8

…

...

Во рту был неприятный вкус пыли и, кажется, сколько-то ее она даже вдохнула. Когда она рефлекторно откашлялась, движение отозвалось резкой болью сбоку лица, словно кожу с него содрали теркой, и она закричала. Кана прикрыла правой рукой ноющую щеку и тут осознала, что лежит на земле.

— …А?

Куда делся пистолет, который был у нее в правой руке? Нет, что еще важнее — почему она вообще осталась жива? Что произошло?

Кана осторожно приподняла голову. Кепка слетела, волосы распустились. С них сыпалась какая-то пыль или мелкий песок.

Что произошло? Она промахнулась и ранила себя в голову, но недостаточно сильно, чтобы умереть?

Она достала телефон и посмотрела на свою голову через камеру. Крови не было, но выглядела она ужасно: все лицо было покрыто грязью и дорожками от слез, волосы торчали во все стороны, а стоило пошевелиться, как с них снова сыпалась эта пыль…

— Что это? Красный песок…? Резина…?

В воздухе резко пахло жженым ластиком.

Произошло что-то необъяснимое, но две вещи были очевидны — Кана жива, а пистолета у нее больше нет. Он взорвался? Или взрывной волной его отбросило от нее? Должен был произойти какой-то взрыв, потому что Кане казалось, будто ее ударили бейсбольной битой по макушке.

У нее не осталось больше ничего. Слезы высохли, и у нее даже не было сил жалеть себя. Такая опустошенность была знакома людям, пытавшимся покончить с собой. Она смутно помнила, что читала: Рюноскэ Акутагава тоже писал об этом. Она чувствовала себя жалким куском плоти, у которого не осталось причин продолжать существовать.

Ее разум был совершенно пуст, когда она поднимала руку, удерживая телефон словно по мышечной памяти. Но вдруг пальцы ощутили, что к задней стороне телефона что-то прилипло. Это был маленький стикер с написанной на нем… рекламой? «БЕСПЛАТНЫЙ ваучер на кофейный комбо-набор! Ждем вас в кафе „ЛикоРеко“ в любое время!»

Ваучер был написан от руки, как билет на школьное мероприятие, старательно и аккуратно выведенный прилежным учеником.

При упоминании кафе, Кана бессильно поднялась на ноги, крепко сжимая бумажку в руке. Словно человек, умирающий от жажды в пустыне, она повернулась спиной к станции и поплелась к своему оазису — «ЛикоРеко».

Кафе выглядело настолько стильно, что никто не смог бы пройти мимо, не остановившись, чтобы рассмотреть его получше. В такой поздний час оно уже обязано было быть закрыто, но внутри почему-то все еще горел свет, а на двери по-прежнему висела табличка «OPEN». Почему они не закрылись в обычное время? Кана толкнула дверь, как будто за ней скрывалась ее последняя надежда на спасение.

«Динь-дилинь!»

— Кана, добро пожаловать в кафе!

Внутри была только Тисато, одетая в красную школьную форму. Она выдвинула стул у стойки и жестом пригласила Кану сесть.

— Эм… у меня есть вот это…

Кана показала Тисато ваучер, который сильно помялся, пока она тискала его в руке. Тисато улыбнулась и взяла его.

— Одну секундочку!

Было очень поздно, а Кана выглядела… неописуемо, но Тисато ни о чем не спросила. Она обслуживала Кану как обычного посетителя.

Аромат кофе, готовившегося в сифоне, распространился по воздуху. Это был согревающий, душистый, глубоко успокаивающий запах.

— Как говорит Учитель, у вкусного кофе есть магическая сила. Сила делать людей счастливыми… И, может, это только мне так кажется, но пить кофе ночью всегда как-то необычайно. Наверное, в ночном кофе даже больше магии, чем в дневном. Немного чувствуешь себя виноватой из-за того, что пьешь его так поздно, но он тебя успокаивает и полностью расслабляет… Ой, подожди, кажется, оба эти слова означают одно и то же?

Не было ли это успокаивающее ощущение, этот аромат, мягко обволакивающий измученную душу Каны, прикосновением магии?

Когда кофе был готов, Тисато дала чашку Кане прямо в руки, вместо того чтобы поставить на стойку.

— Сначала попробуй всего один глоток. У меня не получается такой вкусный, как у Учителя, но, может, и в этом есть чуточку магии? Ну, сама мне скажешь!

Кана сделала, как сказала Тисато, и отпила глоточек кофе. Обычно она не пила черный, но… было волшебно вкусно. Тепло, которое она почувствовала внутри после глотка, было не просто изменением температуры. Напряжение начало уходить из ее тела.

— Очень вкусно… — тихонько произнесла она.

Тисато улыбнулась.

— Отлично! А теперь, Кана, вспомни, что было написано на ваучере? Он же не только на кофе. Он на кофейный комбо-набор! Ты можешь совершенно бесплатно заказать еще что-нибудь… Так что же ты хочешь?

Кана посмотрела на Тисато, на ее лицо, которое одновременно казалось удивительно детским и взрослым. Она была такой красивой, такой милой и… такой доброй, что хотелось, чтобы она тебя побаловала.

— Я в самом деле могу… попросить все, что захочу?

Тисато кивнула с серьезным видом.

— Ага, все что угодно! Скажи мне, Кана... Что ты хочешь?

Кана думала, что слез у нее больше не осталось, но, когда Тисато спросила ее об этом, глаза снова наполнились слезами.

— Ты можешь… помочь мне…? — спросила она дрожащим голосом.

Глаза Тисато блеснули, когда она улыбнулась.

— Конечно! — уверенно ответила она и обняла Кану — мягко, искренне, крепко прижав ее к себе. — Ты прошла через ад и вернулась, да?

— Откуда ты…?

Тисато не могла ничего знать о Кане, та никогда не рассказывала ей о Кёко, и о школе… Так почему Тисато это сказала? Она говорила так, словно Кана была для нее открытой книгой.

— Ты вытерпела больше, чем вообще должна была терпеть, Кана.

Кана обхватила руками Тисато и обняла ее в ответ, ища утешения.

— Да…

— Но теперь все хорошо. Оставь все мне.

— Спасибо!

Кана не могла перестать плакать, слезы сами текли из глаз. Она больше не могла произнести ни слова. Тисато держала ее в объятиях, гладила по волосам и, казалось, совершенно не возражала против того, что слезы Каны пропитывали ее форму. Уже одно это делало Кану счастливой.