Чжу Ян училась в университете вдали от дома. Семья у нее была состоятельная, да и сама она, избалованная с детства, привыкла к роскоши. Поэтому родители, не желая, чтобы их дочь мучилась в общежитии, притираясь к соседям, купили ей виллу неподалеку от кампуса. 

Якобы для того, чтобы она сосредоточилась на учебе, не отвлекаясь на бытовые неудобства. 

Насколько она сосредоточилась на учебе — вопрос спорный, но условия для жизни в свое удовольствие, вдали от родительского присмотра, были идеальными. Все предпосылки для разгульного образа жизни — деньги, свобода, отсутствие контроля — имелись в избытке.

В доме Чжу Ян ночи напролет горели огни, гремела музыка, а вечеринки не смолкали до утра. Соседи, раздраженные бесконечным шумом, не раз приходили жаловаться, а порой даже вызывали полицию. Но Чжу Ян, несмотря на все предупреждения, продолжала в том же духе.

Через несколько дней у нее должен был быть день рождения, и, зная ее тщеславие и любовь к показухе, можно было не сомневаться: праздник будет грандиозным. Подготовка уже началась — Чжу Ян то и дело приглашала подруг, чтобы те помогли с идеями или подсобили с украшениями.

В тот день она позвала свою «пластиковую подружку» Се Сяомэн. 

«Подружка» — это, конечно, было сказано для красного словца. Со стороны всем было ясно, что так называемые подруги Чжу Ян, а точнее, вся ее свита, крутящаяся вокруг нее, являлись не более чем последовательницами. 

Общество любило осуждать эту компанию с высоты морали, но втихомолку многие завидовали их роскошной, безудержной жизни, полной ярких красок и вседозволенности. Некоторые даже прилагали немалые усилия, чтобы получить приглашение на вечеринки Чжу Ян. Связь с этой богатой и красивой тусовкой была поводом для хвастовства и открывала двери к разным скрытым привилегиям.

Чжу Ян, не церемонясь, открыла дверь и тут же велела Се Сяомэн забрать посылки из почтового ящика. В последнее время она скупала кучу декоративных мелочей в интернете.

Се Сяомэн, хоть и ворчала про себя, вслух лишь заметила:

— Почему бы сразу не нанять кого-нибудь из агентства по организации мероприятий? Не пришлось бы тебе самой суетиться.

Чжу Ян отмахнулась:

— Да скучно же без дела сидеть.

Се Сяомэн мысленно фыркнула: «Конечно, тебе-то что — кликнула пару раз мышкой, заказала, а расхлебывать нам, помощничкам».

Войдя в дом, они бросили сумки на диван и принялись разбирать посылки. 

В какой-то момент Се Сяомэн наткнулась на плоскую коробку. Решила, что это, наверное, палетка теней или что-то в этом духе. Открыла — и обомлела. 

«Горячая красотка, соблазн в пустой комнате! Европейские мачо, жаркие сцены!» 

Красноречивый заголовок заставил ее бросить на Чжу Ян многозначительный взгляд.

— О-о-о! — протянула она с улыбочкой.

Чжу Ян выхватила диск из ее рук и фыркнула:

— Это что ещё за взгляд? Думаешь, это я купила? Да зачем мне, Чжу Ян, нужны такие фильмы? Чтобы я смотрела эту дешёвую, вульгарную ерунду, создатели которой думают, что достаточно привлечь европейских моделей, чтобы все побежали покупать это? Да это просто убожество!

И правда. Се Сяомэн даже немного разочаровалась, осознавая услышанное.

Чжу Ян, как бы ни раздражала своим стервозным характером, объективно была настоящей красоткой. Не будь она такой эффектной, не видать бы ей лидерства в их сестринстве. С такой внешностью она могла бы запросто пойти в актрисы — пусть даже и в роли цветочной вазы, но на жизнь бы точно хватило.

Се Сяомэн уже собиралась подколоть: «И как это тебя угораздило нарваться на такое?» — но тут Чжу Ян внезапно сменила тон:

— А вообще, почему бы и нет?

И, к полному изумлению подруги, с энтузиазмом засунула диск в проигрыватель. Се Сяомэн чуть не поперхнулась от такого поворота.

Чжу Ян, нажимая на «плей», бросила с притворной строгостью:

— Только смотри мне, не трепи никому. Если только узнаю, что ты распускаешь обо мне слухи, я всем расскажу, что ты притащила этот диск и заставила меня смотреть.

Се Сяомэн закатила глаза: «Ну да, конечно». 

В радиусе ста километров от этого места никто не сравнится с Чжу Ян в умении плести интриги и переворачивать всё с ног на голову.

Тем временем на экране телевизора появился логотип — классический, как из старых японских видео с изображением Токио и надписью «Горячо». Затем картинка сменилась: пустая комната, скудная обстановка, тусклый свет.

Чжу Ян подумала, что атмосфера вроде соответствует заявленной теме, но смотрится уж слишком мрачно. Освещение, что там использовали, больше подходило для жанра ужасов, чем для фильма для взрослых. 

Пока она это обдумывала, в кадре появилась одинокая деревянная табуретка. В комнату вошла женщина в белом платье, села и начала расчесывать длинные черные волосы. Раз за разом, медленно, словно в трансе.

Волосы у нее были роскошные, блестящие, но вот лицо… Ничего особенного, даже слишком обыденное.

Чжу Ян не удержалась: 

— Ну и актриса! С такой внешностью только в массовке сниматься.

Едва она это сказала, ей показалось, что женщина на экране замерла. Движение расчески будто прервалось, а затем возобновилось — но уже с какой-то механической, почти жутковатой монотонностью.

Се Сяомэн, глядя на экран, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Тебе не кажется, что это как-то знакомо? Помнишь кассетный фильм из «Звонка»? Там тоже была женщина, которая расчесывала волосы…

В этот момент женщина на экране подняла голову. Через зеркало, в которое она смотрела, казалось, что ее взгляд устремлен прямо на них. 

Уголки ее губ медленно растянулись в зловещей улыбке. Она поднялась, повернулась к камере…

— О, так это и правда пародия на Садако? — внезапно воскликнула Чжу Ян, хлопнув в ладоши, отчего Се Сяомэн вздрогнула.

— Что? — переспросила та, все еще не отойдя от испуга.

Чжу Ян оживилась:

— Помню, раньше было одно шоу, там ведущая рассказывала, как любит смотреть всякие фильмы — европейские, японские. Она, конечно, имела в виду только ужастики, но зрители принялись над ней стебаться и подкалывать. Кто-то из них даже упомянул Садако, а один из гостей, такой шутник, искренне удивился: «Неужели и с Садако такое снимают?» Эта нарезка потом по всему интернету разлетелась!

Се Сяомэн, вспомнив, недоверчиво протянула: 

— Да ладно?

— А что такого? — пожала плечами Чжу Ян. — Если есть спрос, снимут что угодно. Этот мем завирусился, вот и решили на нем заработать. Спорим, сейчас из-за спины этой «Садако» выскочит какой-нибудь накачанный мачо и начнет вытворять всякое? — открыв пакетик с чипсами, развалилась на диване она, увлеченно уставившись в экран. — Атмосферу, конечно, нагнали неплохо, похоже на оригинал. Только актриса — отстой. Ни лица, ни фигуры. Видимо, весь расчет на хайп.

Не успела Чжу Ян договорить, как женщина на экране повернулась и направилась к единственному окну в комнате. Перед этим ее и без того зловещий взгляд, казалось, метнул в сторону Чжу Ян еще более ядовитую искру.

Затем женщина ловко перемахнула через подоконник и исчезла. Комната осталась той же, но экран постепенно погрузился во тьму.

Конец фильма!

Чжу Ян ошарашенно похлопала глазками. Ни тебе накачанных мачо, ни призрачной красотки, которая из мрачной скромницы превратилась бы в горячую штучку. И уж точно никаких сцен эротического характера!

— Это что, всё?! – возмутилась она, уже готовая разразиться тирадой.

Но ее опередил резкий звонок телефона.

В комнате, где свет вдруг показался особенно тусклым, внезапный звук заставил обеих девушек вздрогнуть. Чжу Ян с раздражением полезла в сумку, выудила телефон и посмотрела на экран — незнакомый номер.

Она ткнула «принять», и из трубки раздался хриплый, словно иссохший женский голос:

— С-с-сеть дней!

Тишина и пустота комнаты усиливали каждый шорох. Чжу Ян не включала громкую связь, но Се Сяомэн отчетливо расслышала слова, пусть и произнесенные на английском. Ее лицо побелело, по вискам потек холодный пот. С момента появления того диска атмосфера становилась всё более гнетущей, почти удушающей.

Но Чжу Ян, вместо того чтобы испугаться, вспыхнула от злости:

— З-з-засунь их себе в зад! Даже произнести нормально не можешь, а туда же — косить под американский «Звонок»! Я понимаю, вы, любители дурацких розыгрышей, обожаете строить из себя крутых. Но ответь мне: если в фильме азиатка, какого черта вы взяли за основу американскую версию? Не боитесь, что не приживется? Полный отстой!

Она с досадой бросила трубку и встала:

— Зря потратили время. Ладно, давай вернемся к украшениям.

Но Се Сяомэн, обычно послушная, вдруг вскочила. Ее губы дрожали, лицо было белее мела.

— Ты… ты правда думаешь, что это розыгрыш? — выдохнула она.

Чжу Ян посмотрела на нее как на умалишенную: 

— А что еще? Ты реально поверила, что эта дешевая подделка Садако сейчас вылезет из телевизора?

С этими словами она вытащила диск из проигрывателя и швырнула его вместе с коробкой в мусорное ведро.

Се Сяомэн сглотнула:

— Я просто… мне кажется, тут что-то не так. Ты не чувствуешь, что в доме после просмотра этого диска вдруг стало как-то… жутко?

— Это ты сейчас чей дом назвала «жутким»? — прищурилась Чжу Ян.

Се Сяомэн, не смея ее разозлить, все же не могла игнорировать ощущение, будто кто-то сверлит ей спину взглядом.

— Нет, я… мне просто нехорошо как-то стало. Пойду я, наверное. Приду в другой раз, скажем, завтра, и помогу с оформлением.

Чжу Ян заметила, как у той дрожат ноги, и мысленно фыркнула: «Ну и трусиха».

Поскольку ей было лень дальше смотреть на это жалкое зрелище, и она махнула рукой:

— Иди-иди.

Се Сяомэн, словно получив помилование, схватила сумку и рванула к двери. Но Чжу Ян окликнула: 

— Эй, мусор захвати, выбросишь по дороге.

Привычка гонять Се Сяомэн и других девушек из их сестринства была для Чжу Ян делом обычным. Обычно те лишь ворчали про себя, не придавая этому значения. Но сейчас в мусорном пакете лежал тот самый диск.

Се Сяомэн замялась, но, опасаясь гнева Чжу Ян, все же брезгливо, кончиками пальцев, подхватила пакет и вышла.

Изначально Чжу Ян планировала сегодня разобрать все по полочкам для вечеринки, поэтому и позвала Се Сяомэн — та училась на дизайнера. Но из-за дурацкого диска все пошло наперекосяк, а время-то поджимало.

Проклиная всё на свете, Чжу Ян и правда начала замечать, что в доме стало как-то не по себе. Холод пробирал не снаружи, а будто въедался в кожу, вызывая смутное раздражение.

Она выключила кондиционер. Июньская жара быстро нагрела комнату, и в любой другой день Чжу Ян уже вопила бы, что не выносит духоту. Но сейчас эта жара казалась… правильной. Словно она вытесняла тот липкий холод.

Чжу Ян слегка занервничала, но тут же одернула себя: это всё из-за Се Сяомэн и ее паникерства. 

«Сама себя накручиваю», — решила она.

Достав телефон, она заказала еду и, чтобы сэкономить время ожидания, решила принять горячий душ.

Родители Чжу Ян, вечно занятые работой, даже не приезжали, когда покупали ей эту виллу. Всё оформил их помощник, а дом был уже с полной отделкой — заходи и живи. 

Чжу Ян обитала здесь почти три года, и с постоянными тусовками и гостями одиночество ей не грозило.

Теплые струи душа обволакивали тело, прогоняя остатки неприятного чувства. Холод почти отступил.

«Вот и всё, сама себя напугала», — подумала Чжу Ян, собираясь намылить волосы. 

Но тут ее взгляд упал на белую плитку в ванной. На ней, словно из ниоткуда, появились длинные черные пряди.

Чжу Ян осторожно провела рукой по своим волосам. Легкое движение — и в ладони оказалась целая горсть выпавших волос.

Она вскинула голову, посмотрела в зеркало и замерла. Ее отражение было перекошено от ужаса. Волосы, намокшие под душем, продолжали выпадать клоками, а на голове проступали залысины.

Чжу Ян уже набрала воздуха для крика, как вдруг вода из теплой превратилась в кипяток. Она инстинктивно отскочила, ударившись локтем обо что-то с резкой болью. И в этот момент словно очнулась.

Посмотрела на пол — никаких клоков волос, лишь пара тонких прядей, обычное дело. В зеркале — всё в порядке, волосы на месте, залысин нет.

Она осторожно потрогала голову, слегка потянула за прядь — ничего страшного. Чжу Ян выдохнула, но оставаться в ванной больше не хотелось. Выключив воду, она наскоро завернулась в полотенце и вышла.

Только она шагнула из ванной, как зазвонил телефон. Это был младший брат — опять все уши прожужжал тем, что подал документы в местный вуз и скоро приедет жить с ней.

Чжу Ян аж затрясло от злости. Ей, привыкшей к свободе и разгулу, делить дом с братом было хуже некуда. Она отчитала его по полной, и гнев, кажется, вытеснил остатки страха. 

Закончив с разговором, она вытерла волосы, переоделась, и забрала у подоспевшего курьера заказ. 

Поужинав, Чжу Ян завалилась на кровать, полистала списки сериалов, так и не заинтересовавшись ни в одном, и собиралась уже лечь спать. Но в душе всё ещё скребло что-то тревожное, липкое.

Она перевернулась на бок, открыла поисковик и вбила запросы вроде «Садако», «жуткая видеозапись на диске». 

Как и ожидалось, вылезла куча статей про фильмы, а среди них — перлы вроде «Садако против Заклятье смерти», «Садако против Каяко» и даже «Садако.avi». Названия, от которых казалось, что продюсеры уже продали последние штаны, лишь бы снять эту нелепую чушь.

Пролистав сотню-другую ссылок, Чжу Ян так ничего путного и не нашла. Разочарованная, но в то же время немного успокоенная, она отложила телефон и провалилась в сон.

Ночью же Чжу Ян проснулась от позывов в туалет. Полусонная, включила свет, добрела до ванной. Сделав дела, она мыла руки, когда вдруг почувствовала что-то странное. Медленно подняла глаза к зеркалу…

И в отражении увидела не себя.

Посредственные черты лица, длинные чёрные волосы, белое платье. Это была та самая женщина из фильма, что она смотрела сегодня днем.

Чжу Ян застыла секунд на тридцать. Потом из её глаз хлынули слёзы, а лицо исказилось от отчаяния и беспомощности.

Призрак, увидев, что жертва наконец-то выдала должный ужас, не смогла скрыть торжества в своём ядовитом взгляде.

И тут Чжу Ян, всхлипывая, выдала:

— Ты, блять, если собралась напугать — так пугай, но не таким же способом! Я спросонья не сразу въехала, и подумала, что это я так выгляжу! Да если б я была такой уродиной, и ты бы не нужна была! Сама бы сдохнуть захотела… Ну точно, женщины-призраки — те ещё стервы, знают, как ударить по самому больному!

Призрак так и замерла с приоткрытым ртом, не сумев вымолвить ни слова от шока.

«Серьёзно, плевать на эти ваши «семь дней»! Может, прямо сейчас прикончить эту наглую мразь?»