Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Серафина крепко обняла меня и тут же, почти бегом, выскочила из комнаты. Дверь за ней закрылась, и в коридоре отозвался глухой удар.

В комнате остались лишь лёгкий аромат сирени и неловкая тишина.

Я сразу решил, что её просьбу о новой комнате нужно решить как можно быстрее. Поэтому потянувшись, я начал поправлять одежду.

Над грудью немного пощипывало. Засунув руку под рубашку, я заметил на кончиках пальцев следы крови. Приспустив воротник, увидел на коже чёткий след её укуса.

Тяжело выдохнув, я оделся и вышел. И, пройдя длинный путь по коридорам, направился в кабинет студсовета, где находилась Левина.

Коридор был необычно длинным и пустым. Казалось, только звук моих шагов отдаётся по полу.

Мысль о том, что все люди вокруг рано или поздно бессмысленно сгинут от рук демонов, заставляло меня игнорировать их существование.

Я подошёл к кабинету студсовета. Стоило мне попытаться войти, как дорогу преградили студенты, дежурившие у дверей.

Лица были знакомыми. Они часто ходили хвостом за Левиной.

— Такому ничтожеству, как ты, здесь не место.

Сказал тот, что стоял впереди, слегка оттолкнув меня. В его голосе и во взгляде слышались презрение… и лёгкая примесь страха.

— …Тебе что, нравится Левина?

— Это тут причём… Кхм. В любом случае, я слышал, что, когда тебе сообщили о твоём изгнании из рода, ты начал бесчинствовать. И почему же председателю приходится страдать из-за таких, как ты…

Ничего не ответив, я просто залепил пощёчину тому парню, что больше всех разевал рот впереди.

Звук удара разнёсся по коридору. Видимо, удар вышел сильнее, чем я рассчитывал, или же он был, как я, слишком хилым книжным червём – потому что сразу потерял равновесие.

Я схватил его за воротник, врезал коленом в живот и швырнул на пол. Он захрипел и не смог подняться.

Остальных студентов я просто растолкал в стороны и распахнул дверь.

Такое ощущение, будто я привык к насилию. Может, просто дело в том, что вокруг меня все именно такие? В конце концов, моя невеста вообще в лёгком гневе спалила особняк и поля.

Комната была наполнена запахом бумаг и старыми книгами. Сквозь окно пробивался бледный солнечный свет, и он казался удивительно тёплым.

А за столом сидела Левина с синяком на шее и лёгкими следами побоев на лице. И всё же она, будто ничего не случилось, спокойно разбирала бумаги.

— …Оставила всё как есть, значит.

— Не совсем понимаю, о чём ты. И, кстати, мог бы хоть постучаться, прежде чем входить.

Ответила Левина, не поднимая взгляда от бумаг.

Я опустился на ближайший стул. Дерево жалобно скрипнуло подо мной.

— Вот уж не думал, что найдётся кто-то, кто всерьёз может влюбиться в такую, как ты.

— Им нравится не я, а мой титул наследницы Эдельгард, а также моя внешность.

Спокойно отозвалась Левина и наконец отложила бумаги.

— В отличие от некоторых, я не только внешне прилично выгляжу – я ещё и предмет зависти.

Слушать такое из уст человека, который был нормальным лишь с виду, показалось почти нелепым.

— Если не хотела идти в церковь, то могла бы мазь какую-нибудь на синяк нанести – и всё прошло бы. Зачем оставила?

— О чём ты говоришь. Это ведь след, который ты сам лично оставил мне в день, когда тебя выгнали из рода. Разве я не должна беречь такие вещи?

Левина подняла голову.

Её серые глаза чуть сощурились. Встретившись со мной взглядом, она медленно улыбнулась и нежно провела пальцами по синяку на лице.

Я закинул ноги на стол, вытащил из кармана сигарету, зажал её в зубах и прикурил. Белый дым лениво поднялся вверх.

— Если верить словам Серафины, то то, что я снова начал пользоваться магией, звучит довольно удивительно.

— Это невозможно.

Она отодвинула в сторону стопку книг, поднялась и распахнула окно. В комнату вместе с солнечными лучами ворвался прохладный ветер, рассеивая табачный дым.

— В запретном книгохранилище ведь ничего не произошло. Или может, случилось что-то другое, о чём я не знаю?

Произнесла Левина, глядя на дым, что уносился за окно. Затем она тихо добавила:

— Наверное, было правильно, что тебе с детства не позволяли учиться ни магии, ни фехтованию. Даже я не ожидала, что ты сумеешь выкарабкаться.

В комнате повисла тишина. И вдруг раздался протяжный скрип открывающейся двери. Казалось, кто-то пришёл навестить Левину из беспокойства за неё.

— …Председатель?

— Уходи.

Произнесла Левина, даже не повернув головы. Дверь послушно снова закрылась.

— Так зачем ты пришёл, мой младший брат?

Сказала Левина, всё так же глядя в окно.

— Мне нужна одна комната.

— Комната? Зачем?

Переспросила она и лишь тогда развернулась ко мне, встретившись взглядом.

— Серафина сказала, что её изгнали из рода.

При этих словах лицо Левины заметно напряглось.

— Ты слышала об этом?

— Слышала. Но не придала значению. Та девочка на такое не способна, да и россказни были слишком нелепыми, поэтому я решила, что это просто слухи.

Она тяжело выдохнула и продолжила:

— Значит, ты пришёл просить у меня комнату не для себя, а для своей невесты, с которой скоро разорвёшь помолвку?

Её голос прозвучал холодно.

— Сестра.

Серые глаза Левины, казавшиеся чуть мутными, остановились на мне. В их глубине отразился крошечный силуэт моего лица.

Я перевёл взгляд на тяжёлый деревянный футляр с перьевой ручкой, что стояла на столе, и швырнул её в сторону Левины.

Футляр ударился о стену, и пузырёк с чернилами, который был внутри, брызнул наружу. На белоснежной блузке Левины расплылось пятно.

Капли скатывались вниз по краю ткани и падали на пол, оставляя грязные следы. Резкий запах чернил вытеснил из комнаты запах дыма, заполнив всё пространство.

— Зачем мне это делать?

— Ты согласилась сделать всё, о чём я попрошу.

На моих словах уголки губ Левины чуть дрогнули вверх, словно она этого и ждала.

— Когда это было? Не помню, чтобы говорила подобное. Наверное, ты просто ослышался. Какая жалость… Какая-то дворняга осмелилась взобраться на хозяйку и сжать ей горло. Так как я могла что-то сказать тебе?

Она облокотилась на подоконник, скрестила руки на груди и смотрела сверху вниз.

Я поднялся со своего места и двинулся к ней. С каждым моим шагом её глаза становились уже.

Когда я приблизился ещё немного, она попятилась, пока не упёрлась спиной в книжный шкаф.

— Левина.

Когда я поднял руку, её тело слегка вздрогнуло. И всё же она криво усмехнулась, приподняв уголок губ, и издала глухой смешок.

— Полукровка, сын шлюхи… Что ты вообще можешь мне сделать?

Её голос сочился насмешкой.

— Всё, что ты умеешь, – это ползать подо мной, словно псина. Разве не так?

Добавила она и пнула меня в голень, после чего слегка оттолкнула.

— Может, и так.

Ответил я, снова поднимая руку.

Левина зажмурилась, словно ожидая удара.

Но моя ладонь лишь коснулась её лица, покрытого синяками, и осторожно провела по коже.

Она медленно открыла глаза и с недоумением посмотрела на меня.

— Не трогай меня.

Она схватила меня за запястье и попыталась оттолкнуть руку.

Тогда я сильнее надавил большим пальцем на её щёку, прижимая голову к полке за спиной.

— Ай!…

Левина коротко вскрикнула от боли. Она попыталась оттолкнуть меня, но вскоре подняла взгляд. Наши глаза встретились, и её лицо дрогнуло. В выражении её лица мелькнула сдержанная дрожь, словно она вот-вот расплачется.

— Н-не смотри на меня так.

— Тогда просто делай всё, о чём я прошу.

Левина не ответила. Она лишь крепко сжала губы, не произнося ни слова.

Я тяжело выдохнул, убрал ладонь с её щеки и, слегка оттолкнув, отстранился. И когда, повернувшись спиной, сделал шаг к двери и уже тянулся к ручке, чтобы выйти…

— …Равин.

Сзади прозвучал её голос.

— Если это будет маленькая комната для прислуги… ты согласен?

— Сойдёт.

Затем через плечо добавил:

— А ещё, на следующих выходных я собираюсь заехать в флигель. Подгони мне карету.

Левина метнула в меня сердитый взгляд, потом наконец ответила:

— Если возьмёшь меня с собой – достану.

— И что ты там делать собираешься?

Она прикусила губу и замолчала. Взгляд её дрогнул, словно она сдерживала слёзы, и лишь после паузы она тихо заговорила.

— Ты ведь даже не понимаешь, что значит поехать одному, правда?

— А что? Боишься, что твоя[1] мать меня убьёт? Что вдруг выскочит какой-нибудь рыцарь, перережет горло и закопает где-нибудь втайне? Или, может, решит накормить ядом?

Я медленно шагнул к ней и остановился прямо перед ней.

— Не говори так со мной.

Сказала Левина и протянула руку ко мне. Я оттолкнул её ладонь.

— А как мне с тобой разговаривать. Как мне тогда называть человека, который держал меня за руку, избивал меня, запирал и лишал всякой возможности чему-то научиться?

И я ударил её по голени. Левина пошатнулась, едва не рухнув, но, ухватившись за книжный шкаф, снова выпрямилась.

— Кто бы мог подумать, что даже после этого я спокойно терпел всё это.

— …В любом случае, если собираешься ехать в флигель, я еду с тобой. Не знаю, что ты там собираешься делать, но мешать не стану.

— Делай как знаешь.

Левина пошла следом за мной и, прежде чем я успел выйти, схватила меня за рукав. Я обернулся и встретил её взгляд.

— Ты меня ненавидишь?

— Не знаю.

Услышав ответ, Левина ослабила пальцы, сжимавшие мой рукав.

— Равин.

Она медленно отпустила руку.

— Думаешь, от этого хоть что-то изменится?

— Да, всё уже меняется.

---

Примечание:

1. Как однажды в первых главах Равин использует обращение 당신по отношению в Левине, которое в рамках семьи звучит отчуждённо и даже холодно. В первых главах я так вообще переводил, как «вы», но сейчас это немного неуместно. Очень сложно передать тонкости азиатских обращений.