Благодаря случайности она получила воспоминания из возможного будущего, но Лиллиен всё ещё была всего лишь двенадцатилетней девочкой. Для Лили это был не мир сказочной истории, которую она когда-то прочитала, а жестокая реальность.

Она будто жила свою вторую жизнь. В этот раз Лиллиен хотела сблизиться с братом, своим единственным оставшимся родственником.

Однако…

- Всё это…

Лиллиен потеряла дар речи, смотря на кучу подарков перед ней.

- Это подарки для юной госпожи от господина.

Видимо, Седрик ещё больше, чем Лиллиен, желал наладить отношения. Среди подарков были большие красивые коробки, украшенные разноцветными лентами, а также поменьше, обёрнутые шёлком и бархатом. Всё это было сложено в небольшую гору. Столы, кофейные столики, диваны, кресла, даже подоконники и пол. Было очень сложно найти место, где бы ни лежало ни единого подарка.

Горничная сама принесла самую большую коробку, поскольку Лиллиен всё ещё была крайне растеряна.

- Я открою, юная госпожа.

- Подожди.

Лента соскользнула, коробка раскрылась прежде, чем она успела возразить. Там лежал огромный плюшевый медведь. Настолько, что своими лапами он мог легко обхватить Лиллиен.

«Должна ли я говорить, что он гигантский?»

И, всё же, несмотря на размер, его круглые кукольные глазки и каштановая шерсть в завитках выглядели мило.

Та часть Лиллиен, которой всё ещё было двенадцать, смотрела на игрушку с безумным восторгом. Вернее, так предположила одна из горничных.

- Хотите потрогать, юная госпожа?

- Да…

Не отдавая отчёта своим действиям, Лиллиен дотронулась до пухлой лапы медведя.

«Ого».

Когда она пришла в себя, уже было слишком поздно.

- Тогда дальше вот эту откроем.

Лили даже никто не спрашивал.

Служанки усадили Лиллиен на медведя и стали одну за другой открывать коробки.

Гребень из слоновой кости, инкрустированный драгоценными камнями; пушистые тапочки с подкладкой из драгоценного меха белой лисы; платье в жемчуге; широкая шляпа с кружевной вуалью, закрывающей лицо; холст на мольберте и цветные карандаши, украшенные лучше, чем узорные заркала; старые книги с удивительными иллюстрациями, выполненными сусальным золотом и дорогими красками…

Даже косметика, которой Лиллиен было пока ещё рано пользоваться. Как и ожерельем со сверкающими бриллиантами в виде капель воды, свисающими, как ледышки.

И всему этому не было ни конца ни края.

Другая часть Лиллиен, что была достаточно взрослой, чтобы пользоваться множеством из этих милых вещиц, подумала:

«Вот что случается, когда тратишь кучу денег хоть на что-то, что может понравиться юной аристократке…»

Но зачем всё это? Начав слегка нервничать, Лиллиен предположила:

«Интересно, является ли это своего рода компенсацией за согласие на помолвку?»

Должно быть, этот вопрос действительно приносил её брату только головную боль, и он был невероятно рад, что проблема решена. Но всё же это всё равно слишком много для такого.

Это слегка смущает, но другого логического объяснения такой горе подарков просто нет.

Эта догадка была так далека от реальности, что Седрик, искренне сожалевший о том, что так поздно обратил внимание на свою единственную сестру, и теперь желавший проводить больше времени с ней хотя бы таким способом, был бы поражён.

Затем что-то странное мелькнуло в глазах Лили.

«Погодите, это же…»

Такой чайник обычно можно было найти исключительно на кухне. Что отличало его от остальных, так это то, что он был сделан из дорогого изящного фарфора, из которого обычно делают чайные чашечки, и украшен необычными узорами. Такие вещи были редкостью в Империи.

Когда Лили наконец-то впервые проявила к чему-то из подаренного настоящий интерес, её горничные быстро достали из коробки остальную часть сервиза.

Чашки, блюдца и небольшие тарелочки, а также набор маленьких несуразных приборов, будто они были сделаны специально для детских рук Лиллиен.

- В других странах очень распространены чайные церемонии. Девушки их особенно любят…

Даже полностью повторив слова купца, горничная всё равно засомневалась в сказанном.

Разумеется, ведь культура чаепитий в Империи ещё не прижилась.

Слуги сами не знали, как заваривать чай, но, если господа хотели, могли попробовать. Хотя скорее всего они не были знакомы с необходимой для этого посудой.

Однако для Лиллиен это оказалось весьма приятным подарком, ведь она знала, что в ближайшем будущем чайные церемонии войдут в моду.

Кроме того, Лиллиен была одной из имперских особ, особенно полюбивших чаепития.

Да, вкус чая значительно различался в зависимости от места его произрастания, времени и способа сбора, а также метода и периода сушки, но Лиллиен была не из тех, кто чувствовал вкус настолько тонко. Ей просто нравилось это ощущение тепла, разливающегося по телу, когда она пила чай.

В Империи были очень долгие зимы. К тому же, замок всё равно оставался замком, как бы его ни пытались утеплять. В каменном здании с высокими сводами потолков всё равно было прохладно, как бы ни горели камины. В такие дни чаепитие было прекрасным способом провести время и передохнуть…

Так, подождите.

«Передохнуть?»

Поглаживая гладкий корпус чайника, Лилиан представила себе лицо человека, который в данный момент больше всего в замке нуждался в отдыхе.

***

- И что же тебя привело?

Седрик Ислар

С тех пор как он сменил своего отца на посту лорда-избирателя Турина, поговаривали, что земли Турин, которые и так были неприступны и не поддавались общественному влиянию, стали настолько защищёнными, что не было в их стенах таких мест, куда можно было пронести хотя бы лезвие.

После потери и господина, и госпожи в одно время из-за загадочного происшествия туринцы стали служить новому хозяину с небывалой ранее преданностью.

Местные были известны во всей Империи как самые верные и гордые подданые. Но теперь, когда такие люди потеряли господина из-за подозрительного случая, неудивительно, что все позабыли об этом и практически сошли с ума.

- Пожалуйста, отомстите за господина!

- Никто не может пересечь Турин так просто, даже императорская семья!

Седрик, по понятным причинам, оказался в центре этого чрезмерного общественного патриотизма.

К счастью, ещё в юности он стал известен своими взвешенными решениями и перфекционизмом.

Его врождённые качества ещё больше обострились после прохождения таких тяжёлых жизненных испытаний и наставлений старших.

Седрику было всего двадцать один, но его не могли раскусить даже опытные старые вассалы.

Лиллиен посмотрела в голубые глаза Седрика, когда он после короткой паузы время спросил о причине её визита. Юноша выглядел суровым и отстранённым.

«Действительно…»

Его подданные наперебой восхваляли его как «саму суть Турина», и он оказался достойным наследником. От одного его вида бросало в дрожь.

Возможно, если бы Лиллиен на самом деле было всего двенадцать лет, как раньше, она бы отступила или разрыдалась.

«Но не сейчас...»

 Теперь она видела, что за холодным взглядом Седрика на деле скрывалась мрачная усталость.

На самом деле работа маркиза не была тяжелой. Седрик уже родился с задатками военного офицера и бюрократа, а также способностью руководить.

Не зря слуги семьи были слепо преданы новому молодому господину.

Молодой человек, который был совершенен в своей работе, за исключением своего юного возраста и сопутствующего ему недостатка опыта.

Что волновало Седрика именно сейчас, так это тяжелое бремя и невозможность заполнить пустоту в душе, оставленную его покойным отцом, что бы он ни делал.

«И даже если так», - подумала Лиллиен. - «Все и так знают, что брату нужна передышка. Но что, если я скажу об этом прямо сейчас?»

Причина, по которой Седрик согласился с просьбой Лиллиен отдохнуть на днях, заключалась в том, что это было слишком неожиданно для него, и он растерялся, не сумев сразу воспротивиться.

«Велика вероятность, что дважды это не сработает…»

Так что Лиллиен ответила своему старшему брату, который спросил её о причинах визита, примерно так: 

- Просто так?

Пропустим подробные объяснения!

Увидев широкую улыбку Лиллиен, Седрик был очень ошеломлён.

- Просто… так?

Он был рождён наследником рода.

Никто и никогда не говорил с ним так.

- У тебя нет других сестёр, а у меня других братьев, так что я подумала: нет ничего странного в том, что я соскучилась без причины.

Она смотрела безучастно, словно спрашивая, не ошиблась ли она в своём ответе, полном детской непосредственности.

Даже если у них обоих голубые глаза, его были как неприступная глыба льда. Но почему же у этого ребёнка такой взгляд, будто её глаза — это первый осенний лёд, который растает на утреннем солнце? Он действительно не знал.

Обращаясь к Седрику, решившему всё же промолчать, Лилиан добавила, застенчиво улыбнувшись:

- И я хотела сказать тебе спасибо за подарки.

У Аллена, который спокойно наблюдал за ситуацией со стороны, возникло лёгкое подозрение.

«Юный господин сдался».

Но скорее не «сдался», а оказался «убеждён».

В любом случае, как Аллен и ожидал, Седрик отложил ручку. Это значило, что он продолжит разговор со своей сестрой.

- Если что-то не понравилось — можешь выкинуть.

- Нет, всё нравится. Я была приятно удивлена, у меня никогда раньше не было таких замечательных вещей.

Несмотря на то, что она была удивлена размером горы коробок, она была искренне рада получать от Седрика подарки, а не презрение.

«Даже если особого смысла в этом не было».

- Все подарки мне подошли.

Тем не менее, она хотела поблагодарить не просто словами.

Лиллиен сняла верхнюю одежду и показала то, что хотела. Это был домашний плащ из искусно сотканного шёлка с меховой подкладкой.

Хотя платье под ним было немного поношенным и коротким, что ей не шло, благодаря нему были хорошо видны новые тапочки, которые подарил ей Седрик.

- Я теперь так хорошо одета, спасибо большое.

- Хорошо, что тебе нравится.

Говоря это совершенно искренне, Седрик подумал:

«В следующий раз надо будет позвать портниху и попросить её подогнать одежду по росту».

К счастью или нет, Лиллиен своими действиями только что побудила своего брата потратить на неё ещё больше денег.

Но она даже не задумалась об этом.

Потому что Лили тоже немного нервничала.

- Поэтому я хочу отблагодарить брата.

- Чем же?

- Я научилась заваривать чай, так что, если ты не против… могу я угостить тебя чаем?