет совершеннолетия. В качестве платы буду выдавать десять дукатов ежемесячно. – Дукат был золотой монетой высокой пробы, чеканившейся в герцогстве. Он не знал, сколько эта девушка получала, служа королевской гувернанткой, но десять золотых монет – это, безусловно, немалая сумма. Сможет ли обычная гувернантка увидеть такие деньги, проработав тридцать лет? Говоря это, герцог втайне надеялся, что молодая женщина перед ним не поверит своему счастью и подпрыгнет от радости. Однако реакция Жаннет была весьма загадочной. Она широко распахнула глаза, выражая крайнее удивление, а затем нахмурила свой красивый лоб, закрыла рот и только потом закачала головой.

— Что? Сумма мала? Меньше, чем ты получала при дворе? – Раздражённо спросил Бальдр, поскольку женщина всё продолжала качать головой.

— Нет, нет! Напротив, это… слишком щедро! – Жаннет снова резко покачала головой, отрицая это. – Однако… пожалуйста, простите мой глупый вопрос. Я ведь впервые в ссылке, и хотя меня безмерно радует Ваше доверие и такая высокая плата, но как я смогу потратить эти деньги, если получу их?

— Что?

— Я ведь не могу сделать и шагу за пределы особняка без вашего на то разрешения. И как же я потрачу деньги… Всё никак не могу понять этого… – Слушая её объяснения, герцог скрестил руки на груди. – Ваша Светлость, я не способна хранить такую большую сумму. Известно, что чем больше денег, тем лучше, но деньги, которыми нельзя распоряжаться, как обоюдоострый меч, могут принести несчастье владельцу. Пожалуйста, подумайте о том, что может произойти, если я буду хранить такое жалование в своей комнате.

“В этом… есть зерно здравого смысла.” – Осознав, что может произойти, если столько золота окажется в комнате гувернантки… Мужчина невольно пожал плечами. – “Я ведь впервые принял ссыльную, да ещё и политическую преступницу, на должность гувернантки.” – На какой-то миг герцог забыл об особом положении этой девушки, которая, в конце концов, являлась политической преступницей, и каждое движение которой контролировалось. Уверенность в том, что «такого просто не может быть», всегда чревата последствиями. В письме юный господин Маэль утверждал, что девушка несправедливо обвинена, но так ли это на самом деле? – “А что, если она действительно член просветительского движения, стремящегося свергнуть монархию?” – Здесь человека не судят по одёжке. Вдруг действительно существует тайная группировка, стремящаяся возвести на трон бастарда, и эта женщина – её часть? В таком случае вероятность, что его гувернантка сбежит и присоединится к группировке… не исключена. – “Но даже если это так, я не могу потерять с таким трудом найденную гувернантку.” – Какой бы ни была правда, герцог не планировал выпускать эту редкую и ценную человеческую единицу за пределы особняка. Однако и заставлять её работать без оплаты, как других ссыльных, герцог Скади тоже не собирался.