Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Я шагнул внутрь маленькой церкви. Стоило закрыть за собой дверь, как утих шум снаружи, и на смену ему пришла привычная тишина.

В нос ударил запах ладана, смешанный с ароматом старого дерева и лёгкой пыли. Всё это скорее напоминало ухоженный старый особняк, чем какое-нибудь святилище.

А может, дело в том, что я слишком много времени проводил рядом с Эстель и потому не чувствую в святости ничего величественного.

Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна с витражами, и красно- синие отблески лениво ложились на пол и длинные деревянные скамьи.

Церковь была пуста. Как всегда.

Я медленно пошёл по центральному проходу. Звук туфель о деревянный пол звучал особенно громко.

Я положил руку на спинку передней скамьи. Под пальцами ощущалась гладкая поверхность. Дерево, впитывая солнечные лучи, было тёплым.

Когда-то я проводил здесь немало времени с Эстель. Она сидела и лениво перекусывала фруктами, принесёнными неизвестно откуда, а я, положив голову ей на колени, бездумно смотрел в потолок.

Тогда, по крайней мере, мне не на кого было положиться. Я не возненавидел Эстель, но воспоминание о том, как наше совместное время привело меня к сожжению на костре, не назовёшь приятным.

Теперь же от тех дней не осталось ничего. Все эти воспоминания храню лишь я один.

Слова Серафины, что она желала моей смерти каждый день. Слова Левины, что меня изгнали из рода. И всё то время, пока Эстель была вдали от меня, – всё это следовало только за мной.

С этими мыслями я поднялся по узкой деревянной лестнице на второй этаж. С каждым шагом ступени тихо поскрипывали.

Насколько помню, до того как я поселился здесь, Эстель никогда не жила в этой церкви. И всё же внутри было удивительно чисто. Ни на скамьях, ни на алтаре не скопилось ни пылинки.

Поднявшись, я оказался в знакомом помещении. Я подошёл к окну и остановился у стекла, глядя наружу.

Передо мной раскрывался спокойный вид академии. В памяти всплывали тёплые воспоминания.

А следом – плохие концовки. Интересные, а есть ли вообще хорошие?

Я долго простоял у окна, а потом развернулся, чтобы спуститься обратно на первый этаж. На середине лестницы я остановился: раздался скрип открывающейся двери.

Внутрь вошла девушка. Белоснежное одеяние священницы, алые глаза. Лицо было не разглядеть из-за света за её спиной, но серебристые волосы, мерцающие в солнечном луче, невозможно было спутать. Это была Эстель.

Закрыв за собой дверь, она, не глядя в мою сторону, пробормотала что-то себе под нос. Затем подняла засов и опустила его.

Глухой металлический звук раскатился по пустой церкви.

— Обычно люди не приходят в это время в церковь, не думаешь?

Её голос звучал легко и весело, но под ним скользил холодный оттенок.

— Ничего не знаю, я ведь только недавно начал посещать церкви.

Как всегда, с притворной небрежностью ответил я, пожав плечами.

— Какое совпадение – стоило святой переселиться, так сразу появился студент, что начал интересоваться церковью.

Её алые глаза скользнули по мне так, будто изучала незнакомца. Взгляд был настороженным.

Эстель медленно направилась к алтарю, окидывая взглядом всё вокруг. Каждый её шаг гулко отзывался в пустом пространстве.

— Странно, правда ведь? До сих пор сюда не заглядывал ни один человек.

Сказала она, останавливаясь перед алтарём.

А потом медленно, очень медленно подняла голову и посмотрела на лестницу второго этажа.

Наши взгляды встретились. В моей груди отозвалось ощущение близости, даже какой-то тоски.

Но в её алых глазах не было ни капли этих чувств.

Она смотрела прямо на меня. И вдруг, будто сама не заметив, сделала шаг в мою сторону.

Однако уже в следующий миг она словно опомнилась и, наоборот, отступила назад. По её лицу скользнула тень растерянности.

Я молча двинулся вниз, ступенька за ступенькой. Отзвуки моих шагов заставили её брови слегка нахмуриться.

Эстель застыла на месте. Она смотрела на меня так пристально, будто собиралась прожечь во мне дыру, и наконец произнесла:

— Ты… ха. Вот оно что.

Фраза оборвалась, а на её губах появилась сухая, чуждая усмешка. В этом смехе не было ничего весёлого.

— Верно. В последнее время я и правда слишком уж часто убивала вас.

Не успели эти слова стихнуть, как её силуэт исчез из поля зрения.

Нет, она не исчезла, просто двинулась с такой скоростью, что глаз не успевал уследить.

В следующее мгновение мою грудь пронзил яростный удар.

*Грохот!*

Моё тело отлетело назад, а под ногами с треском разлетелась старая деревянная лестница. В спину вонзились острые щепки, и я явственно ощутил, как они рвут кожу.

— Аргх!…

Я рухнул на пол, не в силах толком вдохнуть.

Кажется, несколько рёбер треснули. Во рту расплылся солоновато-металлический привкус крови.

Я, конечно, ожидал, что радостной встречи не будет, но и представить не мог, что всё обернётся вот так.

С трудом приподняв голову, я увидел Эстель. Она улыбалась. Медленно приближаясь ко мне, лежащему на полу и вздрагивающему от боли, на лице её всё так же играла озорная улыбка.

— Попытка неплохая. С такими способностями ты, пожалуй, сумел бы обдурить большинство священников.

Она присела передо мной и мягко провела пальцами по моим волосам. В этом движении было что-то ласковое, но её алые глаза сияли ледяным холодом.

— Даже я, пусть всего на миг, чуть было не повелась. Правда! Повезло, что я нормально ничего не вижу. А если бы видела…

Эстель подцепила мой подбородок пальцами и слегка повернула голову то в одну, то в другую сторону, внимательно разглядывая лицо.

— Но действительно… невероятно похож. Ничего общего нет, но всё же…

Такое выражение я уже видел. Когда-то, следуя за Эстель, я замечал, что именно так она смотрела на священников, которых вскоре собиралась убрать.

Если так пойдёт и дальше, меня тоже ждёт смерть. Я с трудом разлепил губы и заговорил:

— Я из Эдельгард… кха! От Левины…

В тот миг пальцы Эстель, державшие мой подбородок, замерли.

Она ничего не сказала. Лишь пристально вглядывалась в моё лицо, и её брови нахмурились.

Холодные пальцы медленно скользнули по коже. Сначала по щеке, затем вдоль глаз, и, наконец, задержались на губах.

— Ах… и правда. Ты похож на Левину.

Эстель пробормотала про себя это. Её алые глаза задрожали, будто она не понимала, что делает и что должна сделать дальше.

На этом моё зрение размылось. А когда я снова открыл глаза, то с облегчением понял, что очутился не в своей комнате.

Зато прямо передо мной было лицо Эстель. Настолько близко, что я ощущал её дыхание.

Стоило ей заметить, что я пришёл в себя, как она вздрогнула и резко отпрянула. На лице по-прежнему играла привычная озорная улыбка, но щёки, кажется, порозовели.

— Очнулся?

Она слегка откашлялась, делая вид, что всё в порядке, и спросила будничным тоном:

— Болит где-нибудь?

— К счастью, вроде бы нет.

Под головой я чувствовал не жёсткий деревянный пол, а что-то мягкое и тёплое. Это были её колени. Я попытался приподняться, но Эстель мягко прижала моё плечо ладонью.

— Полежи спокойно. Ты ведь ещё толком не оправился.

Я опустил взгляд и увидел свою недавно целую форму академии: ткань обтрепалась, кое-где разошлась по швам, да и вся была покрыта пылью.

— Кстати, ты же тот самый младший брат Левины, верно? Про тебя я много слышала, но ты совсем не похож на того, о ком болтают в слухах.

Эстель с озорством растрепала мне волосы.

—Что, удивлена, что я выгляжу приличнее, чем ожидала?

— Да, удивлена. Я столько раз просила Левину показать мне этого хулигана, но она всё отнекивалась.

Я никак не отреагировал на её слова.

— Но скажи честно, ты ведь не пользовался никаким колдовством или чем-то подобным?

Голос Эстель стал серьёзным. Она положила ладонь мне на лоб и снова внимательно всмотрелась в лицо, словно пытаясь заглянуть глубже. Её алые глаза будто пронзали меня насквозь.

— Обычно я всё вижу размыто. Почти всё. Левину – тоже. А вот тебя почему-то вижу отчётливо.

Эстель пробормотала это себе под нос, явно не понимая, что происходит.

Её ладонь скользнула с моего лба на щёку, потом к подбородку. На этот раз прикосновение было иным – осторожным и очень бережным.

— И ещё… Левина. Та женщина никогда бы не отправила своих людей ко мне.

— Я соврал.

— Что?

На лице Эстель отразилось неподдельное удивление.

— Если бы я так не сказал, ты бы уже убила меня.

От моих слов она встала в ступор. Она только и могла, что сжимать и разжимать губы, не зная, что сказать. Затем её пальцы сжались в кулак, и она опустила его мне на грудь.

Но, встретившись со мной взглядом, Эстель лишь тяжело вздохнула и разжала ладонь.

— Так зачем же ты пришёл?

Я лежал у неё на коленях и прямо посмотрел в алые глаза.

— Помоги мне.

Эстель не ответила. С её лица исчезла привычная игривость. Она лишь смотрела на меня, словно не понимая смысла сказанного.

Я продолжил:

— Я буду проводить время с тобой, поэтому не могла бы ты помочь мне?

Её глаза слегка расширились. Она так и сидела потерянной, как вдруг её губы медленно разомкнулись.

— …А.

А затем, словно под гипнозом, едва слышно прошептала:

— …Если это в моих силах.

Ответ будто сорвался вопреки её воле.

И даже после того, как слова вырвались наружу, Эстель сидела, поражённо глядя на меня, сама не понимая, почему согласилась.