Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Вернувшись в комнату, я обнаружил её пустой.

Опрокинутый стол стоял на своём месте, осколки разбитого стакана аккуратно убраны, одеяло было ровно застелено.

Похоже Левина привела комнату в идеальный порядок, прежде чем вернуться к себе. От неё остались лишь лёгкий шлейф духов.

Со странным чувством, я сел на край кровати и вновь сотворил заклинание.

На ладони возникла крошечная водяная сфера. Она, дрожа, тянулась из стороны в сторону, пока не обрела устойчивую форму.

Стоило зажечь внутри искру, как шарик превратился в крошечный фонарь, мягко мерцающий в темноте.

Потом я развеял его по воздуху. Светящиеся капли на миг рассыпались вокруг, но вскоре исчезли бесследно.

Я лёг на кровать и уснул. Больше мне ничего не снилось.

Наверное, иногда можно позволить демоническому клинку отрубить мне голову. Странно всё это – голова, забитая тревогами, как будто бы немного пришла в порядок.

А на следующее утро меня разбудил стук в дверь.

*Тук, тук*

Стук в дверь был нерешительным, словно человек по ту сторону колебался.

Я, ещё не до конца проснувшись, поднялся и открыл. Передо мной стояла Серафина.

Она выглядела измождённой: мятая одежда, лицо бледное, будто без капли крови. Казалось, что за всю ночь она так и не сомкнула глаз.

— Д-доброе утро, Равин.

— Для тебя оно вряд ли доброе.

Я впустил её в комнату, налил чашку дешёвого чая и усадил на диван.

Она молча села и сделала глоток. Рука, державшая чашку, заметно дрожала.

— Что случилось?

Серафина поставила чашку и ненадолго замялась.

— Э-это… мне неловко это говорить…

Голос её осекся. Она долго колебалась, но потом, будто решившись, заговорила:

— Равин… не мог бы ты найти мне место, где я могла бы ненадолго пожить?

Слова прозвучали так тихо, что их едва можно было расслышать.

Я задумался, смогу ли вообще помочь, но, вспомнив вчерашнюю реакцию Левины, решил, что способ найдётся. В крайнем случае можно будет отдать эту комнату Серафине, а самому перебраться к кому-нибудь или даже жить вместе с ней.

— Хорошо. Попробую что-нибудь придумать.

На лице Серафины мелькнуло небольшое облегчение. Она снова подняла чашку и сделала глоток чая.

— Э-эм… Равин, помнишь то, что ты всегда куришь?... Я могу попробовать?

— Зачем?

— Ну… ты ведь говорил, что это помогает, когда тебе становится тяжело.

Серафина сказала это, не поднимая взгляда от пола.

Я было потянулся к карману за сигаретой, но вспомнил, что вчера с Эстель мы докурили всё.

Так что я встал, открыл ящик стола, достал новую пачку, распечатал и протянул ей одну сигарету.

Серафина неловко взяла сигарету. Она вертела её в пальцах так неуверенно, словно держала в руках вещь, которую видела впервые.

Когда я щёлкнул пальцами и зажёг маленькое пламя, поднеся его к кончику, она вздрогнула и удивлённо посмотрела на меня.

— Я, кажется, помню… как тебя заставили бросить магию, а за то, что ты тайком пытался пользоваться ею, однажды так наказали, что я тебя даже не видела какое-то время? Ты с того дня перестал заниматься магией, разве нет?

— А, недавно попробовал снова, и как-то получилось.

— Но… так не бывает. Однажды бросив практику, во взрослой жизни уже не получится колдовать. Мана в теле застывает, ты ведь и сам должен понимать.

Голос Серафины дрогнул. Я не стал отвечать и аккуратно сменил тему:

— Серафина, смотри. Ты дала огню погаснуть. Надо держать сигарету в зубах и втянуть воздух – тогда он разгорится.

Она немного замялась, но всё же сжала губами сигарету и осторожно вдохнула. Красный уголёк вспыхнул, и вместе с ним поднялось облачко белого дыма.

— Кхе, кхе, кхе!!

Стоило ей вдохнуть дым, как её охватил сильный кашель. В глазах выступили слёзы.

Когда кашель стих, она какое-то время выравнивала дыхание, затем, не говоря ни слова, уставилась на сигарету в руке. Тонкая струйка дыма поднималась вверх и растворялась в лучах утреннего солнца.

Серафина снова поднесла её к губам. Теперь куда осторожнее.

Она сделала крошечную затяжку, подержала дым во рту и медленно выпустила его наружу.

Её взгляд следил за тем, как он рассеивается, а плечи едва заметно дрожали.

Потом она отложила сигарету и, ощущая жжение во рту, потянулась к чаю. Рука, державшая чашку, дрожала.

Она смочила губы и снова поставила чашку на стол. Белый фарфор издал тихий звон при соприкосновении с деревом.

Серафина поднялась со своего места и подошла к окну.

Утро в академии было спокойным. Сквозь стекло видно, как студенты смеются и болтают, проходя мимо.

Она прислонила лоб к окну.

Холодное стекло коснулось кожи, её спина едва заметно вздымалась – казалось, она задержала дыхание.

Долго простояв так, Серафина вернулась к столу. Погасила сигарету в пепельнице и посмотрела на меня.

Её глаза были слегка красноватыми, а на губах застыла слабая улыбка, будто она пыталась сдержать слёзы.

Я не сказал ни слова. Она явно ждала, что я начну разговор, но я слишком хорошо помнил, сколько раз мои неосторожные слова уже ранили её.

— Кажется… курение это не моё.

Голос у неё был охрипший, видно, как сильно обжёг её первый опыт.

— Тяжесть и удушье никуда так и не ушло.

— Может, просто попробовала недостаточно.

Она подняла голову.

— Да, наверное, недостаточно… И я сама недостаточно оправдала ожиданий… поэтому меня отрекли от семьи.

— Из-за истории с разрывом помолвки?

— Да.

— То есть и твою нынешнюю комнату, твоя семья…

Она молчала.

— Просто скажи им, что разорвёшь помолвку со мной.

— Я… я… Как я могу поступить так с тобой?

— Серафина.

Тихо позвал я.

Она подняла на меня потерянный взгляд, а затем, перескочив через стол, стремительно бросилась в мои объятия.

*Дзынь!*

Я услышал звон разбившейся посуды, кажется она зацепила ногой чашку или чайник. Стул опрокинулся, и мой затылок ударился о пол.

Но боли почти не было – куда сильнее меня ошеломило другое.

Серафина навалилась на меня, вцепившись в плечи так, словно хотела их раздавить. Из её правого глаза катились слёзы, а на лице застыло искажённое, почти безумное выражение.

— Не в этот раз… только не в этот раз. Я больше не вынесу, не хочу снова это видеть.

И, сказав это, прижалась к моей шее, слегка прикусив кожу. Я ощутил, как её зубы сжались ближе к области ключиц.

Когда она, обнимая меня, потянулась губами к моим, я не оттолкнул её. Наоборот, прижал к себе ещё крепче и, отведя лицо в сторону, резко вцепился зубами в её мочку уха.

— Кья-ах!…

Она коротко вскрикнула и дёрнулась всем телом. И лишь на миг расслабившись, она тут же резко выпрямилась.

Её глаза, наконец, вновь чуть оживились.

— …Равин?

Произнесла она, озираясь вокруг. Затем её взгляд упал на меня, лежащего под ней, и лицо вспыхнуло ярким румянцем.

— Э… э-это я… я вовсе не такая.

Пробормотала Серафина.

Я не ответил. Лишь медленно выбрался из-под неё и поднялся на ноги.

Наклонившись, я начал собирать осколки разбитого стекла. Серафина тоже поднялась и молча присоединилась.

Мы не сказали ни слова, просто вместе, в тишине, складывали осколки в кучу.

— Так когда ты собираешься переселиться?

— Думаю, через пару дней уже придётся оставить нынешнюю комнату. Отец очень разозлился, так что он, наверное, попытается выселить меня как можно скорее.

Теперь её голос звучал гораздо спокойнее.

— Я попробую узнать, нельзя ли тебе временно занять комнату для прислуги. Пусть она маленькая, но хотя бы одноместная, сойдёт?

— А… да! Спасибо, Равин.

Оживлённо сказала она. На лице появилась лёгкая улыбка.

— Но всё же… что ты такого сделала, что тебя аж выгнали?

— А… э-эмм… я должна обязательно отвечать?…

Серафина никак не могла усидеть спокойно – пальцы то и дело шевелились. Встретившись со мной взглядом, она тут же отвела глаза и наконец ответила:

— Особняк… я наполовину его разрушила.

— Особняк?…

— Не знаю, почему, но в тот день заклинания с такой лёгкостью были такими мощными… будто я вдруг стала каким-то архимагом.

Серафина, почесав щёку указательным пальцем, неловко усмехнулась.

— Всю жизнь я была послушной дочерью, но стоило мне попросить всего лишь оставить меня с тем, кого люблю, отец разозлился ещё сильнее и начал оскорблять тебя. А затем и меня, поливая теми же словами, что и тебя…

Говоря это, она то ли от злости, то ли от печали прикусила нижнюю губу.

— Поэтому я и хотела просто немного в ответ сорваться… а в итоге спалила все пшеничные поля вокруг особняка. Я попыталась тут же потушить… но огонь не гас, и особняк рухнул.

Я продолжал кивать на её слова, пытаясь её утешить и поддержать. Но в голове я уже крутил мысль: как в дальнейшем отреагировать так, чтобы не попасть под раздачу.