Гадатель — самая слабая профессия во всём мире заклинателей. Без исключений. Это был общепризнанный факт.

Возможно, тысячи лет назад и существовали легендарные гадатели, способные одним предсказанием определить судьбу мира, а одним словом — решить, кому жить, а кому умереть. Но в нынешнюю эпоху таких мастеров не встречалось.

До какой степени ослабли нынешние гадатели? До такой, что любой мало-мальски способный целитель мог одолеть их одним лишь искусством врачевания и ядов.

Ежегодные состязания между орденами никогда не вызывали ажиотажа вокруг поединков гадателей. Простым зрителям было невдомёк, как оценивать их мастерство, и оставалось лишь по итогу дивиться, чьё предсказание оказалось точнее.

Что же до боевой мощи, то в глазах искушённых в битвах практиков мира заклинателей поединки гадателей можно было идеально описать выражением «возня цыплят».

Сражения целителей, полные интриг и коварства, были куда зрелищнее. Даже то, как мастера пилюль швырялись друг в друга алхимическими печами, обладало большей брутальной эстетикой.

Однако в этот миг битва двух гадателей, Сун Наньши и Цзюэ Минцзы, разрушила все стереотипы, сложившиеся у присутствующих.

Захватывающе? Нет. Опасно. Опасно до мурашек по спине.

Когда море пламени Ли, вызванное Сун Наньши, взметнулось к небу, Юнь Чжифэн стремительно покинул поле боя. Не потому, что он следовал каким-то правилам поединка один на один, и не потому, что не мог больше выдерживать атаки этой подушки. Он понял, что пламя Ли, которым управляла Сун Наньши, вот-вот перестанет разбирать, где свои, а где чужие.

За долгие дни, проведённые в тайном царстве, они с Сун Наньши не раз сражались бок о бок. Говорят, у огня и воды нет глаз, но пламя Ли всегда било точно по врагам, ни разу не задев его самого. Однажды Сун Наньши сказала, что пламя Ли — это её руки и ноги. Ей достаточно было направить лишь частицу божественного сознания, чтобы управлять им. Разве могут её собственные руки и ноги атаковать того, кого она не желает трогать?

Тогда Юнь Чжифэн спросил её, в каком случае она позволит пламени Ли атаковать без разбора.

— К чему ты это спрашиваешь?

— Предусмотрительность не повредит.

— ?

— Если однажды в бою ты нападёшь даже на меня, я хотя бы буду знать, случайно ли это вышло или ты умышленно решила отомстить.

Сун Наньши одарила его лукавой улыбкой. А затем ответила:

— А ты во время боя разве не управляешь своим мечом?

Помолчав, она, вероятно, сочла ответ не совсем точным и добавила:

— Разве что если я вконец обезумею от ярости.

И сейчас обострённое чутьё подсказывало ему: нынешняя Сун Наньши как раз обезумела. А у обезумевшей Сун Наньши пламя Ли не разбирает целей. Юнь Чжифэну совершенно не хотелось, отбиваясь от атак какой-то подушки, получить ещё и удар в спину от собственной союзницы. Поэтому, как только Сун Наньши ринулась вперёд, он без малейших колебаний покинул поле битвы, выжидая удобного момента, чтобы нанести подушке смертельный удар.

В тот же миг всепоглощающее пламя Ли, необузданное и яростное, затопило всё вокруг.

Юнь Чжифэн невольно крепче сжал рукоять меча.

Старик Лю подлетел к нему и с сокрушённым видом покачал головой:

— А я говорил, что младшая сестра-наставница этого дурня не так проста, ох, не так проста.

Юнь Чжифэн не видел и не слышал его, а потому, естественно, не ответил. Он лишь нахмурился и рефлекторно отмахнулся, словно отгоняя комара. Его ладонь прошла прямо сквозь тело старика Лю.

Старик Лю замер. Он наконец осознал, что перед ним не Цзян Цзи, который мог его видеть и слышать, и не Сун Наньши, которая, даже видя, делала вид, что не замечает. Он мёртв. Его не должно быть в мире живых. Он даже не человек. Он пал от руки своего лучшего друга. На миг на его лице отразилась целая гамма чувств.

А в следующую секунду он развернулся и, что-то бормоча себе под нос, вернулся к Цзян Цзи. Глядя на этого везунчика, который умудрился впасть в озарение в столь «подходящий» момент, старик не сдержал гнева и снова пнул его.

…

Состояние Сун Наньши было именно таким, как и предполагал Юнь Чжифэн. Она обезумела от ярости.

Её никогда не пугали угрозы. Раньше у неё не было ни родных, ни богатств. Единственный, кто был ей дорог, — старик Ши — безвылазно сидел в Ордене Безмерности, а трое её соучеников были главными героями, так что ей ничто не могло угрожать. Разве что кто-то стал бы угрожать её собственной жизни. Но если дело доходило до угрозы жизни, о чём тут было говорить? Оставалось лишь драться насмерть.

Однако сейчас Сун Наньши вдруг подумала, что лучше бы эта подушка угрожала её жизни. Она смотрела на мешочек с Камнями духа в руках подушки, и гнев закипал в её сердце всё сильнее. Она копила их по крупицам, каждую монетку, каждый камушек. Для неё у каждого камня духа было своё имя. И теперь её сокровища оказались в чужих руках, а эта подушка ещё и смела с недоверием вопить, как её самой важной вещью могут быть бесполезные Камни духа.

БЕС-ПО-ЛЕЗ-НЫ-Е КАМ-НИ ДУ-ХА. Каждое это слово словно плясало на нервах Сун Наньши, заставляя жилку на её лбу яростно пульсировать.

Её рука коснулась Компаса Судьбы. Огненное море взметнулось до небес!

— Ли — это пламя!

Всё ещё не верящий своим ушам Цзюэ Минцзы осёкся. Он смотрел на всепоглощающий огонь, на который, казалось, не жалели духовной силы, и в его голосе послышалось отчаяние:

— Это всего лишь мешок дрянных Камней духа! Сун Наньши! Ты что, больная?!

Хоть на словах он и возмущался, действия его были решительны. Он взмахнул широким рукавом, и из ниоткуда возникла водная пелена, в мгновение ока погасившая бо́льшую часть яростного пламени Ли. Ли — это пламя, Кань — это вода.

Сун Наньши поняла: врождённая триграмма братца Подушкина — Кань. Её врождённой триграммой была Ли, повелевающая огнём, и надо же было ей столкнуться с повелителем воды, чья триграмма — Кань. Словно эта подушка была создана специально, чтобы её одолеть.

Но Сун Наньши даже бровью не повела. Она лишь опустила взгляд на Компас Судьбы. Из восьми триграмм на компасе светилась лишь одна — Ли, подвластная ей. Она коснулась пальцем диаграммы Яо, и в следующий миг пламя вспыхнуло с новой силой, слоями окружая Цзюэ Минцзы со всех сторон. Огонь был так силён, что водный барьер вокруг него зашипел, испаряясь, и стал отступать.

Лицо Цзюэ Минцзы оставалось бесстрастным, но брови его невольно дёрнулись. Вода побеждает огонь. Сколько же нужно духовной силы, чтобы просто-напросто выпарить воду огнём? Она ведь ещё даже не достигла стадии Создания Основ, сколько духовной силы может храниться в её даньтяне? Так безрассудно тратить духовную силу… она не боится, что прежде чем с ним что-то случится, она сама исчерпает себя досуха и навсегда лишится пути к совершенствованию?

И ещё… Проклятье! Практик на стадии Очищения Ци, растрачивая силу с такой скоростью, давно должен был иссякнуть, но пламя перед ним, не угасая, лилось нескончаемым потоком. Что это, чёрт возьми, за стадия Очищения Ци? Разве на этой стадии у кого-то бывают такие запасы духовной силы? Он едва сдержался, чтобы не спросить, не использует ли она читы.

Нет, он так долго и упорно шёл к этому, как он может позволить себе потерпеть поражение от какой-то девчонки на стадии Очищения Ци! Взгляд Цзюэ Минцзы помрачнел.

В следующее мгновение Сун Наньши услышала зловещий голос:

— Гэнь — это гора.

Сун Наньши, до этого сохранявшая ледяное спокойствие, в шоке вскинула голову. Подчиняясь словам Цзюэ Минцзы, прямо перед ней из земли медленно выросла каменная гора, полностью заслонив собой море огня. Затем одна за другой вокруг неё стали подниматься другие каменные горы. Они отрезали её от пламени Ли снаружи и полностью окружили.

Голос Цзюэ Минцзы звучал холодно и насмешливо:

— Ты думала, это всё, на что я способен?

Но Сун Наньши было не до его провокаций. Ей было даже всё равно, что эта подушка заперла её. В её голове билась лишь одна мысль. Эта подушка, чёрт возьми, что, использует читы?

Единственный способ самозащиты для гадателя — это умение повелевать триграммами. Это было общеизвестно. Бесталанные гадатели за всю жизнь не могли найти родственную триграмму, которую смогли бы подчинить себе. Одарённые же могли подчинить одну из них. ОДНУ. Потому что восемь триграмм взаимно отталкивали друг друга. Это тоже было общеизвестно. Если ты подчинил одну, то уже не сможешь подчинить другую.

Она, Сун Наньши, за все свои семнадцать лет ни разу не слышала о гениальном гадателе, который мог бы использовать две триграммы. Точно так же, как она не слышала ни об одном практикующем меча, который владел бы двумя врождёнными мечами.

Но сейчас Сун Наньши собственными глазами видела, как эта подушка использовала две триграммы. Кань — это вода, Гэнь — это гора.

Ей казалось, что её семнадцатилетнее мировоззрение рушится на глазах. Две триграммы, две триграммы… Эти слова эхом отдавались в её сознании.

Снаружи донёсся холодный голос Цзюэ Минцзы:

— Сун Наньши, отдай Компас Судьбы.

Сун Наньши не слышала его. Выражение шока на её лице быстро сменилось глубокой задумчивостью. Две триграммы. Она опустила взгляд на Компас Судьбы в своих руках. Триграмма Ли слабо светилась, остальные семь оставались тёмными. Она невольно задумалась: неужели восемь триграмм на компасе нужны лишь для удобства гадания?

И ещё… Она задумчиво подняла голову. Раньше она не знала, что гадатель может управлять двумя триграммами. Но теперь знала, что кто-то на это способен. Тогда… Если это может какая-то подушка, то почему не может она?

Её рука медленно опустилась на Компас Судьбы, на этот раз — на тёмную его часть.

Тем временем за пределами каменной тюрьмы. Юнь Чжифэн помрачнел. Он нахмурился и после недолгого раздумья отрезал:

— Уровень развития этой подушки внезапно вырос.

Это не был прорыв, а именно внезапное повышение. Юнь Чжифэн собственными глазами видел, как после слов «Гэнь — это гора» аура Цзюэ Минцзы, едва дотягивающая до Золотого Ядра, внезапно достигла уровня Зарождающейся Души. Но это не было обычным прорывом. Больше походило на то, что некто с высоким уровнем развития по какой-то причине намеренно подавлял свою силу, но теперь, под давлением Сун Наньши, был вынужден частично её высвободить.

Он тут же обнажил свой меч. С таким противником Сун Наньши сейчас не справиться.

Старик Лю, увидев это, перепугался и, хоть и знал, что Юнь Чжифэн его не слышит, не мог не воскликнуть:

— Погоди! Эта подушка явно притворялась слабой!

Юнь Чжифэн не услышал его, а если бы и услышал, то не обратил бы внимания. Он просто ринулся с мечом на Цзюэ Минцзы.

Мрачный взгляд Цзюэ Минцзы обратился к нему. Увидев Юнь Чжифэна, он вдруг холодно усмехнулся:

— Это ты.

Юнь Чжифэн молчал, его лицо было суровым. Они сошлись в бою.

Старик Лю видел, что Юнь Чжифэн тяжело ранен, поэтому и волновался. Он не знал, как долго тот сможет продержаться. Но сейчас он не мог помочь ни Юнь Чжифэну, ни Сун Наньши. Его гнев невольно обратился на Цзян Цзи, который умудрился впасть в озарение посреди такой битвы.

— И на что ты мне сдался!

Только он собрался пнуть его ещё раз, как из-за каменных стен внезапно донёсся голос Сун Наньши. Не громкий и не тихий, спокойный и размеренный, он отчётливо долетел до ушей каждого.

— Сюнь — это ветер.

Едва прозвучали эти слова, как аура во всём пространстве резко изменилась. Старик Лю ошеломлённо замер.

— Это… — пробормотал он. — Прорыв в бою?

Сун Наньши, талантливая практикующая, что до семнадцати лет не могла совершить прорыв на стадию Создания Основ, в такой критический момент, на грани жизни и смерти, наконец-то прорвалась. И, словно она до этого долго сдерживалась, её уровень развития, едва достигнув стадии Создания Основ, начал стремительно расти, на одном дыхании добравшись до шестой ступени, где нехотя и остановился.

Но потрясло всех не её внезапное прозрение. Прорывы в бою, хоть и редки, но случались. Больше всего потрясла фраза «Сюнь — это ветер».

Сюнь — это ветер. Триграмма Сюнь на Компасе Судьбы медленно засияла. В следующую секунду ветер Сюнь подхватил пламя Ли, и огонь, усиленный ветром, мгновенно взметнулся ввысь, с лёгкостью преодолев высокие каменные горы. Горы по-прежнему стояли, но больше не были преградой. Пламя Ли, подхваченное ветром, беспрепятственно бушевало за их пределами, словно степной пожар.

Цзюэ Минцзы, услышав «Сюнь — это ветер», совершенно остолбенел. Он остолбенел, но Юнь Чжифэн — нет.

Он бросил на противника взгляд и, не зная, что такое сострадание к растерявшемуся врагу, одним ударом меча отбросил его прочь. Затем, не оборачиваясь, подбежал к каменным горам, осмотрел их и скомандовал:

— Сун Наньши, отойди.

Сун Наньши всё поняла и тут же окружила себя ветром Сюнь.

Юнь Чжифэн сконцентрировал духовную силу.

В следующее мгновение с оглушительным грохотом несокрушимая каменная гора была разнесена на куски одним ударом меча. Ветер Сюнь мягко, но настойчиво отвёл от Сун Наньши все летящие обломки.

Юнь Чжифэн поднял голову и увидел Сун Наньши, невредимую, стоящую посреди обломков. Она улыбалась и показывала ему большой палец.

— Брат Юнь, отличная работа! — похвалила она.

Словно это не она только что была на волосок от гибели. Юнь Чжифэн хотел было сурово отчитать её, но под её улыбающимся взглядом все слова застряли у него в горле. Он невольно улыбнулся в ответ.

Сун Наньши и Юнь Чжифэн обменялись улыбками, но Цзюэ Минцзы было не до смеха. Ветер Сюнь, несущий пламя Ли, разметал обломки и охладил его сердце.

Вторая триграмма. Эта девчонка, только что прорвавшаяся на стадию Создания Основ, подчинила себе вторую триграмму. Дело в Компасе Судьбы? Или в чём-то ещё?

Он поднялся, его голос был хриплым:

— Как ты это сделала?

Сун Наньши посмотрела на него с недоумением:

— Ты ведь тоже это сделал. Зачем меня спрашивать?

Цзюэ Минцзы в ярости взревел:

— Я-то жульничаю!

Сун Наньши кивнула:

— Понимаю. Я никогда не слышала, чтобы гадатель мог управлять двумя триграммами. Тот, кто на это способен, определённо не так прост. В глазах других это наверняка выглядит как жульничество, но ты не обращай внимания. Как говорится, не завидуют только бездарям…

Не успела она договорить, как Цзюэ Минцзы едва не захлебнулся кровью.

— Понимаешь? Да черта с два ты понимаешь! — в отчаянии выкрикнул он. — У тебя это получается, потому что ты, чёрт возьми, используешь читы! А я жульничаю, понимаешь?!

Сун Наньши не понимала. Они оба смогли это сделать, так почему она — «читер», а он — «жулик»? Жульничество? Значит, изначально он на это не способен? Сун Наньши задумалась.

Но Цзюэ Минцзы, очевидно, понял, что в сердцах сболтнул лишнего. Он замолчал, лишь мрачно уставившись на Компас Судьбы в руках Сун Наньши.

— Дело в этом Компасе Судьбы, верно? — сказал он.

Он явно не оставил надежды заполучить артефакт. Юнь Чжифэн, заметив это, напрягся, готовясь снова атаковать. Кто бы мог подумать, что Сун Наньши незаметно схватит его сзади за руку.

На её лице не дрогнул ни один мускул, и она спокойно продолжила:

— Я человек не безрассудный. Расскажи мне, откуда ты узнал об этом Компасе Судьбы и как наложил на него проклятие, и я, так и быть, отдам его тебе.

Цзюэ Минцзы холодно усмехнулся:

— Острый язычок. Думаешь, я тебе поверю?

Сун Наньши улыбнулась:

— Просто любопытно. Попытка не пытка.

Цзюэ Минцзы тоже улыбнулся:

— А ты знаешь, что будет, если ты меня обманешь?

Сун Наньши широко распахнула глаза и искренне произнесла:

— Как я могу тебя обмануть? Смотри, ты явно скрывал свою силу. И неизвестно, является ли твой нынешний уровень Зарождающейся Души пределом. Вдруг ты на самом деле могущественный практик на стадии Преобразования Духа? Тогда нам всем вместе взятым с тобой не справиться. Как говорится, умный тот, кто знает своё место. А я очень дорожу своей жизнью. Если ты вернёшь мне мои Камни духа и пообещаешь нас не убивать, почему бы мне не отдать тебе Компас Судьбы?

Её слова звучали искренне и логично, полностью соответствуя её образу алчной и трусливой особы. Цзюэ Минцзы заколебался.

— Тогда зачем тебе все эти лишние вопросы? — с подозрением спросил он.

— Простое любопытство, — улыбнулась Сун Наньши. — У меня с этим компасом, можно сказать, есть некая судьбоносная связь. Разве это так много — узнать о нём побольше, прежде чем расстаться?

Кто бы мог подумать, что слова о «судьбоносной связи» взорвут Цзюэ Минцзы.

— Враньё! — взревел он. — Этот компас по праву должен был стать моим! Если бы не…

Он осёкся, не договорив, что же там «если бы не».

— Правда? Не верю! — подначила его Сун Наньши.

Цзюэ Минцзы холодно усмехнулся:

— Не веришь? Если бы я не имел к нему никакого отношения, как бы я смог наложить на него проклятие?

Сун Наньши на мгновение задумалась. Затем медленно произнесла:

— Ты говоришь, что твоя способность управлять другими триграммами — это жульничество, и что этот компас должен был принадлежать тебе. Могу ли я предположить, что изначально ты не мог управлять двумя триграммами, но по какой-то причине временно обрёл эту способность, однако не можешь ею толком пользоваться? И теперь тебе нужен этот компас, потому что ты думаешь, что с его помощью сможешь по-настоящему овладеть этой силой.

Лицо Цзюэ Минцзы слегка изменилось.

— Я угадала, — улыбнулась Сун Наньши.

— Но я должна тебе кое-что сказать, — она продолжала улыбаться. — Моя способность управлять двумя триграммами не имеет никакого отношения к Компасу Судьбы.

Выражение лица Цзюэ Минцзы переменилось. Но он быстро оправился:

— Думаешь, я поверю?

Лицо Сун Наньши осталось бесстрастным:

— Веришь или нет, ты всё равно собирался меня убить, не так ли?

Цзюэ Минцзы замер, а затем сказал:

— А ты умна. Поэтому советую тебе добровольно отдать мне эту вещь. Тогда я, по крайней мере, оставлю тебе целый труп.

— Ты так долго тянул время, — возразила Сун Наньши, — потому что компас уже признал меня своей хозяйкой, и пока я добровольно не откажусь от него, тебе будет трудно что-либо сделать, верно?

— Ты…

— Так угадай, — перебила его Сун Наньши, — для чего я так долго тянула время?

Цзюэ Минцзы вдруг что-то понял и резко обернулся. Юнь Чжифэн и Цзян Цзи куда-то исчезли.

Сун Наньши отступила на шаг:

— Я ждала подкрепления. А чего ждал ты?

— Юнь Чжифэн!

Юнь Чжифэн внезапно появился за спиной Цзюэ Минцзы и обрушил на него свой меч.

— Старший брат-наставник! Тридцать лет на восточном берегу, тридцать лет на западном — не смей унижать бедняка, пока он молод! — выкрикнула Сун Наньши кодовую фразу.

Цзян Цзи, выскочивший с другой стороны, споткнулся и едва не упал.

Лун Аотянь, только что прорвавшийся на стадию Золотого Ядра.

Юнь Чжифэн, хоть и тяжело раненный, но всё ещё представляющий серьёзную угрозу.

И она сама.

Сун Наньши отступила ещё на пару шагов.

— Ли — это пламя.

— Сюнь — это ветер.

Она опустила Компас Судьбы и холодно наблюдала за битвой. Посмотрим, на что способен этот так называемый Цзюэ Минцзы. Какую же силу им в итоге удастся из него вытянуть?

Не успела она об этом подумать, как её ждал приятный сюрприз. Чжу Сю и Юй Цзяоцзяо вместе выбежали со стороны Павильона Книгохранилища.

Сун Наньши опешила. Она невольно подумала: что же это за злодей такой, этот Цзюэ Минцзы, что на него одного потребовалось трое главных героев?

Увидев Сун Наньши, Чжу Сю тут же крикнула:

— Младшая сестра-наставница! Тайное царство скоро закроется! Почему вы всё ещё здесь?!

Лишь затем она заметила поле боя и замерла. Сун Наньши уже собиралась объяснить Чжу Сю, что происходит, как та вдруг вспыхнула гневом.

— Да откуда берутся эти шавки, что смеют обижать моих соучеников! — холодно процедила она.

Вторая наставница проявила невиданную доселе агрессию и, ничего не спрашивая, с мечом наперевес бросилась в бой.

Юй Цзяоцзяо смотрела то налево, то направо, желая помочь, но боясь помешать в такой толпе, и от волнения не находила себе места. Сун Наньши хотела было успокоить её, сказав, что одним человеком больше, одним меньше — разницы нет, но тут Юй Цзяоцзяо словно что-то вспомнила, достала Камни духа и стала запихивать их в пасть чёрному кролику, которого держала на руках.

Сун Наньши: «!»

По мере того как кролик поглощал Камни духа, его облик начал меняться. Его тело вытянулось и стало выше, уши заострились, хвост удлинился, а на лбу появился красный ромбовидный узор.

— Иди, помоги моим соученикам, — приказала Юй Цзяоцзяо.

Кролик издал низкий рык и одним прыжком присоединился к битве. Сун Наньши долго смотрела ему вслед, а потом не сдержалась и произнесла:

— Даже кролик питается Камнями духа... Что-то мне расхотелось быть человеком.

Спина кролика дрогнула, и он споткнулся. Юй Цзяоцзяо с ужасом посмотрела на неё.

Ну не до такой же степени! Право, не до такой же!