Лиллиен всё ещё смотрела на него. Седрик до сих пор не понимал, в чём он провинился.

«Вот же ж».

У Лиллиен были голубые раскосые глаза, такие нежные и прекрасные, но при этом сейчас они смотрели на него испытывающе.

Увидев этот взгляд, Седрик стал чувствовать себя виноватым. В голове эхом отдалось слово: «Сиротой».

Ну разумеется. Теперь только эта малышка осталась его семьёй.

- Я тебя понял.

Спасибо и на том, что они не остались совсем сиротами. Они не одни.

Теперь Седрик смотрел на Лиллиен иначе. Он внезапно осознал, что то странное чувство паники и беспомощного отчаяния, что пробегало у него по спине с момента гибели отца, было вызвано не только свалившейся на него ношей бремени главы семьи.

Он был напуган.

Чувствовал себя полностью одиноким в этом огромном ужасном мире.

Семья Ислар оберегалась поколениями. Она славилась тесными преемническими связями, и в ней не было такого понятия, как «дальний родственник».

Но что такое вообще родство?

Как только он по-настоящему осознал свою семейную связь с Лили, Седрик почувствовал, будто он наконец-то нашёл свой дом после долгих скитаний.

Для него было абсурдно странно ощущать облегчение от этого.

Более того…

«Кажется, она беспокоится обо мне».

Чувствует ли это дитя то же, что и он?

В одно мгновение его сердце забилось чаще.

Седрик протянул руку и легко погладил Лиллиен по голове, даже не осознавая этого.

- Братец?

Лиллиен смутилась, но не отошла. Седрик ещё немного погладил её.

Она была меньше и нежнее, чем ему раньше казалось. Будто девочка сломается, если дотронуться до неё слишком грубо или хотя бы неаккуратно, поэтому Седрик был осторожен и внимателен.

«Если задуматься, разве мне не говорили, что у неё лихорадка?»

И это вновь его поразило. Он чуть не потерял её даже до того, как понял, насколько она ещё мала. Когда Седрик подумал об этом, его сердце в ужасе замерло.

«…Это было бы просто ужасно».

Лиллиен даже предположить не могла, о чём сейчас думал Седрик. Он просто вдруг начал гладить её по голове, и это вызывало беспокойство о его психическом здоровье.

«Думаю, надо как-то изменить нить разговора, так ничего путного не выйдет».

Лиллиен ещё раз вздохнула.

- Знаешь, я передумала. Мне кое-что нужно.

- И что же?

- Чтобы ты поспал.

Седрик остановил руку. Лиллиен стала выдвигать конкретные условия:

- Хотя бы три часа. Справишься? Уверена, маркиз Турина, глава семьи Ислар, не обманет меня.

Её слова вызвали немного неожиданный эффект.

-…Ха, ха-хах!

Седрик покатился со смеху, чем очень удивил Лиллиен.

«Он не похож на того, кто стал бы так смеяться».

Изумлённое лицо сестры вызвало у юноши новую волну смеха. Когда от её спокойного выражения лица не осталось и следа, она наконец-то стала выглядеть, как положено ребёнку.

- Справлюсь, - кивнул он, мягко улыбнувшись, - если такова твоя просьба.

Скажи ему это кто-то другой, он бы не стал и слушать, но, раз это говорит Лили, то ничего не случится, если он один раз её послушает.

Потому что теперь у него осталась только она.

***

Седрик всегда ненавидел ложь. Ему казалось невозможным взять свои слова назад, в каком бы настроении и состоянии он их ни произнёс.

Его внутренние убеждения не позволяли ему нарушить обещание, данное ребёнку.

Это значило, что он всё-таки поспал три часа, как и обещал Лиллиен.

- Судя по Вашему лицу, Вам получше.

- Аллен.

Аллен Хейфорт, молодой дворецкий замка, занявший эту должность одновременно с Седриком, поскольку предыдущие господин и дворецкий скончались в одно время.

Хейфорты, знатная семья, носящая титул виконтов, были не только слугами, но и вассалами в подчинении маркиза из поколения в поколение.

Аллен был не только управленцем домашнего быта, но также советником главы семьи и сопровождающим в экстренных случаях.

Он, как правая рука хозяина, не стал уточнять причины блажи господина, не знавшего, как ему взять перерыв в бесконечных рабочих делах, вне зависимости от того, как увещевал его советник.

- Я думал, Вы так и скончаетесь, но я рад, что Вы пришли в себя и не дошли до крайности.

Седрик притворился, что не услышал этой насмешки своего друга детства.

- Я позвал тебя по семейным делам.

- Я Вас слушаю.

Седрик молча протянул бумаги, не глядя на него. Аллен, не задавая вопросов, взял.

«Это план бюджета».

Глаза Аллена слегка расширились.

«Полностью переделанный годовой бюджет для Лиллиен?»

Независимо от сферы, траты лишь росли. Даже только на первый взгляд бюджет казался больше предыдущего по меньшей мере в пять раз.

- Мой господин…

- В роду Ислар остались только она и я. Мой отец был занят работой, а девочка совсем юна, так что, должно быть, он оставил её полностью на мою мачеху, - Седрик усмехнулся, затем цокнул языком. – Она дочь семьи Ислар, она же станет частью императорской семьи. Поэтому пускай это будут её финансы на год.

- Но это не имеет никакого смысла.

Даже с учётом вышесказанного, нет необходимости увеличивать бюджет аж в пять раз.

Аллен внимательно смотрел на господина. Седрик, занятый другими документами, или просто делающий вид, что занят, не хотел слышать возражений.

«Что-то случилось».

Что-то точно было не так, но Седрик не желал об этом говорить.

Говоря честно, отношение господина к его родственникам было сугубо его личным делом.

Если Седрик сам не хочет это обсудить, даже преданный Аллен не будет его спрашивать.

- Я Вас понял. Сделаю всё, что в моих силах.

- И ещё кое-что.

- Да?

Седрик обмакнул перо в чернила изящным движением и вытащил его. Некоторое время был различим лишь тихий скрежет пера по бумаге.

- Кто сейчас следит за ребёнком?

- Насколько мне известно, горничная бывшей госпожи.

Если это горничная мачехи… Седрик нахмурился.

- Та женщина, что была её помощницей.

Няня Лили была ближайшей служанкой его мачехи и всегда принимала непосредственное участие в издевательствах над Седриком. Аллен и Седрик знали по своему опыту, что эта женщина была чистым злом.

- Хм.

Седрик нахмурился ещё больше.

- Последи за ней какое-то время.

- Как скажете.

Аллен аккуратно кивнул и поднялся с места.

- В любом случае, как бы там ни было, я рад, что Вы взяли перерыв. Теперь мне не придётся избегать матушку. Впервые за долгое время.

Мать Аллена, виконтесса Хейфорт, была главной экономкой и отвечала за служанок в замке Турин. Когда-то она была няней Седрика.

Всякий раз, когда Седрик доводил себя до предела, она отчитывала своего невиновного в этом сына за то, что тот не проследил за юным господином.

Седрик коротко вздохнул.

Он ничего не ведал о заботах своей свиты.

«Как бы там ни было…»

Имперская система организации аристократии отличалась от других стран. В ней было семь Избирателей.

Когда Рупенвейн ещё не был правителем, первый Император склонил феодалов, правящих в своих провинциях, на свою сторону с помощью различных привилегий и использовал их в качестве своей основной поддержки. Так появились Избиратели.

Они могли проголосовать против суверенитета Императора. Если на собрании Избирателей будет принято единогласное отрицательное решение, Император лишится титула и власти.

Маркиз Туринский был одним из таких.

«Разумеется, на заседаниях ещё никогда не было такого единодушия».

Однако обладать властью свергнуть императора было большой честью и привилегией, даже если она была близка к номинальной.

Кроме того, род Ислар был древнее самой Империи. Все богатства и весь почёт, накопленные под этой фамилией за долгие годы, оказались полностью в распоряжении Седрика.

Пока юная, ничего не знавшая Лиллиен болела и отказывалась от помолвки, он должен был педантично разбираться с упавшей на него лавиной убийственной работы.

У него не было возможности сказать жалкое: «сначала вольюсь в процесс». И никто бы не похвалил его за то, что он хорошо справляется.

Он даже не мог закончить сегодняшнюю работу. Приходилось терпеть и терпеть, а когда Седрик всё же случайно погружался в сон, в этих снах его погибший отец плакал кровавыми слезами.

- Ничтожество!

«Чёрт».

Обходясь всего двумя или тремя часами сна, полных кошмаров, Седрик снова погружался в работу.

Он задыхался от бремени и вины за то, что так и не смог достойно занять место своего умершего отца, как бы сильно ни старался, но и расслабиться он не мог. Седрик лишь качал головой и игнорировал все советы.

- Вы всегда так старательно работаете. Если Вы сделаете перерыв, мы с матушкой будем меньше волноваться за Вас.

Седрик ничего не ответил. Аллен посмотрел на господина, что вновь сосредоточился на навалившейся на него работе, но всё, что ему было дозволено, это наблюдать, как его лучший друг погружается в отчаяние.

Тихо вздохнув, Аллен отступил. Дверь за ним закрылась.