Глава 2. Люблю старшего брата.

Лежа на кровати, она смотрела на вышивку в виде птиц и цветов на пологе.

Ее балдахин изображал полет орлов, просто потому, что Юнь Цзин любил их. В то время она только появилась в особняке и, чтобы угодить Юнь Цзину, усердно практиковалась в вышивании орлов. Она работала до того реалистично, что однажды даже подарила полотно, изображающее кречета, нападающего на лебедя, на банкете в честь дня рождения старшей принцессы. Ее изящная, будто ожившая на ткани вышивка пришлась принцессе по вкусу.

Сейчас ей казалось, что не стоило привлекать внимание мужчины столь же коварного, как и кречет.

Мысли Юнь Юэ вернулись к ночи ее совершеннолетия.

Днем она выпила достаточно фруктового вина, и ее разум немного затуманился.

После того как сопровождающая ее старшая служанка приготовила чан с водой, она почувствовала, как ее тело расслабляется и становится мягким, и случайно уснула, прислонившись к краю.

Когда она спросонья открыла глаза, то обнаружила, что ее на руках вытаскивают из воды.

Лунный свет в ту ночь был прекрасен, круглый диск луны, ознаменовывающий полнолуние, висел в небе подобно благородному нефритовому камню.

Она вдруг почувствовала непреодолимое желание протянуть руку и схватить ее, но услышала низкий мужской голос: — Мань-Мань, не упрямься.

Мань-Мань, так ее называли в детстве.

Изначально у Юнь Юэ не было детского имени, потому что мать ненавидела ее. Имя выбрал отчим, и единственными людьми, которые могли называть ее Мань-Мань, были князь Янь и сводный брат.

Они звали ее Мань-Мань не потому, что она была избалованной и своевольной, а потому, что она, наоборот, была слишком послушна, и отчим всегда надеялся, что она станет чуть более жестокой и сможет жить на широкую ногу, так же, как большинство знатных девушек.

Однако она не могла отринуть осторожность: до наступления десяти лет она жила с безграмотной матерью в Лунном павильоне.

Лунный павильон был самым известным борделем в столице.

В тот год, прошлый император почил, на престол взошел новый правитель, сняв с семьи ее матери несправедливые обвинения, и им было позволено покинуть Лунный павильон.

В качестве компенсации за страдания матери, новый император после умиротворения Севера Великой Пустыни издал указ, по которому ее мать была выдана замуж за князя Юня в качестве второй жены.

Как только мать и дочь стали новыми жителями поместья, князь Юнь окружил их чрезмерной заботой, что, естественно, вызвало недовольство первой жены, госпожи Чжан, и второй молодой госпожи Юнь, которая увидела в ней врага. Несмотря на покровительство князя Юнь, ее жизнь было нельзя назвать хорошей, поскольку Юнь Юэ оставалась всего лишь девочкой без рода и племени, рожденной в борделе.

— Мерзавка! Ты такая же дешевка, как и твоя мать! — госпожа Чжан всегда находила повод, чтобы наказать ее, что часто приводило к побоям.

Мать Юнь Юэ оставалась равнодушна к дочери, поэтому ей приходилось справляться самой, и она решила сблизиться с наследником князя Юнь, Юнь Цзином.

— Братик! — десятилетняя девочка, бесстрашная, как новорожденный теленок, каждый день хвостом следовала за божеством убийств, только что вернувшимся с поля боя: — Это костный бульон, Мань-Мань приказала тетушке Ли сварить его. Попробуй, братик! Он полезен для твоих ран!

— Я не твой брат, у меня нет такой сестры, как ты.

Юнь Цзин держал себя холодно, к нему было трудно приблизиться, но Юнь Юэ не оставляла попыток. В глубине души она понимала: только получив одобрение Юнь Цзина, можно считать, что она по-настоящему закрепилась в поместье.

Благодаря ее настойчивости этот ледяной человек наконец растаял.

Юнь Цзин не заботится ни о ком, кроме Юнь Юэ, а она была вдвойне мила, чтобы иметь возможность жить спокойно.

— Мань-Мань любит брата больше всех! — эту фразу она повторяла Юнь Цзину бесчисленное количество раз.

Она не имела в виду ничего другого, просто хотела выразить Юнь Цзину свою благодарность и восхищение. Как она могла подумать, что в этой фразе Юнь Цзин услышит только часть о симпатии, не уловив за этим слова «брат»?

В царстве Хуэй брак между людьми, носящими одну фамилию, был запрещен. После внесения в семейный реестр Юнь она официально стала его сестрой, но, очевидно, он так не думал.

— Брат, опусти меня...... — После того, как ее некоторое время несли на руках, Юнь Юэ наконец почувствовала, что что-то не так.

Ночной ветерок развеял опьянение, и только тогда она заметила, что на ней накинуто только ночное одеяние, а под ним она полностью обнажена.

На ней почти не было одежды, и старший брат держал ее на руках.

— Брат! — встретив взгляд Юнь Цзина, Юнь Юэ ощутила, как сердце провалилось куда-то в желудок.

Она слишком хорошо знала это выражение лица.

Оно было полно желания.

Эти гордые и неприступные глаза, обычно полные льда из вечных ледников, сейчас горели подобно кострам.

— Ах, брат, мы же как родные! — затрепыхалась в его хватке Юнь Юэ.

Но ее попытки, были почти незначительны для Юнь Цзина.

— Мы не брат и сестра, — Юнь Цзин приподнял губы в улыбке, но она не коснулась глаз и пробрала до глубины души еще сильнее, чем его обычное выражение лица.

Осознав, что на ней нет одежды, Юнь Юэ попыталась спуститься, но широкие ладони Юнь Цзина медленно сжались, собственнически блуждая по ее телу.

На этот раз Юнь Юэ не смела пошевелиться.

Под покровом тьмы мужчина с холодным лицом, держа в руках изящную девушку, стремительно вошел в ее спальню.

Волк в овечьей шкуре показал свое истинное лицо, обнажив острые клыки и когти.

Опустив молодую девушку на кровать, мужчина навалился сверху.

— Мань-Мань, разве ты не говорила, что любишь брата? Так ведь? — этот вопрос был подобен ножу, приставленному прямо к шее Юнь Юэ, как будто он сразу же лишит ее жизни, если она посмеет опровергнуть его слова.

— Мань-Мань любит брата, — как раз в тот момент, когда она собиралась объяснить, что ее понимание любови отличается от того, о чем подумал брат, ее ноги раздвинули, и горячий член прижался к ее нежному влагалищу.

Всё в Юнь Юэ сжалось от испуга.