Для Седрика слова Лили были слаще мёда. Так приятно было это слышать, что он не мог не удивиться.

- Так внезапно?

- Ну… когда я болела, я думала и сожалела о многом.

- Ясно.

Эти слова убедили Седрика, ведь Лиллиен действительно чуть не умерла от лихорадки.

- Все мои радости и привилегии стали возможны благодаря людям с земель Турина, и мой долг их защищать.

Она подняла взгляд и посмотрела на Седрика так, как могла только она. Этот взгляд бледно-голубых глаза был слишком ему знаком.

Она унаследовала его от отца.

- Но с властью приходит и ответственность, которую я готова взять.

Привыкший излагать свои мысли прямо и кратко, без лишней риторики, Седрик в этом очень походил на их отца. Тот тоже всегда говорил именно так.

Седрик рассмеялся.

- Это по наследству передаётся?

- А?

- Нет, ничего.

Здравой стороной разума Седрик всё же понимал, что не стоит полностью доверять словам Лиллиен.

«В конце концов, она ещё ребёнок».

Сегодня она показала зрелую сторону себя, о которой он раньше и не догадывался, но велика вероятность, что она снова поменяет своё мнение.

«Но, если честно…»

Разве он не хотел в это верить?

И их почивший отец, и сам Седрик — оба они были солдатами. И разве слова Лиллиен не были теми самыми, которые хочет услышать каждый воин, рискующий жизнью на поле боя во имя страны?

Конечно, как феодал и глава семьи, он был полностью доволен тем, что сказала Лили.

«А правда ли это, ей ещё придётся доказать своими поступками в будущем».

Решив: пусть будет так, Седрик мгновенно почувствовал облегчение.

- Это всё, что ты должен был услышать.

- Угу.

- А ты что-нибудь хочешь сказать?

Седрик в ответ помотал головой, Лиллиен робко смотрела на него. Она расслабленно улыбнулась.

«Фух».

Лиллиен не заметила, что Седрик внимательно наблюдает за ней. Она думала лишь о том, что было бы здорово, если бы сегодняшний разговор помог Седрику изменить своё мнение о ней.

«Хорошо начали, на сегодня лучше закончить».

Решив так, Лиллиен уверенно поднялась с места. Она не будет больше задерживать такого занятого человека.

- Раз ты занят, я пойду.

- Уже?

Подумавший об этом Седрик вогнал сам себя в ступор. «Уже». Мог ли он сказать, что жалеет об окончании беседы с девчонкой?

- Братец?

Седрик был обеспокоен. Но что ещё он мог сказать? Что он может сказать своей сестре, которую намеренно держал на расстоянии ещё до того, как она выросла, из-за страха быть неправильно понятым мачехой?

Подумав об этом, он пришёл к следующему:

-…Может, у тебя есть какие-то вопросы?

Лиллиен не совсем поняла, что Седрик имеет в виду, и захлопала глазами.

- Ну, например, кто твой жених?

- Ах, точно.

Если быть совсем уж честными, Лиллиен даже не знала, кем он является.

«Даже так».

Седрик странно покосился на Лиллиен. Она запоздало покрылась холодным потом, который не выступил даже под его суровым взглядом.

Лили попыталась спокойно улыбнуться.

- Я не знала, что об этом можно спросить.

Их отец, покойный маркиз Туринский, и его жена погибли из-за поломки кареты. Обстоятельства их смерти были весьма и весьма подозрительными. Слишком, чтобы списать это на несчастный случай.

Решение о помолвке было принято сразу после того, как Седрик и Лиллиен потеряли родителей, и это не была какая-то обычная свадьба.

Она была нужна, чтобы сформировать альянс, и являлась частью плана по подготовке к ужасному событию: убийству главы рода. Но всё это было засекречено.

Поэтому она и не стала спрашивать. И так знала, что ответа не получит.

- Я думала, многого мне и не расскажут. Я ведь ещё мала, чтобы хранить секреты.

- Ого.

Иронично, но взрослее вещей Лиллиен ещё не говорила никогда.

Седрик был ошеломлён и в то же время восхищён.

Такие слова могли прозвучать только в случае, если говорящий прекрасно понимал ситуацию, её уровень секретности и имел благоразумие её избегать.

Даже если бы об этом стало известно, он был уверен, что не из-за этого ребёнка.

Тогда…

-…Наверное, тебе бы следовало хотя бы знать его имя. В конце концов, это твоя помолвка.

Настала очередь Лиллиен удивляться.

«Может, меня… разоблачили?»

- Но, если… ты не хочешь…

- Нет-нет!

Лиллиан тут же замотала головой.

- Очень хочу. Расскажи, молю.

Оказалось, притворяться, что она не знает того, что ей на самом деле известно, сложнее, чем она думала. Поэтому, когда появилась возможность, Лили подумала, что неплохо бы и выслушать, что ей скажут.

- Твоего жениха зовут…

И тогда Лиллиен поняла: её жених был человеком, сравнимым по титулу с маркизом Турина.

- член Императорской семьи, Рыцарь Золота, Дамьен Вальмера Эрнст Рупенвейн.

Единственный, кто заслуживает таких почестей в этой Империи…

- Он младший брат бывшего Императора Солнца и нынешнего Императора, а также Великий Князь Империи.

Куда ни глянь, одна голубая кровь.

- Удивлена?

- Немного.

Вместо того, чтобы удивиться, она поняла:

Говорят, что феодалы правят как короли на своих территориях, но императорская семья есть императорская семья.

Рупенвейн – фамилия, провозгласившая себя императорской. Они сглаживали волнение в неспокойные времена и подчиняли феодалов, которые вели себя на своих землях слишком развязно, делая их своими подданными.

И среди них был жених Лили, Дамьен Рупенвейн. Он считался ближайшим потомком Первого Императора, что был самым искусным в военном деле среди нынешнего поколения дворян.

«Он был таким важным человеком, мой муж…»

В любом случае, ей повезло, что будущее не изменилось случайным образом и пошло по уже известному пути.

Способ, которым Лиллиен контролировала свои эмоции, казался Седрику весьма своеобразным.

- Если что-то нужно, только скажи…

- А? Нет-нет, всё хорошо.

Сказала как отрезала.

Седрик слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. Она и раньше не была особо капризным ребёнком.

В тайне его огорчало, что она ничего не просит, и это было странно.

- Я могу, так что не бойся просить.

Эти слова он неохотно произнёс таким тихим тоном в отличие от обычно твёрдого тона хладнокровного Седрика.

«Что это с ним?»

Лиллиен склонила голову и внимательно уставилась на брата.

Двенадцатилетняя Лили, потерявшая не так давно родителей, побаивалась своего брата, старше её на девять лет.

Однако по какой-то причине Лили теперь стало понятно, кто здесь весомо повзрослел.

В глазах, спрятанных за тёмными кругами усталости, застыло выражение колкого раздражения. Тяжесть ноши маркиза, кажется, была достаточно обременительной.

«Ах, ну конечно».

Не только Лили потеряла своих родителей. Седрик тоже лишился отца. Ему пришлось в ускоренном порядке занимать его место, не обращая внимания на собственное потрясение от случившегося.

Это значило, что ему пришлось рассчитывать стоимость похорон ещё до того, как он смог оплакать родителя.

Ему был всего двадцать один год. Он всё ещё был больше мальчишкой, чем юношей.

Он был слишком молод, чтобы справляться с таким невероятным давлением и стрессом.

Она могла себе представить, в каком отчаянии он, должно быть, был.

«Разве не было бы ещё больнее, если бы ему пришлось скрывать свою слабость ото всех?»

Так что, видимо, даже такая мелочь, как разговор с неожиданно кроткой младшей сестрой, сказавшей что-то необычное, заставил его открыть ей своё сердце. Настолько, что она даже удивилась.

Это было прискорбно. Однако даже только высказывание подобных мыслей могло ранить его чувства. Поэтому Лиллиен лишь осторожно спросила:

-…когда ты последний раз спал?

Седрик заволновался. Обычно он бы ответил просто «не твоё дело» и разговор бы завершился.

Но почему? Ему сейчас нелегко. И Лиллиен не была из тех, от кого ему следовало прятать свои слабости.

Она была его сестрой. У них один отец.

Седрик, задумавшись, приоткрыл рот.

- …Неважно. Это не то, о чём тебе следует волноваться.

Лиллиен сразу же догадалась о смысле его слов.

- Ты вообще не спал.

- Я вздремнул.

- Сколько, три часа?

- А двух уже недостаточно?

А на деле всего час. Седрик невольно отвёл взгляд.

Лиллиен, без труда прочитавшая ответ в неловкой тишине, тяжело вздохнула.

- Но так нельзя. Подумай о своём здоровье.

- Не о чем тут думать.

Несмотря на сказанное, Седрик поймал себя на том, что смеётся над самим же собой.

Ему вообще не следовало ничего говорить, чтобы не заставлять её волноваться. Оставлять подсказки, чтобы все догадались о твоём состоянии, ничем не отличается от того, чтобы просто взмолиться о помощи.

- В любом случае, не стоит волноваться.

- Вот как? Если мой брат будет продолжать в том же духе, я останусь сиротой.

Выражение его лица ничуть не изменилось, но по тому, как он даже перестал дышать, было ясно, что Седрик и не задумывался об этом с такой точки зрения.