Проследив за взглядом Се Вона, Хи Джэ на мгновение замялась. Видя ее внезапную осторожность, которая так контрастировала с ее недавней бесстрашностью, Се Вон не удержался от подколки.

Повернувшись и подойдя к Хи Джэ, он обхватил ее за плечи и медленно наклонился. И прошептал ей на покрасневшее ухо низким голосом:

— Что. Теперь страшно стало?

Повернув голову, Хи Джэ встретилась с ним взглядом. Страшно? Если бы ей было страшно, она бы сюда вообще не пришла. Неужели человек, которого она боится, мог бы так сильно хотеть ее увидеть. И беспокоиться при одном взгляде на его разбитое лицо.

Ким Се Вон, если бы я ответила, что больше, чем тебя, я боюсь своих собственных чувств, какое бы у тебя было лицо.

Хи Джэ медленно разомкнула губы.

— Нет, не страшно.

— ...

— Можно войти?

На ее неожиданно дерзкий ответ Се Вон, на мгновение замявшись, слабо усмехнулся.

— С тобой не соскучишься.

Выпрямившись и проведя рукой по ее руке, он крепко сжал ее маленькую ладонь и потянул за собой, добавив:

— Заходи. Жарко.

***

Сев на огромный семейный диван, Хи Джэ медленно оглядела просторную гостиную, которую невозможно было охватить одним взглядом.

Элитные бутылки с алкоголем, аккуратно расставленные в настенном шкафу, разительно отличались от бутылок из-под соджу, к которым она привыкла. Не говоря уже о дереве, которое стояло прямо в комнате, и огромной люстре, которая казалась выше ее роста, — все это было ей незнакомо.

Сад, который виднелся через панорамное окно в гостиной, казался картиной в рамке, и она лишь могла догадываться, что именно так выглядят художественные галереи, в которых она никогда не была.

Щелк. Вздрогнув от внезапного звука, Хи Джэ опустила глаза на стол в гостиной, который был размером как пять или шесть обеденных столов в ее доме, сдвинутых вместе.

Се Вон, поставив перед ней стакан с водой, взял со стола уведомление, которое она достала заранее, и плюхнулся на диван рядом с ней.

— Тебе точно хватит только воды? У нас дома много всего вкусного.

И правда, наверное, так. На мгновение ей стало интересно, что же там за деликатесы в холодильнике, и она мельком взглянула на кухню, но тут же перевела взгляд на Се Вона.

— Обойдусь, а где твои родители?..

— В Сеул уехали. Они в последнее время немного заняты. По разным причинам.

То, что отец Се Вона расширяет бизнес, Хи Джэ тоже знала. Она не обращала внимания на шуточки одноклассников о том, что он скоро станет чеболем, но теперь подумала, что это, возможно, не такие уж и пустые слова.

Хи Джэ вдруг вспомнила разговор о переводе, который она слышала от Ха Хён Су. Если его родители переезжают в Сеул, то и Ким Се Вон, естественно, должен поехать с ними...

В тот момент, когда она бессознательно скомкала подол школьной юбки, Се Вон, читавший уведомление, откинувшись на спинку дивана, перевел взгляд на нее.

— Что. Хочешь что-то сказать?

С опозданием осознав, что пялилась на него, Хи Джэ поспешно отвела взгляд и спросила:

— Ты мазью мазал?

— А если нет? Намажешь?

— А где мазь.

Се Вон, который с игривой усмешкой собирался положить уведомление обратно на стол, замер. На этот раз он тоже просто пошутил, но получил совершенно неожиданный ответ. Растерявшись, он послушно кивнул на книжный шкаф напротив и пробормотал:

— Вон в том ящике.

Как только он договорил, Хи Джэ вскочила, подошла к шкафу и достала аптечку. Затем, довольно ловко выдавив немного мази на ватную палочку, она слегка потянула Се Вона за подбородок вниз.

— Ай...

— Не притворяйся.

Хи Джэ прищурилась, глядя на Се Вона, который вздрогнул, как только ватная палочка коснулась его разбитой губы. Видимо, это и правда было притворство, потому что его губы изогнулись в мягкой улыбке.

Бросив на него еще один строгий взгляд, Хи Джэ начала снова прижимать ватную палочку к ране. Вязкая мазь размазывалась, и одновременно на ватной палочке проступала красная кровь.

Может быть, это не было притворством... Подумав, что она могла поторопиться с выводами, Хи Джэ нахмурилась и нерешительно начала:

— Но что всё-таки с твоим лицом?

— Отец избил.

— В смысле...

Она думала, он шутит, но лицо Се Вона было весьма серьезным. Немало удивленная тем, кто оказался виновником этих побоев, Хи Джэ слегка опустила ватную палочку, которую держала у его губ. Се Вон же, откинувшись на диван, спокойно добавил:

— Ты же знала. Что мой отец бандит.

— Но я не думала, что он и на сына руку поднимет...

Се Вон и так постоянно ходил с мелкими царапинами и ссадинами, но Хи Джэ думала, что это просто следы драк с друзьями. Неужели и прошлые раны были делом рук его отца?

Постоянно теребя ватную палочку, Хи Джэ наконец пробормотала тихим голосом:

— У тебя еще никогда не было таких серьезных ран...

— Обычно он лицо не трогает, но в этот раз я тоже немного огрызнулся.

Вспомнив ночную ссору с отцом, Се Вон нахмурился и потер ноющую челюсть.

— Говорит, того, кто берет в привычку лезть на рожон, нужно сразу ставить на место, и даже для собственного сына исключений нет.

Хи Джэ с опозданием поняла, что ее мысли о том, что он, будучи сыном, не знает тех притеснений, которые она терпела из-за того, что она дочь, были весьма узколобыми.

[Терпи.]

Возможно, те слова, которые он сказал ей на мосту, были не просто советом или утешением. Может быть, на самом деле он жил такой же жизнью, полной терпения, как и она. И тогда эти слова были, возможно, обещанием, которое он давал сам себе каждый день...

В тот момент, когда Хи Джэ сглотнула слюну в першащем горле, голос Се Вона снова проник в ее уши.

— Не спросишь, почему?

Склонив голову на спинку дивана, он некоторое время смотрел на нее мрачным взглядом, а затем добавил:

— Или ты уже знаешь? Что я могу перевестись.

Хи Джэ, сжав ватную палочку крепче, молча поджала губы. Она совершенно не умела врать. Издав сухой смешок и повернувшись, Се Вон прислонился спиной к дивану.

— Наверняка Ха Хён Су. У этого ублюдка язык без костей...

Откинув голову назад, он долгое время молча смотрел на высокий потолок. Тем временем в голове Хи Джэ множились бесчисленные вопросы.

Ты правда уезжаешь? Обязательно ли уезжать? До выпуска осталось всего полгода, не лучше ли просто доучиться здесь... Она не знала, имеет ли право говорить такие вещи, и только кусала губы, когда Се Вон спросил первым:

— Что мне делать.

Медленно повернув к ней откинутую голову, он настойчиво допытывался, словно человек, у которого уже есть желаемый ответ.

— Мне правда уехать?

— ...Почему ты меня об этом спрашиваешь.

Хи Джэ не могла смотреть ему прямо в глаза и отвела взгляд. Она боялась, что иначе слова, которые она еще не успела проглотить, вырвутся наружу бессвязным потоком. В конце концов, у нее, которая не была ему ни другом, ни кем-то еще, не было никакого права его останавливать...

— Ты не остановишь меня, Кан Хи Джэ?

Казалось, он очень хотел, чтобы она его остановила. Или это только ей так кажется? Даже если это не было иллюзией, у Хи Джэ была другая причина, по которой она не могла легко ответить.

Она понимала, почему его избил отец. Наверное, он уже сказал, что не хочет переводиться, и пошел наперекор. И если из-за этого он оказался в таком состоянии, как она могла просить его упрямиться еще больше?

В тот момент, когда ее взгляд скользнул по разбитым губам Се Вона, перед глазами промелькнула густая тень. Вскоре на одно ее плечо опустилась тяжесть, а на прямую спину легла твердая рука. Волосы, щекочущие щеку, принадлежали Се Вону.

Уткнувшись лицом в ее плечо, он, не давая ей возможности отстраниться, прошептал:

— Скажи, чтобы я не уезжал.

Низкий, глухой голос мужчины, казалось, заставил вибрировать все ее тело. Тук-тук. Она боялась, что стук начавшего колотиться сердца передастся ему и выдаст ее, но Хи Джэ не могла его оттолкнуть.

Нет, она не хотела его отталкивать. Выронив ватную палочку, она крепко сжала черную футболку Се Вона и переспросила:

— Если я скажу, чтобы ты не уезжал, ты не уедешь?

Можно ли мне тебя остановить. Могу ли я осмелиться быть упрямой...

Ей было жаль своих чувств, которые она только-только осознала. Она не была уверена, что сможет выдержать оставшиеся полгода без него. Даже если причина была совершенно эгоистичной, все равно, все равно, можно ли...

— Не уезжай...

Хи Джэ в конце концов взмолилась еле слышным голосом. Она почувствовала, как вздрогнула рука Се Вона, поддерживающая ее спину. Повернув голову, она увидела, что он тоже смотрит на нее. Долгое время молча глядя ему в глаза, Хи Джэ прошептала еще раз:

— Не уезжай, Ким Се Вон...

— Не уеду.

Наблюдая за румянцем, который медленно расползался от ее белоснежной шеи к подбородку и щекам, Се Вон ответил так, словно его решение уже было принято. В тот же момент его нос, медленно приближавшийся, коснулся переносицы Хи Джэ, и она резко вскочила с места.

Их губы чуть не соприкоснулись. Сердце билось так, словно готово было вырваться из груди в любую секунду. Совершенно не зная, что делать в ситуации, с которой она столкнулась впервые в жизни, она попыталась слепо сделать шаг, но он первым схватил ее за запястье.

— Тебе же нужна подпись на уведомлении.

Потянув ее за тонкое запястье и усадив обратно на диван, Се Вон на этот раз крепко обнял ее за плечи сзади и продолжил:

— Скоро придет дедушка.

— ...

— Я не буду делать глупостей. Просто давай посидим так немного...

Се Вон снова положил голову на плечо Хи Джэ и потер посиневший глаз, словно капризный ребенок.

— Мне же больно. Пожалей меня немного.

Все места, которых касалось его дыхание, стали горячими, словно обожженными.

И губы, и уши, и даже плечо под тонкой летней формой...