Мужчина узнал через детективное агентство, что Суа въехала в Корею. Однако даже ищейки не смогли выяснить, где она прячется. Впрочем, даже если бы и выяснили, до его ушей эта информация всё равно бы не дошла.

Обо всём этом она узнала от Яны. Потерпев неудачу в поисках, мужчина отправил в корейский филиал «Альбрехта» секретаршу, которая осталась не у дел после смерти своей хозяйки. Интересно было бы знать, что зашептали бы сотрудники филиала, узнай они, что «шпион» из главного офиса на самом деле выслеживает бывшую любовницу их председателя.

Мужчина и в мыслях не допускал, что сотрудница, каждое утро докладывающая о безуспешных поисках, на самом деле ежедневно поддерживает связь с беглянкой. И что отчёты о его передвижениях, которые Яна посылает Суа, куда длиннее и подробнее тех, что получает он сам.

Мужчину терзала тревога: он боялся, что Суа могла избавиться от ребенка. Он приказал разузнать о клиниках, где делают аборты даже на поздних сроках, и одновременно велел обходить все женские консультации подряд, показывая фото Суа и выясняя, не появлялась ли она там.

Будто в Корее клиник — раз-два и обчёлся.

Разумеется, Яна никуда не ходила и кормила его ложными отчетами. Суа становилось весело при мысли о том, как мужчина каждый день ждёт новостей, чтобы в итоге снова остаться ни с чем.

За это время он бесчисленное количество раз летал из Германии в Корею и обратно. Он всё так же щеголял своей ослепительной, внушающей трепет внешностью, но Яна замечала, что с каждым приездом в его взгляде остаётся всё меньше жизни.

Как бы мне хотелось увидеть это своими глазами.

Но нельзя. Стоит ему меня увидеть, как он тут же оживёт.

Он не терял рассудок так, как в тот раз, когда Суа притворялась мёртвой, но, казалось, сходил с ума как-то иначе. Градус безумия был тем же, менялась лишь форма. Разница, пожалуй, заключалась в том, что тогда у него не было надежды её вернуть, а теперь она была.

Как и прежде, слушать рассказы Яны о том, как он медленно лишается рассудка, было невыразимо приятно.

***

Шёл второй месяц её добровольного затворничества; на всякий случай она не раскрывала своего местонахождения даже Яне.

Суа стояла одна в лобби отеля. От скуки она привыкла пролистывать соцсети, а если говорить начистоту — вошло в привычку шпионить за страницей Милы.

Слухи об их расторгнутой помолвке ходили давно, но официальное подтверждение появилось на днях. Мила, хранившая до этого полное молчание, вчера наконец-то отреагировала.

«То, что меня не убивает, делает меня сильнее».

Она выложила сторис с цитатой Ницше, явно пытаясь строить из себя жертву, но при этом умудрилась сделать ошибку в его фамилии. Похоже, помощники даже не удосужились проверить орфографию. Было видно, как стремительно тает число её подписчиков, набранных благодаря статусу невесты председателя «Альбрехта».

Она забрала доставку и поднялась в лифте, но снова не выдержала, заглянула в телефон и тяжело вздохнула. На экране высветилось уведомление о списании средств с карты. Причиной вздоха стала нижняя строчка — остаток на счёте.

Деньги, полученные от мужчины, постепенно подходили к концу.

Вернувшись в номер, она разложила на столе жареную курицу и токпокки и включила телевизор. Жирная еда и телик. Да еще и кола в придачу. Пока мать была жива, подобные вольности были под запретом.

И откуда в ней взялась такая жадность? Всё время так: назаказывает сверх меры, а потом, не в силах перебороть привычку есть понемногу, откладывает палочки, едва притронувшись к еде.

Из-за этого за время беременности она почти не набрала вес. Под объёмной зимней одеждой живот был практически незаметен. Бывало, на улице мужчины пытались познакомиться и просили номер телефона, но стоило ей специально выставить живот вперёд, как они в панике ретировались. Это её изрядно забавляло.

Оставив еду как есть, Суа повалилась на кровать. Раньше ей не позволяли ложиться сразу после еды. Мать заставляла её двигаться, чтобы она, не дай бог, не поправилась.

Никогда ещё она не чувствовала себя такой свободной. Раньше она верила, что не выживет без взрослых, но, как оказалось, это вполне возможно. Быть может, за это время она и сама стала взрослой.

Мать часто повторяла, что Суа ничего не смыслит в жизни и, если останется одна, то непременно попадёт в беду и закончит свои дни в нищете. Что ж, она была права. Едва не погибнув, Суа действительно познала жизнь.

Плата за обучение оказалась слишком высокой.

Тот факт, что она теперь могла стоять на собственных ногах, вовсе не означал, что она собиралась и дальше справляться со всем в одиночку.

С какой стати? Я должна получить плату за все перенесённые страдания.

Суа взяла телефон, который до этого бросила на кровать.

[Яна, чем он занят?]

[Сейчас в Нью-Йорке, на презентации новой коллекции.]

Её всегда поражало, как человек с настолько надломленной психикой может настолько безупречно выполнять свою работу. Тоже результат дрессировки?

Нью-Йорк… Презентация… Она прикинула: лететь оттуда до Кореи не меньше пятнадцати часов. К тому же он в деловой поездке, график наверняка расписан по минутам… Самое время проверить преданность пса.

— Что ж, пора заканчивать с отпуском.

Суа открыла сейф и достала золотые часы.

***

В одном из фешенебельных ресторанов Нью-Йорка вовсю шёл афтепати в честь запуска новой коллекции «Альбрехта». Зал был переполнен моделями, звёздами и богачами из списка VIP-клиентов.

Шампанское лилось рекой, вокруг Филиппа не иссякал поток красавиц. Однако его взгляд, остававшийся безучастным ко всему, обретал остроту лишь тогда, когда выхватывал в толпе очередную женщину восточноазиатской внешности.

Какое безумие. Её здесь быть не могло, да и живот у неё уже явно не такой плоский.

Тук. Тук. Тук. Он нервно побарабанил пальцами по краю стола.

Он не должен быть плоским. Филипп поднял бокал и осушил его одним глотком. Даже алкоголь уже не приносил облегчения.

Временами его посещали сомнения: почему он, человек, у которого есть всё, так зациклился на одной жалкой девчонке? Стоило оглядеться по сторонам, и ответ казался очевидным. Разве в мире мало женщин?

Но стоило ему попытаться переубедить себя, как истинная натура возвращала его к исходной точке. Он желал лишь тех, кто не желал его. Он был из тех мужчин, что способны любить, только если их не любят в ответ. Врождённая склонность Филиппа была жестока и к женщине, и к нему самому.

Женщин на свете много, и, если повезёт, он мог бы отыскать среди тех, кто ему по вкусу, ещё одну, которая будет его ненавидеть.

Но зачем тратить время на поиски, если идеальная женщина уже найдена? Даже если бы мир предложил ему кого-то получше, он бы и не взглянул на неё. Отныне для него во всей вселенной существовала лишь одна-единственная женщина.

Улучив момент, Филипп покинул вечеринку и вернулся в отель. Он долго стоял в оцепенении перед кроватью. Слишком просторно для одного. Эта непривычная прохлада… Словно чего-то не хватает. Её.

Одиночество рождается из нехватки. Пустота, возникающая, когда не получаешь желаемого или когда привычное исчезает, — так Филипп определял это чувство. Эта женщина подходила под каждое условие. Значит ли это, что он сейчас одинок? Ему было не с чем сравнивать это новое, незнакомое чувство.

Он лёг в одиночестве, пытаясь уснуть, но сон постоянно ускользал от него. А ведь завтра ему предстоял тяжёлый день: в половине десятого — совещание с руководством нью-йоркского филиала, затем обед с инвесторами, в три часа дня — интервью прессе…

Считая пункты своего расписания, словно овец, Филипп провалился в сон только под утро. Но не прошло и нескольких минут, как его разбудил короткий сигнал телефона. Он резко открыл глаза и проверил сообщение.

[Яна: В приложении для перепродажи только что выставили вещь, которую вы искали.]

На скриншоте были запечатлены наручные часы. Лимитированная серия того года, когда он родился, и тот самый серийный номер. Это были его часы.

Суа до сих пор не продала квартиру матери, а на её корейских счетах почти не осталось денег. Филипп предвидел, что рано или поздно средства закончатся и она выставит на продажу подаренные им часы. Его расчёт наконец-то оправдался.

Он тут же набрал номер Яны.

 — В каком районе? 

— [Сеул, район Мапхо].