С того самого дня при любой возможности он привязывал Суа к кровати и изливал в неё семя. Если раньше она чувствовала себя унитазом, куда справляют нужды, то теперь это напоминало обращение со скотом, который используют для разведения. Спустя полтора месяца она забеременела.

Прошло ещё несколько месяцев, и наступила осень. До дня её исчезновения оставалось всего два месяца, а сама Суа вошла в «безопасный» период беременности. Погода стояла мягкая, тело ещё не стало слишком тяжёлым — самое подходящее время для действий.

В последнее время мужчина позволял ей свободно перемещаться по пентхаусу. Видимо, он полагал, что сроки для прерывания беременности уже вышли, а в таком положении побег всё равно обречён на провал. Разумеется, Суа вела себя именно так, чтобы он в это поверил.

Порой ему приходилось выпускать её наружу — например, сегодня, для планового осмотра.

Готовясь к выходу в гардеробной гостевой спальни, Суа запустила руку в ящик и нащупала верхнюю стенку. Пальцы коснулись паспорта и банковской карты, которые она заранее туда приклеила.

Паспорт Яна выкрала из её вещей ещё тогда, когда Суа притворялась мёртвой. Она же помогла тайно забрать деньги, которые Суа получила от мужчины в качестве «платы за первую ночь» и хранила в местном сейфе. Банковская карта была привязана к счёту, на который легли эти средства.

Чтобы ценности не нашли и не отобрали, она спрятала карту и паспорт в гольф, а в другой засунула старый смартфон, который ей когда-то отдала Яна. Широкие штанины полностью скрывали обе выпуклости.

Напоследок она демонстративно надела часы стоимостью триста миллионов, которые мужчина вручил ей вместе с деньгами. Он ждал её у порога и, увидев аксессуар, промолчал. Всё потому, что каждый раз, выходя из дома, она надевала их и, словно лишившись рассудка, твердила одно и то же:

— Если меня похитят, я отдам их в качестве выкупа и получу свободу.

— Этого не случится, но если тебе так спокойнее — дело твоё.

Так он и был приручен.

— Сегодня мы сможем узнать пол ребенка.

Филипп бросил эту фразу, не отрываясь от дороги, и Суа тут же смертельно побледнела. Обычные влюбленные или супруги наверняка бы обрадовались таким словам. Но они не были ни теми, ни другими, поэтому Филипп использовал это как способ помучить её, и девушка, подчиняясь его воле, страдала.

— Вы этого ждёте?

— Жду.

Представляя, как ты содрогнешься от ужаса.

Беременность. Старый как мир приём. Но с другой стороны — разве не проверенный временем? Чувство триумфа, когда ты внедряешь собственное семя в тело непокорной женщины, чтобы сломить её дух, осталось неизменным и по сей день.

— Я ведь буду хорошим отцом. Чего не скажешь о тебе — на хорошую мать ты пока не тянешь.

Слово «мать» привело её в ужас. Он провёл рукой по её животу поверх худи, подчёркивая округлую форму, отчего она отшатнулась ещё сильнее. Чем больше она ненавидела свой растущий живот, тем острее было его наслаждение.

— А я вот очень жду.

Как бы он ни ждал, сегодня мужчина так и не узнает пол ребенка. В клинике, прежде чем попасть на УЗИ, Суа должна была сдать анализы крови и мочи. Стоило ей зайти в туалет, как она тут же вытащила из гольфа телефон и включила его.

«Прибытие через пять минут».

Заказав машину через приложение, она убрала телефон обратно. Суа специально пробыла внутри лишние три минуты, прежде чем выйти. По пути в процедурный кабинет она пересеклась взглядом с мужчиной, который листал журнал в зале ожидания. Лишь убедившись, что Суа послушно зашла в лабораторию, он отвёл глаза.

Мужчина, очевидно, не знал, что окно в процедурном кабинете больше напоминало балконную дверь. К тому же отделение находилось на первом этаже: стоило повернуть ручку — и ты уже на парковке.

— Сейчас будет немного больно.

Когда кровь взяли, Суа принялась растирать место укола и медленно натягивать худи, всячески затягивая время. Медсестра, закончив свои дела, вышла первой. Это был единственный шанс.

Она открыла окно, выскользнула наружу и осторожно прикрыла створку. Затем со всех ног бросилась к такси, ожидавшему на парковке. Ей казалось, что в любую секунду его рука может схватить её за волосы. Те несколько шагов показались ей бесконечными.

Даже оказавшись в безопасности внутри машины, она не могла унять дрожь. Напротив, чем дальше она была от него, тем сильнее колотилось сердце.

По пути в аэропорт Франкфурта-на-Майне Суа забронировала билет до Инчхона на сегодняшний вечер и сразу прошла онлайн-регистрацию. До вылета оставалось пять часов, но, едва добравшись до терминала, она поспешила в зону досмотра. Всё шло гладко, пока её не задержали на паспортном контроле.

— Ваша студенческая виза была аннулирована ещё в марте этого года. Почему вы до сих пор находитесь в Германии?

— Простите?..

Она и не подозревала, что за то время, пока она числилась пропавшей, её отчислили за непосещение, а визу аннулировали. В итоге Суа, оказавшуюся в статусе нелегала, отвели в кабинет за стойками паспортного контроля для разбирательства.

— О, это… я и с-сама не знала…

Инспектор в тёмно-синей форме пугал её не меньше полиции. Мысли путались, а язык словно онемел. Впрочем, даже если бы она могла говорить связно, она всё равно не нашла бы в себе сил признаться, почему не ходила в университет и более полугода жила в стране на незаконных основаниях.

Она притворилась, что плохо владеет немецким. Впрочем, когда перед тобой стоят люди в тёмно-синей форме, и притворяться-то особо не нужно было — слова и так вылетели из головы.

Поскольку объясниться с Суа не получалось, инспекторы переговаривались между собой, используя сложные термины. Наконец, один из них сел за стол и принялся что-то искать в компьютере, параллельно набирая номер на телефоне. Похоже, решалась её дальнейшая судьба.

Суа впилась взглядом в свой паспорт, который офицер держал в руках, и тревожно закусила губу.

Мне нужно на самолет. Меня ведь не посадят в тюрьму? А вдруг мне навсегда запретят въезд? Может, стоило бежать не в Корею, а куда-нибудь здесь, в Германии?

Пока она терзалась мрачными мыслями, случилось то, чего она боялась больше всего. У неё перехватило дыхание.

Это был он.

Мужчина появился в коридоре перед офисом. Он обводил хмурым взглядом стойки паспортного контроля, и как только его взор направился в эту сторону, Суа поспешно накинула капюшон и низко опустила голову.

Пожалуйста, только не смотри сюда.

К счастью, он её не заметил. В сопровождении своих людей мужчина прошёл мимо кабинета и скрылся из виду.

— Ха-а…

Но стоило ей выдохнуть с облегчением, как нахлынула новая волна тревоги.

Откуда он узнал, что я собираюсь улететь именно сегодня? Неужели спрятал в одежде маячок?

Она посмотрела на свои кроссовки, которые он купил ей месяц назад.

Ей вынесли решение: запрет на въезд на полгода. Сделав вид, что с трудом переводит бумаги через приложение в телефоне, она максимально затянула время, поставила подпись и, едва выйдя из кабинета, заперлась в ближайшем туалете.

— Мои кроссовки мне немного не по размеру, не хотите поменяться? Это «Прада», надевала всего пару раз.

Она пыталась предложить обмен заходившим в туалет женщинам, но всё было тщетно. Впрочем, неудивительно: в наше время, да еще и в аэропорту, кто согласится меняться обувью с незнакомкой, пусть даже это новые брендовые кроссовки?

В итоге ей пришлось самой вынимать стельки и буквально раскурочивать подошву, пока она не нащупала крошечный чип размером с ноготь. Бросив его в унитаз и спустив воду, Суа ещё долго не решалась выйти наружу.

На свой рейс она опоздала.

Связавшись с Яной, Суа узнала, что мужчина ей не звонил. Было непонятно: сел ли он в тот самолет или всё еще прочесывает аэропорт. Когда спустя долгое время после взлёта она всё же вышла в терминал, каждый встречный немец казался ей его человеком.

Она купила новую одежду и обувь в дьюти-фри, взяла солнцезащитные очки. Затем, надеясь, что его влияние не безгранично, перебралась в другой терминал и поднялась на борт самолета, где как раз заканчивалась посадка.

Рейс, на который она села, наперекор всякой логике направлялся в Стамбул.