Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

После того как я стал наследником рода, оказалось, что возможностей у меня куда больше, чем я думал.

Теперь я мог распоряжаться слугами из дома Эдельгард которых привела Левина, и, похоже, мне больше не придётся жить, постоянно тревожась о деньгах.

Хотя за мной ещё не увязались людишки, что пытаются угодить и снискать моё расположение, по крайней мере в коридоре не было тех, кто в открытую насмехался и распространял слухи за моей спиной. Едкий шёпот, звучавший каждый день у меня в ушах, наконец-то стих.

Казалось, всё начинает складываться. Я оставил старую комнату и перебрался в ту, где раньше жила Левина. Конечно, и прежняя была неплоха, но эта, приготовленная специально для уважаемой наследницы, оказалась куда роскошнее и удобнее.

Комната была просторной, с высокими потолками, и в ней царила полная тишина – ни звука снаружи. Из окна открывался вид на ухоженный сад. Вещи Левины оставались на своих местах, но, так как ни она, ни я особой привязанности к предметам не питали, ничего значимого там не было. Правда, в воздухе ещё сохранялся лёгкий аромат её духов.

По вечерам я иногда навещал Эстель. Теперь пару раз в неделю мы вместе ужинали, а в остальное время я гулял с Серафиной. Иногда, оставаясь со мной наедине, Серафина смотрела так, будто хотела что-то спросить, но слов так и не находила. Особенно после того, как по академии разошлись слухи, что в день исчезновения Левины она была где-то вместе со мной.

В итоге мы оба делали вид, что ничего не произошло, и старались запомнить эти дни беззаботными и приятными.

Сегодня я удобно устроился в кресле и листал магическую книгу, которую Левина любила читать.

Но слова почти не задерживались в глазах: текст был сплошь расплывчатым и запутанным, так что я не понимал, о чём шла речь. Я просто бездумно читал и переворачивал страницы одну за другой.

В этот момент Линетта, убирая комнату, вдруг заговорила со мной.

— Го… господин.

Её голос звучал тихо и осторожно.

— Всё-таки, может, теперь вас стоит называть господином-наследником?

Я не обернулся. Взгляд оставался прикован к бессмысленным строчкам книги.

— Зови как раньше.

— Но всё же…

— Просто зови меня господин.

Линетта будто на миг замялась, а потом еле слышно ответила:

— Да, господин.

Она снова молча занялась уборкой. Ровный звук тряпки, скользящей по полу, тянулся в тишине.

— Знаете, когда я только сюда попала, я каждый день дрожала от страха, думая, что вы мне что-нибудь прикажете.

Вдруг сказала она. Теперь её голос звучал чуть свободнее.

— Ведь о вас ходят и правда жуткие слухи.

Я перелистнул страницу книги, даже не вникая в буквы, и равнодушно бросил:

— Слухи не всегда лгут.

— Но ведь я же никогда сама ничего подобного не видела!

Поспешно возразила Линетта и ненадолго замолчала. Потом вновь заговорила, но теперь в её голосе звучала уверенность:

— Люди в последнее время болтают совсем уж абсурдные вещи, но я не думаю, что вы такой человек.

Не отрывая глаз от книги, я спросил:

— А если вдруг окажется, что я именно такой? Ненавидеть станешь?

— Думаю, по крайней мере ненавидеть вас я не буду.

— Почему?

— Вас трудно ненавидеть. Я только сейчас решилась об этом сказать, но, кажется, ещё с самой первой встречи так было. Не знаю почему, но от вас исходит тот же запах, что я часто чувствовала у нас в деревне.

Похоже, она закончила уборку. Отряхнув у окна тряпку от пыли, Линетта направилась в мою сторону.

— Может, принести вам чаю?

В тот миг силы будто покинули меня, и книга выскользнула из рук.

Глухой стук разнёсся по комнате. Я растерянно уставился на упавшую на пол книгу и потянулся, чтобы поднять её, но пальцы так и не дотянулись.

Прежде чем я успел встать, Линетта уже подошла, подняла книгу, стряхнула с неё пыль и протянула мне.

— Всё в порядке, господин?

Я принял книгу и покачал головой.

— Не надо чая.

— …

— Вместо этого принеси кофе и что-нибудь к нему.

При этих словах лицо Линетты озарилось радостью.

— Да! Сейчас же принесу!

Она ответила с каким-то неожиданным воодушевлением и лёгкой походкой вышла из комнаты. Спустя недолгое время вернулась с подносом.

На нём стояла чашка кофе, от которой ещё поднимался пар, и несколько аккуратно выложенных кусочков печенья на чистой тарелке.

— Вот, господин.

Прежде чем принять поднос, я посмотрел на её лицо. Оно больше не искажалось той странной гримасой, которая прежде появлялась даже в улыбке.

Линетта протянула мне чашку. Когда я не сразу её взял, она с лёгким недоумением переспросила:

— Господин?

— А, да. Спасибо.

Я взял чашку и долго смотрел на чёрную поверхность кофе. В памяти всплыло лицо Линетты в тот раз, когда она держала отравленное вино. Но сейчас этого ощущения не было.

Я сделал глоток. Лёгкая горечь с кислинкой и тонкий ореховый аромат разлились во рту. Напряжение немного отпустило.

А Линетта между тем с нетерпеливым выражением уставилась на печенье.

— Поешь.

Она всегда ждала этих минут – когда приходила убираться или помочь по мелочам. Обычно за это я давал ей сладости или мелкие подарки.

— Печенье вкусное. Где вы его купили?

Спросила Линетта, присев рядом и посматривая на меня снизу вверх.

— В лавке перед академией. Просто на глаза попалось.

— Я тоже как-нибудь схожу. Хоть мы после первой встречи почти не виделись, но в следующий раз можно с Кайлом…

Не успела договорить, как я, сам не заметив, схватил её за запястье.

— Можешь пойти со мной.

— А мне можно гулять вместе с вами, господин?

Я, не меняя положения, потянул её ближе. Она подчинилась без сопротивления. Её тело ощущалось лёгким и мягким.

— А кого это будет волновать.

— …

Щёки Линетты слегка порозовели.

— Если когда-нибудь будете рядом с флигелем, загляните к нам в деревню. В знак благодарности я бы…

Её слова оборвались. У дверей замерла тень.

— В последнее время ты довольно часто бываешь с этой служанкой.

Это была Серафина. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на нас.

Линетта вздрогнула от неожиданности и тут же отстранилась. Я взглянул на Серафину и спросил:

— Давно ты там стоишь?

— С того момента, как ты собрался наброситься на неё.

Услышав это, Линетта дёрнулась, густо покраснела и, словно спасаясь бегством, отошла в угол.

Я посмотрел Серафине в глаза. Лицо у неё было таким же уставшим и осунувшимся, каким я недавно видел его у Левины. Голубые глаза померкли, лишившись былого света.

Серафина медленно прошлась по комнате, оглядываясь вокруг. Потом скосила взгляд на Линетту и произнесла:

— Я не собираюсь тебя осуждать, но ты ведь сам дал мне ключ от комнаты и сказал приходить, когда захочу…

— Не стой там, подойди.

Во мне всплыло воспоминание о том, как Серафина когда-то отсекла мне запястье. Она, не понимая причины, всё же послушалась меня и подошла.

Когда она села рядом, я заметил в её руках письмо.

— Что за письмо у тебя в руках?

— От отца. Но читать его даже не стоит.

— Зачем он написал?

— Он ведь пытался разорвать нашу помолвку. Думаю, там только извинения и ничего больше.

Серафина слегка прикусила нижнюю губу. Видно, что делала это не раз – она потрескалась и казалась особенно красной.

— Если ты и правда станешь главой рода, я, наверное, не смогу быть достойной тебе парой.

— Да я и сам, как видишь, какой. Думаешь, я на такие вещи вообще обращаю внимание?

— …Спасибо.

Сказав это, Серафина всё же снова прикусила губу, будто колеблясь, и потом, решившись, заговорила:

— В общем… у меня есть к тебе важный разговор. Но правда очень важный. Можешь попросить служанку выйти?

Я обернулся к Линетте и сказал выйти ненадолго. Она почтительно кивнула и вышла из комнаты.

Дверь закрылась, и мы остались одни.

— Ну, так что за важный разговор?

— Скажи честно… перед тем как Левина исчезла, ты ведь и правда ходил с ней в восточный лес?

Серафина глубоко вдохнула и прямо посмотрела мне в глаза.

Услышав её слова, я не ответил. Вместо этого поднялся и направился к столу. К ящику, где лежал револьвер.

— Равин?

Серафина позвала меня. Я не ответил.

Я открыл ящик. Внутри лежал револьвер. Может стоит застрелить Серафину прямо сейчас?

Эта мысль пронзила меня. Но затем я вспомнил: она сказала, что поверит мне, и я решился довериться ей. А если и это не так… что ж, ничего уже не поделаешь. С этой мыслью я закрыл ящик.

Запереть отвратительную герцогиню, как и выстрелить в Левину, которая пыталась сблизиться со мной, было очень тягостно. Казалось, я превращаюсь в жалкое ничтожество, что не способно ни дарить добро, ни творить зло.

К моему сожалению, в Серафину я, похоже, так и не смогу выстрелить.

Я ответил, усмехнувшись:

— Да, мы ходили туда, но вернулись без происшествий.

— Вы были там вдвоём? В тот день, когда Левина исчезла?

Её лицо перекосилось.

— Не вдвоём. С нами была ещё святая.

Услышав это, Серафина вдруг выглядела так, словно почувствовала облегчение.

— Серафина. Ты ведь сейчас меня подозреваешь. А ведь говорила, что будешь верить в меня.

Я посмотрел на её лицо, подошёл ближе… и повалил её.

— Ты же говорила, что любишь меня. Обнимая, говорила, что всё будет в порядке.

— Ра… Равин! Что ты делаешь?!

Серафина сопротивлялась, но я прижался к ней ещё сильнее и впился зубами в ухо. Стоило лишь прикусить, как силы стали покидать её тело.

Я скользил руками по её фигуре, а она только беспомощно махала руками, так и не сумев оттолкнуть меня. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

Я прижал Серафину к кровати. Отбросив её руки, я расстегнул её блузку… но там ничего не оказалось.

Когда я добрался до пояса, то наткнулся на подвеску, излучавшую голубой свет. Я сорвал её и швырнул о стену.

В комнате раздался звон разбившегося стекла. Осколки рассыпались по полу, сияя синим отблеском.

Оттолкнувшись от её плеча и поднявшись, я смотрел сверху на распростёртую на кровати Серафину. 

Затем, не сказав ни слова, вышел из комнаты, проигнорировав её голос, доносившийся мне в спину.