После того как старейшину Е взяли под стражу, кто-то из учеников отправился за другими старейшинами, чтобы провести суд.

В ожидании их прибытия в зале внезапно воцарилась тишина — такая неловкая, что становилось не по себе.

Слева стояли Е Лунъюань, Е Лунчжао и Е Юньтан, а справа — Хань Фэн, Цзян Сужоу и Цзян Хуайян.

Цзян Сужоу осмотрела Е Лунъюаня с головы до ног и спросила:

"Е Лунюань, что ты тут делаешь?"

Е Лунюань улыбнулся и прищурился:

"Если я не ошибаюсь, младшая сестра Цзян впервые заговорила со мной первой, верно?"

"Тьфу."

Цзян Сужоу взглянула на его собачье выражение лица, демонстративно закатила глаза и даже не захотела отвечать.

Но Е Лунъюань не утратил самодовольства и продолжил:

"Вообще-то, это дело меня не касается, я просто пришёл послушать. В конце концов, Е Лунчжао и Е Юньтан — мои братья по клану. Один занимается изготовлением пилюль, другой их принимает. Раз уж у того, кто принимал пилюлю, возникли проблемы, то, естественно, вопросы должны быть к тому, кто её изготовил. Это наше семейное дело, вот я и пришёл посмотреть.

А вот зачем здесь ты, младшая сестра Цзян? Это же не имеет к тебе никакого отношения, верно?"

Цзян Сужоу, обладая холодным нравом, даже не стала отвечать. Она и раньше недолюбливала Е Лунъюаня, а теперь, когда узнала, что он подставил Хань Фэна, стала смотреть на него ещё более неприязненно.

Она промолчала, но вместо неё заговорил Цзян Хуайян:

"Хань Фэн — партнёр моей сестры. Если у него неприятности, то, конечно, она должна прийти и поддержать его. Ведь она только-только после долгого отбора нашла себе достойного суженого, и не позволит всяким проходимцам его подставлять."

Когда прозвучало словосочетание «достойный суженый», и Е Лунъюань, и Цзян Сужоу одновременно распахнули глаза от удивления.

Цзян Сужоу была поражена — все прекрасно знали, что она выбрала Хань Фэна вынужденно, но как же так получилось, что в устах её родного брата это превратилось в «долгий отбор»?

А Е Лунъюань был шокирован другим — почему Цзян Хуайян так высоко оценивает какого-то ученика низшего ранга, да ещё и калеку?

Ты ведь родной брат Цзян Сужоу! Разве у брата не должно быть врождённой неприязни к ухажёрам сестры? Разве он не должен видеть в любом потенциальном зяте изъян?

Ты годами смотрел на меня косо, а теперь вдруг полюбил Хань Фэна?

Цзян Сужоу ещё молода, у неё может быть плохой вкус — но тебе-то уже за двадцать, неужели и у тебя такой же?

Е Лунъюань глубоко вздохнул и сдержанно произнёс:

"Старший брат Цзян, как ученик зала правосудия, ты ведь должен говорить, опираясь на доказательства. Кто тут «проходимец»?"

"Кто является проходимцем, тому и самому должно быть ясно. А если человек не проходимец, то и не станет принимать обвинения на свой счёт. Что такое? Я ведь говорил о подлеце, а не о тебе, младший брат Е. Или же… это ты подстроил ловушку, чтобы оклеветать моего будущего зятя?"

Сказав всё это, Цзян Хуайян издевательским тоном продолжил:

"Ай-ай-ай, бывают же такие подлецы: соревнуются за партнёршу, проигрывают в честной борьбе — и начинают прибегать к подлым, гнусным методам. Уже не раз пытаются устранить соперника, подсылая убийц, а когда убийства не удаются, принимаются строить козни. Что ж, как говорится, собачье мясо не подают на приличный стол.

Стыд и позор!"

Как только он сказал всё это, Цзян Сужоу резко вскочила на ноги и гневно воскликнула:

"Брат! Что ты сказал? Он посылал убийц за Хань Фэном? Да ещё и не раз?!"

Цзян Хуайян и Хань Фэн переглянулись. В их душе что-то екнуло: чёрт, прокололись!

Хань Фэн поспешил сгладить ситуацию:

"Ха-ха, сестра, не волнуйся. Это пустяки, всего-то две попытки. В обоих случаях старший брат Цзян помог мне отбиться. Я ему очень обязан."

"Да-да-да, это я помогал! Ну, я же его шурин!" весело хлопнул Хань Фэна по плечу Цзян Хуайян.

Он знал, что Хань Фэн пока не хочет раскрывать свою силу перед Е Лунъюанем.

Видя, как они оба болтают о нападениях так беспечно и в шутливой манере, Цзян Сужоу с подозрением прищурилась.

С каких это пор они стали так близки?

А вот Е Лунъюань лишь холодно усмехнулся:

"Хм. Не стоит бросаться голословными обвинениями. За клевету можно и ответить.

Ладно, оставим прошлое. Давайте разберёмся с тем, что случилось сейчас. Мой брат использовал выращенные младшим братом Ханем травы для изготовления пилюль, а затем другой мой брат выпил его пилюлю. В итоге он то ли ранен, то ли отравлен.

Так что ответственность, боюсь, лежит именно на младшем брате Хане, не так ли?"

Хань Фэн холодно усмехнулся:

"Младший брат Е, твои слова неверны. Я передал вам лекарственные травы, и с ними не было ни малейших проблем. Их свойства превосходны — это лично проверил старший брат Чжан Сян, и даже составил расписку, в которой подтверждается, что с травами всё в порядке, после чего их забрали.

Так что случившееся ко мне никакого отношения не имеет.

Кто знает, может, ваш алхимик просто недостаточно умел? Испугался пробовать своё же лекарство и заставил родственника послужить подопытным?

В итоге что-то пошло не так — и кто в этом виноват?"

В этот момент из заднего зала вошёл старейшина зала правосудия. Пока он шёл, его голос разнёсся по залу:

"Меня зовут Ван. Я главный судья в этом деле. Всё, что вы только что говорили, я слышал.

Теперь предоставьте мне доказательства. Я лично их рассмотрю."

Он уселся на главное место.

Е Лунчжао тут же шагнул вперёд, положил на стол три расписки и бутылочку с пилюлями, после чего сказал:

"Старейшина, прошу взглянуть.

Этот документ — расписка Чжан Сяна о приёме лекарственных трав у Хань Фэна. Здесь есть его личная подпись.

Этот — подтверждение поступления трав на склад на пике алхимии. В нём указано, что травы поступили именно от Хань Фэна.

А этот — ведомость о выдаче трав ученикам, подписанная как учеником, так и ответственным за склад.

Доказательства неопровержимы: травы действительно выращены Хань Фэном.

Из пяти собранных четырёхлистных орхидей было изготовлено пять пилюль конденсации ци.

Одну выпил Е Юньтан, остальные четыре находятся здесь."

Хань Фэн внимательно посмотрел на стол, на котором теперь лежали расписки и пилюли.

Хороши доказательства, ничего не скажешь.

Цепочка улик так безупречно выстроена — чтобы меня подставить, вы действительно изрядно постарались.

Старейшина молча изучил лежащие перед ним расписки, кивнул, затем спросил:

"Хань Фэн, а твои доказательства?"

Только после этих слов Хань Фэн достал свою расписку.

Если честно, до прибытия Цзян Хуайяна он даже не думал её показывать. Он опасался, что если старейшина связан с семьёй Е, он попытается уничтожить улики.

И, как оказалось, он не ошибся — старейшина действительно принадлежал к клану Е. Хорошо, что он предусмотрел запасной план.

Хань Фэн положил расписку на стол и сказал:

"Старейшина, это та самая расписка, которую оставил старший брат Чжан Сян, когда забирал травы. В ней ясно указано, что он лично проверил их свойства, убедился, что с ними всё в порядке, и только после этого поставил подпись и печать."

Старейшина Ван снова кивнул, затем повернулся к Чжан Сяну:

"Чжан Сян, этот документ действительно твой?"

Чжан Сян тут же вскочил и ответил:

"Да, старейшина. Это действительно моя расписка, и травы я тоже сам забирал и передавал на пик алхимиков."

Старейшина вновь кивнул и сказал:

"В таком случае можно считать доказанным, что травы Хань Фэна были исправны и прошли проверку..."

"Нет-нет-нет, старейшина! Я не проверял их свойства!"

Внезапно Чжан Сян повысил голос.

Глаза Хань Фэна тут же прищурились.