Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Эстель ударила Периона.

Сначала кулаком, потом ногой, словно ребёнок, плещущийся в лужах в дождливый день. Только брызгами летела не грязная вода.

Глухие удары разносились по пустой комнате. Звук плоти и костей, хруст, крики боли – всё это смешивалось в странный, жуткий шум.

Толстый мужчина средних лет издавал отвратительные стоны, когда его тело превращалось в месиво, и зрелище это никак нельзя было назвать приятным. Комнату наполнял тяжёлый запах крови, смешанный с пылью.

Сначала Перион сопротивлялся. Он ругался, вырывался, извивался, но всё было тщетно.

Удары Эстель были без лишних движений, словно она делала это множество раз. Настолько они были отточенными и естественными. С одного её удара раздался треск нескольких сломанных рёбер.

— Н-нееет! Моя рука! Аааа!

Рука Периона изогнулась под неестественным углом. Хруст перелома пронзил уши.

Эстель на мгновение остановилась и положила ладонь на его переломанную руку. Из её пальцев заструился мягкий свет.

*Хруст!*

Кости встали на место.

Крик Периона сменился на изумление. Он смотрел на свою исцелённую руку так, словно не мог этому поверить.

И тут Эстель снова ударила по ней.

*Треск!*

Она улыбалась. На её губах играла лёгкая улыбка. Но сами её глаза не смеялись.

Когда Перион почти умирал, Эстель его исцеляла. И затем снова избивала. И так без конца.

Тело возвращалось в своё прежнее состояние, но боль никуда не уходила.
Отчего теперь в его глазах остался лишь один ужас.

Перион больше не смотрел на Эстель. Его взгляд был устремлён на меня, стоявшего в углу комнаты.

В его глазах мелькала последняя, отчаянная надежда.

— П-пожалуйста… спаси меня!…

Голос его сорвался на хрип. Кровь и слюна смешивались и стекали по подбородку.

— Всё! Что угодно, всё отдам! Деньги! Женщин! Что угодно! Умоляю, останови эту сумасшедшую суку!

Он пополз ко мне, таща своё изломанное тело и оставляя на полу кровавый след. Брызги крови пятнами попали на мои штаны и рубашку.

Тёплое, липкое ощущение. Резкий запах крови ударил в нос. Я подумал лишь о том, что это отвратительно.

— Ты будешь с ним говорить?

— Нет. Я не хочу обмениваться с ним даже словом.

Она держала Периона за волосы, словно за грязную тряпку.

— Я, пожалуй, спущусь вниз.

Мой голос прозвучал на удивление спокойно, будто я просто смотрел скучную пьесу и решил выйти подышать воздухом.

Эстель взглянула на меня. В её глазах отразился мой силуэт. Она слегка склонила голову.

— А? Ну да. Смотреть на резню – весьма мерзковато. Иди, отдохни внизу. Я быстро закончу и спущусь.

Она снова обратила внимание на Периона. А я молча вышел из комнаты.

Сзади снова донёсся крик Периона, но чем дальше я спускался по лестнице, тем слабее становился этот звук.

На первом этаже царила тишина. Слуги, которых усыпила Эстель, были разбросаны по коридору.

Все они спали с умиротворёнными лицами, словно видели глубокие, сладкие сны. Всё это создавало довольно сказочную картину.

Я осторожно прошёл мимо них, чтобы никого не задеть, и направился в столовую, где лунный свет мягко струился в окно.

Достал из буфета белую, чистую чашку. Поставил воду кипятиться. Разорвал пакет с кофейными зёрнами – густой аромат явно говорил о его дороговизне.

Я смолол зёрна и засыпал их в фильтр. Затем медленно налил горячую воду. Звук капающего кофе тихо наполнял комнату.

Насыщенный аромат постепенно перебил тягучий запах крови. Дождавшись, пока кофе настоится, я налил его в чашку. Из неё мягко поднялся пар.

Откинувшись на стуле, я наслаждался ароматом. Тепло чашки приятно согревало ладони.

Даже доносившийся сверху глухой шум теперь казался чем-то далеким и не стоил того, чтобы обращать на него внимание.

И в этот момент раздался осторожный скрип открывающейся двери особняка.

*Скрип*

Не повернувшись, я просто замер с чашкой кофе в руках.

Лёгкие, словно нерешительные шаги. Они остановились прямо рядом со мной.

Я медленно повернул голову. В темноте стояла девушка.

Имени её я не помнил, но лицо знал. Та самая, что всегда держалась при Кайле, словно его тень. На ней не было формы академии, но я в этом не сомневался.

Похоже, это та самая девчонка, над которой «Равин» когда-то насмехался, говоря: «Такой девчонке не место среди рыцарей». Честно говоря, и сейчас моё мнение о ней не особо изменилось.

Родилась в знатном роду, могла бы влюбиться в достойного человека и счастливо жить с ним. А в итоге зачем-то выбрала такую жизнь.

Кому-то достаётся разбитая помолвка, изгнание из семьи и просмотр снафф-фильма[1] под режиссурой сумасшедшей святой, а она, взращённая в семье словно тепличный цветок, вместо того чтобы жить в любви, влачит существование, шагая по пятам за другими.

Она неподвижно смотрела на меня. Её взгляд скользнул по телам уснувших слуг в коридоре, задержался на пятнах крови на моей одежде, а затем остановился на чашке кофе в моей руке.

Её глаза широко раскрылись. Губы дрожали. Она хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с уст.

— Эй…

Стоило мне открыть рот, как она закричала.

— Ииик!

Она выхватила меч из-за пояса. Но её руки тряслись так сильно, что острие бесконтрольно дрожало. Вид её был скорее жалким, чем угрожающим.

— Р-Равин Эдельгард! Когда я впервые услышала это имя, то думала, что это всего лишь слухи! А теперь… н-не смей сопротивляться!

«Когда услышала…»

При этих словах мне вдруг вспомнилось, как Серафина когда-то приставала ко мне с вопросами – хожу ли я в церковь. Впрочем, я даже не успел придумать ответ, как сверху донёсся шум, и мысль улетучилась.

*Скрип*

Это были шаги Эстель, спускавшейся по лестнице.

Услышав звук, девушка вздрогнула и обернулась туда. Её лицо побелело от ужаса – будто она увидела призрака.

— Ииик!

Она затряслась, попятилась назад, а затем резко развернулась и бросилась прочь.

Шатаясь, едва не падая, она не останавливалась.

*Бам!*

Один раз влетела лицом прямо в стену, схватилась за лоб, и тут же, вскочив, снова рванула к выходу.

И вскоре в столовой вновь воцарилась тишина.

Я некоторое время смотрел на дверь, через которую она сбежала, а потом вновь опустил взгляд на чашку кофе.

Кофе немного остыл. Я медленно допил остаток.

Вскоре спустилась Эстель. Она потянулась с довольным видом, словно только что сладко выспалась.

Её чёрное облачение теперь казалось багровым – настолько оно пропиталось кровью. Даже в темноте чувствовалась липкая тяжесть ткани.

— Ууух, свежо как.

Она, насвистывая себе под нос, подошла ко мне.

— Что-то случилось? Внизу какие-то странные звуки были.

Эстель без стеснения взяла мою чашку и сделала глоток и тут же сморщилась.

— Фу, горько. Тут что, даже сахара нет?

— Не знаю. Мы же не у себя дома.

В этот момент её взгляд упал на что-то лежащее на полу.

Небольшой серебряный кулон. На нём был выгравирован старинный герб. Эстель подняла его и протянула мне.

— Твоё?

— Нет. Кто-то выронил, когда убегал.

— А, вот оно что… Хм. Меня впервые застукали.

Вместо ответа я снова взял чашку и сделал глоток. Эстель, глядя на меня, захихикала.

— Не волнуйся. Я всё улажу. Скажу, что мы с тобой со вчерашнего вечера и до самого утра усердно молились в церкви. Добавлю, что святая всю ночь молилась вместе с тобой, в полной благочестивой тишине.

Она обняла меня за плечи и притянула ближе. Я чувствовал смесь запаха крови и лёгкого аромата вина. Это было не столько отвратительно, сколько странно.

— Кстати, ты оказался гораздо симпатичнее, чем я думала. Похож на Левину, так что это не совсем в моём вкусе… но, может, как раз поэтому даже лучше.

— С чего вдруг?

— Да просто… Ты какой-то слишком спокойный. Даже в такой ситуации сидишь и кофе себе завариваешь.

— Ну, зёрна выглядели дорогими. Хозяин, наверное, тоже любил угощать им гостей.

— Ха, тот жирдяй… Разве что перед тем, как подать, он туда ещё и снотворное бы подсыпал.

Она снова выхватила из моих рук чашку и сделала глоток. На этот раз не сморщилась.

— Знаешь, кофе даже вкусный. Привыкаешь – и уже ничего так.

Её красные глаза внимательно уставились на меня.

— В общем, теперь ты выглядишь чуть менее симпатично. А в первый раз, когда я тебя увидела, я даже опешила – настолько похожим показался. Подумала, будто смотрю на выросшую версию самой себя.

Эстель подошла ближе, провела рукой по моему лицу и слегка ущипнула за щёку. Больно не было.

Теперь мне казалось, что я понял, почему она всякий раз тянулась к моему лицу. Возможно, она буквально пыталась «сравнить» лица.

Её пальцы, гладившие моё лицо, скользнули по пятнам крови на моей рубашке.

— Это, наверное, плохо отстирается. Куплю тебе новую. А ещё давай как-нибудь наденем обычную одежду и просто пройдёмся по улице. Мне давно хотелось такое попробовать.

Она радостно улыбнулась. Потом обвила руками мою шею и приблизила лицо так, что наши носы почти соприкоснулись.

— Через несколько дней снова выберемся вот так погулять, как сегодня.

От её дыхания тянуло смесью аромата кофе, крови и сладкого вина.

Мы вернулись в церковь.

Эстель где-то раздобыла чистую одежду и сказала мне переодеться. Пока я менял вещи, она придвинула две длинных скамьи, поставив их рядом, словно импровизированную кровать.

Сверху она положила мягкие подушки, принесённые с алтаря, и накрыла их пурпурным бархатным покрывалом.

Выглядело это на удивление неплохо.

— Ложись.

Сказала она, когда я вышел, переодевшись.
Эстель тоже сняла окровавленное чёрное облачение и надела обычное белое одеяние священника.

— …Здесь?

— А где же ещё? Мы ведь должны провести всю ночь в покаянной молитве. Так что без лишних слов ложись.

Я улёгся на одну из придвинутых длинных скамей. Дерево заскрипело, но оказалось на удивление удобным.

Эстель легла рядом. Мы смотрели в потолок, лёжа бок о бок.

Через витражи пробивался лунный свет и отбрасывал колышущиеся блики на свод.

Никто не произнёс ни слова. Только наше дыхание мягко отражалось в тишине церкви.

Я чувствовал рядом тело Эстель. Оно было тёплым.

— Знаешь…

Спустя долгое молчание заговорила Эстель.

— Нет, неважно. Спокойной ночи.

---

Примечание:

1. Снафф-фильм – тип кинематографа, часто откровенного, в котором показываются сцены реального убийства и изнасилования.