— Я… — человек в белом халате выглядел спокойнее остальных; даже лежащий на столе труп, казалось, его не смущал. — Меня зовут Чжао Хайбо, я врач. По моей одежде вы, должно быть, и сами догадались.

Он потянул за полу своего грязного халата и продолжил:

— До того как попасть сюда, я оперировал женщину. У нее была опухоль внутри мозгового желудочка. Новообразование росло стремительно, увеличиваясь последние полгода, и уже вызвало легкую гидроцефалию. Без срочной трепанации черепа ее жизнь была под угрозой.

— Я выбрал доступ через лобную долю, планируя пункцию желудочка под контролем КТ. По правде говоря, такая операция всегда сопряжена с огромным риском, но пациентка решила рискнуть ради того, чтобы подольше оставаться со своим маленьким сыном.

— Обычно в операционной поддерживается идеальная стабильность среды – там даже сквозняка быть не должно. Но никто не ожидал, что придет нечто пострашнее ветра.

— Когда началось землетрясение, я как раз снял фрагмент черепа и рассекал твердую мозговую оболочку. Ошибка на этом этапе могла привести к ушибу мозга и катастрофическим последствиям.

— Я принял мгновенное решение остановить операцию и временно вернуть костный лоскут на место. Иначе в условиях поднявшейся повсюду пыли жизнь пациентки оказалась бы под угрозой.

— Но это оказалось сложнее, чем я думал. Я едва держался на ногах – как тут точно приладить на место кусок кости?

— Медсестра налетела на меня, сбив с ритма, никто не мог удержать равновесие. В панике я успел лишь накрыть голову пациентки стерильной простыней, развернулся, чтобы организовать эвакуацию, но тут мне в ноги врезалась медицинская тележка, и я рухнул на пол.

— Не успел я подняться, как потолок операционной раскололся, и я мгновенно потерял сознание.

Когда врач закончил рассказ, лица присутствующих выглядели напряженными.

В его истории было слишком много медицинских терминов.

Если хоть одно слово из этих терминов было выдумкой, никто из присутствующих не смог бы этого распознать.

— Доктор Чжао, а вы откуда родом? — Небрежно спросил крепкий мужчина.

— Не думаю, что обязан отвечать на твои вопросы, — отрезал доктор Чжао. — Моя история закончена.

Крепкий мужчина открыл было рот, но промолчал.

— Т-теперь моя очередь? — Парень в очках, чей взгляд бегал из стороны в сторону, неуверенно произнес:

— Меня зовут Хань Имо, я…

— Постойте, — внезапно прервал его Человеко-овца.

Этот возглас заставил Хань Имо вздрогнуть; он в недоумении обернулся.

— Ч-что случилось?

— Настало «время перерыва», — с ухмылкой объявил Человеко-овца. — Отдыхаем двадцать минут.

Все растерялись.

В такой ситуации еще и «перерыв»?

Ци Ся взглянул на настольные часы в центре: с момента пробуждения прошло полчаса.

Сейчас было двенадцать тридцать.

«Получается, этот „отдых“ принудительный, – мысленно отметил Ци Ся. – …Когда наступает двенадцать тридцать, неважно, кто говорит, объявляется пауза на двадцать минут…»

Но игра шла всего тридцать минут, а перерыв занимает целых двадцать?

Ци Ся нахмурился; он понимал, что сейчас не время об этом думать.

Организатор этой игры явно безумец, и нет смысла пытаться понять его логикой нормального человека.

Поэтому он лишь снова и снова прокручивал в голове свою легенду.

«Меня зовут Ли Мин, я из Шаньдуна».

Только бесконечно внушая себе эту фразу, он сможет выдать ее без запинки, когда придет его черед.

Остальные сидели молча, с озадаченными лицами, ожидая конца перерыва.

Формально это был «отдых», но атмосфера стала еще более гнетущей.

— Скажите… а нам можно разговаривать? — Спросил крепкий мужчина у Человека-овцы.

— О, разумеется. Это ваше свободное время, я не имею права вмешиваться.

Крепкий мужчина кивнул и снова посмотрел на Чжао Хайбо:

— Доктор Чжао, так откуда вы все-таки?

Лицо доктора помрачнело:

— Слушай, ты с самого начала настроен против меня. Почему я должен говорить тебе, откуда я?

— Не пойми меня неправильно, у меня нет злого умысла, — спокойным, уверенным голосом произнес мужчина. — Чем больше ты скажешь, тем выше достоверность. Раз уж все назвали свои родные города, зачем тебе скрывать?

— Чем больше слов, тем выше достоверность? — Доктор скептически покачал головой. — Я знаю лишь одно: «чем больше слов, тем больше ошибок». Если Правила абсолютны, то в моем рассказе сейчас нет никаких проблем. К тому же я не верю никому из вас.

— Это предвзятое мнение, — возразил крепкий мужчина. — Нас здесь девять человек, и только один – враг. Если ты будешь сотрудничать, мы сможем объединить усилия и вычислить Лжеца. Но чем больше ты скрываешь, тем подозрительнее выглядишь. Я спрашиваю тебя уже во второй раз, ты все еще намерен молчать?

Крепкий мужчина, похоже, был мастером допроса: всего парой фраз он загнал доктора Чжао в логический тупик.

Смысл его слов был предельно ясен.

Только «Лжецу» нет нужды доверять другим, ведь он и так знает свой статус.

Если доктор продолжит отмалчиваться, он станет мишенью для всех.

Однако человек, способный стать нейрохирургом, не был простаком. Он холодно хмыкнул и спросил в ответ:

— Тогда сначала ты ответь мне: кто ты? Чем занимаешься?

— Я? — Крепкий мужчина не ожидал, что доктор внезапно перейдет в контратаку, и его лицо на миг выразило неестественность.

— Именно. Раз уж ты так настойчиво допрашиваешь меня после моей истории, я имею право спросить тебя до того, как ты начнешь свою, — доктор Чжао усмехнулся. — Справедливо, не так ли?

Крепкий мужчина задумался, кивнул и сказал:

— Ты прав, мне нечего скрывать. Меня зовут Ли Шанву, я криминальный следователь.

Как только прозвучала эта фраза, все взгляды устремились на него.

В данный момент слово «следователь» дарило людям невообразимое чувство безопасности.

— Вы из полиции?! — Опешил доктор.

Неудивительно, что с самого начала казалось, будто этот мужчина что-то вынюхивает. К тому же он первым предложил идею «выжить всем вместе». Возможно, он действительно хочет спасти всех.

Отношение доктора заметно изменилось:

— Если так, то приношу извинения за свою резкость. Я из Цзянсу.

В этот момент лицо татуированного Цяо Цзяцзиня скривилось:

— Эй, доктор Чжао, ты что, веришь этому офицеру Ли?

— А? — Чжао Хайбо непонимающе посмотрел на Цяо Цзяцзиня. — Что ты имеешь в виду?

Цяо Цзяцзинь постучал пальцем по столу и бесстрастно произнес:

— Сейчас не «время историй». Другими словами… сейчас любой может врать.