10

Прорубь была довольно широкой. К тому же верёвка находилась на противоположной стороне, и до неё было почти невозможно дотянуться. Ещё немного, и она окончательно исчезнет под водой. Е Чжу вытянула руку, понимая, что рискует снова провалиться в ледяную воду. Верёвка, словно издеваясь, была в считанных миллиметрах, но в итоге ей удалось зацепить её кончиками пальцев. Е Чжу принялась лихорадочно тянуть её назад.

— Нет! Не надо!

— Е-Е Чжу, хватит, пожалуйста… — Пэн Ян пыталась остановить её, но та не слышала. Она исступлённо тянула верёвку, пока в какой-то момент тяжесть не исчезла, словно та оборвалась.

«Всё равно, вдруг она ещё жива. Да и не в этом дело. Это сухопутное животное, нужно хотя бы устроить ей могилу. Если она опустится на дно, детёныш никогда больше не сможет её найти».

Но вопреки её отчаянным мольбам, на конце верёвки оказалась лишь одна стрела. Она просто выскользнула из тела лисицы. Е Чжу отрешённо посмотрела на неё. Пэн Ян, переваливаясь, подошла к ней и похлопала девушку по спине.

— Это не ваша вина. Она наверняка умерла ещё до того, как упала в воду. Слишком много крови потеряла.

Это не были слова утешения. Как и Чорон, который со своим милым личиком иногда выдавал пугающе холодные вещи, Пэн Ян просто констатировала факты. Бесполезно гадать, спасла бы она её, если бы приложила чуть больше сил и вытянула верёвку раньше. Е Чжу крепко сжала стрелу. Становилось невыносимо грустно от того, что предмет, пронзивший тело матери-лисицы, теперь был чист. Вода смыла все следы крови.

Она поднялась на ноги. Сун Шим, опасаясь, что лёд не выдержит лишнего веса, лишь помогла ей выбраться и тут же вернулась на берег. При каждом шаге намокшая одежда издавала хлюпающий звук. Е Чжу подошла к свёрнутому одеялу и рывком откинула его. Лисёнок в капкане, испугавшись внезапного света, задрожал всем телом. Девушка молча осмотрела ловушку. К счастью, механизм был простым, работающим по принципу рычага.

— Что будем делать? Может, отнесём в пещеру? Хозяин точно что-нибудь придумает! — предложила Пэн Ян.

Сун Шим фыркнула, словно соглашаясь с ней. Но Е Чжу покачала головой.

— Я открою капкан, а ты вытаскивай его.

— Ик! Е-Е Чжу, вы сама?

Не отвечая, Е Чжу просунула пальцы между острыми зубьями капкана. В замёрзших руках почти не осталось сил. Тем не менее, она крепко упёрлась ногой в основание ловушки и собрала в кулак остатки воли.

— Гх-х-х!

Зубья впились в её ладони, легко прорезая нежную кожу.

— Е-Е Чжу! У вас кровь!

Пэн Ян была в ужасе, но Е Чжу не ослабляла хватку. Если сейчас отпустить дуги, лисёнок пострадает ещё сильнее. Заржавевшие зубья старого механизма со скрежетом начали расходиться. Так как в ловушку попал только хвост, лисёнка удалось быстро вызволить.

— Всё готово! — радостно воскликнула Пэн Ян, прижимая к себе белый пушистый комочек.

— Ха-а, — тяжело выдохнув, Е Чжу отпустила капкан, и он моментально захлопнул свою жуткую пасть.

— Дай посмотрю.

Не обращая внимания на кровь, стекающую с собственных ладоней, она склонилась над зверьком.

— Хвостик ещё маленький, так что рана не глубокая. Похоже, он просто застрял из-за того, что шерсть зацепилась.

Пэн Ян опустила лисёнка на землю и осмотрела его. Даже Е Чжу, ничего не смыслившая в лечении, видела, что его кожа под мехом лишь слегка оцарапана. Из её груди вырвался вздох облегчения:

— Фух...

Раны неглубокие, и этого достаточно. Свой долг она исполнила. Её пальцы были в ужасном состоянии. Даже если бы она захотела немедленно покинуть этот проклятый лес, в таком виде она бы далеко не ушла. Е Чжу на мгновение стиснула зубы от гнева, но быстро подавила это чувство. Бесполезно. Она порезалась о ржавое железо, так что стоило беспокоиться о столбняке... К тому же одежда, пропитанная ледяной водой, уже начала замерзать. Такими темпами ей грозило серьёзное переохлаждение.

Нахлынула резкая усталость, и она попыталась подняться с корточек. В этот самый момент кончиков её пальцев коснулось тепло, которого никак не могло быть в этой снежной пустыне. Невольно опустив взгляд, она увидела маленького белого лисёнка, который старательно слизывал кровь с её рук.

— Ой! Похоже, он понял, что вы поранились, спасая его! — засуетилась Пэн Ян.

Е Чжу на мгновение замешкалась, а затем легонько погладила лисёнка по голове.

— Привет, малыш, — прошептала она усталым голосом.

 Она и сама не знала, было ли это приветствие или прощание навсегда. Словно отвечая ей, крохотный лисёнок размером с кулак заскулил и потёрся головой о её ладонь. Коротко усмехнувшись, Е Чжу осторожно оттолкнула его. Зверёк тут же подбежал обратно, но она терпеливо продолжала его отгонять. Когда это повторилось трижды, лисёнок, кажется, что-то заподозрил и озадаченно наклонил голову. После очередного толчка в спину он, наконец, понял и припустил в сторону леса. Он ещё несколько раз останавливался и оглядывался, но, видя, что спасительница больше его не зовёт, перестал колебаться и стремительно скрылся в чаще.

Е Чжу сидела неподвижно, пока белое пятнышко окончательно не исчезло вдали, и только тогда поднялась на ноги.

— На сегодня хватит, возвращаемся.

Эти слова прозвучали с лёгкой пустотой. Она и представить не могла, что такое произнесёт. Глаза Пэн Ян округлились. Пингвиниха явно не ожидала, что человеческая женщина предложит это первой.

— В-вы правда вот так просто отпустите лисёнка? — неожиданно спросила она.

Е Чжу думала, что как новый человек, Пэн Ян наверняка обрадуется её решению. Испытывая лёгкое недоумение, она спокойно кивнула:

— Да. Он не сильно ранен, так что этого достаточно.

— Достаточно для чего?

Выживать в одиночку без матери. Ответ был очевиден, но Е Чжу промолчала. Оставшись без опеки, лисёнок столкнётся с суровой реальностью. Он может снова угодить в капкан, умереть от голода в этом бесплодном лесу или стать добычей хищника покрупнее. Но такова судьба всех сирот. Если он будет бороться изо всех сил, наступит момент, когда жизнь пойдёт своим чередом без особых усилий. А если он когда-нибудь встретит животное, приручённое человеком, то, возможно, даже почувствует благодарность за свою свободу. И тогда отведённый ему срок он сможет прожить достойно.

Е Чжу ещё раз бросила взгляд туда, где скрылся лисёнок, и отвернулась. Следом за ней пристроились два её «хвостика».

— Не рассказывай своему хозяину о том, что сегодня произошло. Договорились? — попросила Е Чжу. Она не особо рассчитывала на то, что Пэн Ян исполнит её просьбу. Однако, вопреки ожиданиям, что та начнёт отказываться, пингвиниха с решительным видом кивнула и пообещала ничего не говорить.

***

Костёр трещал, разбрасывая мелкие искры. К моменту возвращения в пещеру её одежда заледенела и встала колом. Но, несмотря на это, она чувствовала себя на удивление сносно. Она боялась, что упадёт в обморок сразу по прибытии, но этого не случилось.

«Может, после болезни моя слабая выносливость хоть немного улучшилась?»

Глядя на пляшущие языки пламени, Е Чжу тихо вздохнула:

— Ха-а…

Ей хотелось поскорее лечь, но пришлось сидеть у огня вместе с Пэн Ян, чтобы высушить мокрые вещи. Побег провалился. И не было никаких гарантий, что тот мужчина не появится завтра. От этой мысли на душе стало совсем тяжело.

— Что случилось? — спросила Пэн Ян.

У Е Чжу снова вырвался вздох. Пингвиниха и раньше не сводила с неё своих блестящих чёрных глаз, но после спасения лисёнка её обожание перешло все границы. На обратном пути она только и делала, что восклицала: «Е Чжу, вы такая крутая! Е Чжу, вы невероятная!».

«Как же завтра отделаться от этого банного листа?»

— Е-если вы будете та-ак на меня смотреть, я засмущаюсь. Я ведь тоже в некотором роде леди...

— Завтра правда не ходи за мной. Мне тяжело, когда ты рядом.

— А? По-почему?

Е Чжу не стала объяснять, что именно ей в тягость. Хотя она не раз это говорила, Пэн Ян вытаращила глаза так, будто слышал подобное впервые.

— Н-но я хочу быть с вами! Хочу вместе гулять по лесу, хочу много болтать с вами. О-опасных ситуаций, как сегодня больше не будет! Сегодня было немного... немного трудно, но завтра будет столько радости, что вы будете только улыбаться!

Подняв крылья, пингвиниха забавно захлопала ими. Любой другой на её месте улыбнулся бы, глядя на это зрелище, но лицо Е Чжу оставалось бесстрастным.

Пэн Ян в отчаянии продолжала:

— С тех пор, как вы пришли сюда, я каждый день жду завтрашнего утра. Неужели вам совсем не хочется играть со мной? А?

— Нет.

— Хнык, как жестоко. Почему-у?

— Потому что ты новый человек, исполняющий приказы того мужчины.

После этих слов Пэн Ян резко вдохнула и замолкла. В пещере воцарилась ледяная тишина. Пингвиниха долго щёлкала клювом, словно подбирая слова, а затем, робко поглядывая на неё, тихо спросила:

— Хозяин... Вы так сильно... так сильно его ненавидите?

Лицо Е Чжу медленно исказилось. Ненавидит ли она его? То, что она испытывала к этому человеку, уже невозможно было описать простыми словами вроде «любовь» или «ненависть». С тех пор, как она очнулась здесь, в ней по сотне раз на дню закипал гнев. Гнев на саму себя за то, что была такой глупой и позволила себя использовать. Она пыталась игнорировать реальность, погружаясь в другие мысли, но это помогало лишь на мгновение. Ей хотелось крушить всё вокруг и кричать во весь голос. Злость, обида и отвращение к человеку, который запер её здесь, смешивались в один липкий ком, подступавший к горлу в самые неожиданные моменты. Но стоило в памяти вспыхнуть его образу с оторванной рукой и хлещущей кровью, ей тут же хотелось проверить, было ли это наяву.

«Появись передо мной прямо сейчас! Приди и сделай же что-нибудь! Сделай хоть что-нибудь!»

Чтобы не сойти с ума, она как заклинание повторяла слово «побег». Но всё это было чередой оправданий. В прошлый раз она не нашла дорогу, потом слегла с лихорадкой, в этот раз помешали лисы... Каждый раз, когда она пыталась рационализировать очередную неудачу, её тошнило от презрения к самой себе. Можно ли было втиснуть все её чувства к нему в простое понятие «ненависть»?

— Дело не в том, ненавижу я его или люблю… — Е Чжу тщательно подбирала слова. Однако последовавшая реплика была настолько нелепой, что у неё опустились руки:

— Н-но что, если вы пойдёте одна и снова упадёте в воду, как сегодня?

— Что?

Прим. Пер. У Е Чжу сформировалось огромное недоверие к людям. Она только-только начала ему открываться, а он, хоть и невольно, предал её.

А Пэн Ян, судя по всему, была очень одинока до появления Е Чжу. С обычным оленем, хоть и понимающим речь, не поговоришь.