Это было весьма неожиданное предложение. Седрик вскинул брови.

- Ты сама сделаешь?

- А я не могу?

Лиллиен, нервничая, заломила пальцы. Седрик опустил взгляд на её забинтованную руку.

-…Ты поранилась?

- Немного. Когда тренировалась заваривать чай… почти не больно.

На самом деле, она почти не соврала. Просто немного обожглась, когда пыталась взять тяжёлый чайник своими детскими ладошками.

Не было даже волдырей, просто слегка покраснела кожа. Но служанки тряслись над каждым действием юной госпожи после того, как она чуть умерла от лихорадки. Они же подняли шум вокруг случившегося.

Лиллиен считала, что нет необходимости снимать бинты. Также она хотела успокоить этим окружающих её людей и…

-…С этим уже ничего не поделаешь.

Она и сама очень надеялась, что Седрик это скажет, и была рада это услышать.

Не забыв поблагодарить Седрика за предоставленную возможность, Лиллиен действительно начала заваривать чай.

Она была хорошо знакома с этим методом. Но всё же, она обожглась, а её руки и пальцы были слишком слабы, так что она обращалась с чайником очень неуклюже.

К тому же она намеренно делала всё медленней, чтобы все думали, что она никогда раньше этим не занималась.

Лиллиен оглянулась вокруг.

Она уже подготовила оправдание, что «так осторожна, потому что не хочет снова обжечься», если Седрик вдруг спросит, но, к счастью, он ничего не сказал.

Только звон чайных принадлежностей и звук разлива чая отдавался в стенах тихой комнаты. Уставший Седрик откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Он не уснул, но наконец-то для его тела и разума появилось хотя бы немного времени для отдыха.

- Можешь пить, братец.

- М?

Он попробовал чай, и тот оказался… почему-то горьким.

Это произошло, потому что Лиллиен, засмотревшись на Седрика, передержала чайные листья. Но при этом чай был приторно сладким, поскольку Лиллиен добавила в него джем, чтобы нейтрализовать горечь.

«Гадость какая».

Седрик для себя решил, что, если бы чай без джема был более горьким на вкус, он бы никогда не стал его пить.

Если бы его спросили, было ли это вкусно, ответ был бы: «определённо нет».

«Как так вышло?»

Пока Седрик размышлял, стоит ли ему притвориться, что ему нравится вкус чая, Лили попробовала заваренный чай и пробормотала:

- О нет, он невкусный.

«Слава богу, ты сказала это сама!»

Седрика от вкуса прошиб холодный пот, и он был рад слышать, что не он один так считает. Он аккуратно попытался успокоить сестру.

- Это… не так уж и плохо.

- Очень мило с твоей стороны.

Любая другая девочка бы расстроилась, но Лиллиен и бровью не повела.

- Но правда, подумай несколько раз перед тем, как это пить.

Напротив, она прекрасно осознавала, что чай получился так себе.

Седрику это показалось забавным, он тихо засмеялся.

В любом случае, несмотря на плохой вкус чая, тело Седрика приняло сочетание кофеина и сахара с большим удовольствием. Вдобавок, его сознание благодаря короткому промежутку времени, проведённому в ожидании чая с закрытыми глазами, прояснилось.

Это сложно было назвать в полной мере перерывом, но теперь, на удивление, Седрик был полон энергии. Его взвинченные нервы стали постепенно успокаиваться.

Седрик был благодарен Лиллиен за то, что она заботилась о нём, не поднимая лишнего шума.

Так ли это было?

- Могу ли я и завтра сделать братцу чай?

Седрик не смог ничего ответить на это внезапное предложение. Лиллиен тут же отмахнулась.

- Ничего не поделаешь, если ты занят, но...

-…Приходи.

- Правда?

Лиллиен, не ожидая, что получит разрешение, была искренне удивлена. Она с облегчением выдохнула и улыбнулась.

- Спасибо.

Честно говоря, она ожидала, что её не пустят даже на порог, поэтому засияла от радости:

- Я обещаю, я буду тренироваться и постараюсь сделать самый вкусный чай.

Седрик чувствовал себя странно. Лили пришла по своей воле, заварила ему чай, а теперь спрашивает, может ли она повторить это неприятное событие снова. А он сам разрешил. И теперь его сестра была искренне благодарна ему за это.

Она вела себя чуднó, но даже если так, он не мог её за это ненавидеть.

- Тогда завтра приду.

Оставив все свои сомнения, Лиллиен подумала:

«Если буду медлить, ему это не понравится».

Она плавно обернулась. Лиллиен даже представить не могла, что Седрик, оставшийся позади, жалел об её уходе, как и в прошлый раз.

***

После ухода Лили:

- Мой господин?.. Мой господин, Вы в порядке? Всё из-за чая?

- С ним всё в порядке, не трогай его, Аллен.

Потерев глаза рукой, Седрик твёрдо добавил:

- Ни в коем случае.

- Я Вас понял… Вы поэтому так серьёзны?

- …Всё это.

- Я Вас не расслышал?

- Лиллиен меня поблагодарила...

- Да, я слышал… юный господин?

- Она благодарна за такую мелочь… она правда больше ничего не хочет?

- Господин?

Седрик потёр переносицу и тихо застонал, после чего внезапно спросил:

- Передача земли же занимает какое-то время?

- Наверное?..

- Сколько бы я об этом ни думал, я прихожу к мысли, что я должен подарить ей часть земель. Чтобы это доброе ласковое дитя дальше ни в чём не нуждалось, ей нужно что-то иметь под своим именем.

Аллен был ошеломлён услышанным.

- Юный господин, Вы, должно быть, шутите.

- Я похож на шута?

- Боюсь, нет, и это меня особенно пугает. Пожалуйста, подождите хотя бы немного, успокойтесь.

Преподнесение земель в дар может оказаться сложным и трудоёмким процессом, особенно в этой ситуации.

- Юная госпожа однажды выйдет замуж и уедет жить в другую семью. Если рассматривать ситуацию с этой точки зрения...

Седрик нахмурился.

- Замуж... рано ещё об этом думать. Пока оставим эту тему. У неё уже есть жених, с которым всё обговорено, а они ещё даже не видели друг друга.

«Так странно».

Аллен задумался: любовь Седрика к младшей сестре была намного серьёзнее, чем он предполагал.

-…Что ж, это правда требует времени, поэтому с землями будем разбираться постепенно. А пока что насчёт драгоценностей?

- Не похоже, что она носит те украшения, что Вы ей дарите. Всего одно.

- Почему? Думаешь, они ей не нравятся?

- Нет, извините, но… молодой госпоже всего лишь двенадцать. Не рано ли для украшений?

- Считаешь?..

Седрик был ошарашен и слегка разочарован.

- Ладно, может это и правда рановато для ребёнка. Однако, если она сохранит эти украшения, с такой добротой, как у неё, она может их раздать без сожалений. Это было бы замечательно.

Ух ты ж. Аллен тяжело вздохнул. Видимо, его господин сегодня не успокоится, пока не придумает, что он может подарить своей сестре.

«Тогда…»

Дворецкий задумался:

- Если так, тогда, как насчёт подарить юной госпоже новую комнату?

- Комнату?

Седрик вынырнул из своих размышлений о виллах, землях и бриллиантах.

- Подумайте об этом, мой господин, хорошо?

Аллен практически стал его уговаривать. На самом деле, комната Лиллиен находилась в дальнем конце замка в тупике коридора, что указывало на её положение в семье. Размер комнаты и её внутреннее убранство были слишком просты и малы для единственной юной госпожи Ислар.

Всё потому, что её мать не считала нужным заботиться о своей нежеланной дочери, а её отцу было на дочь в целом всё равно, и он оставил все дела, касательно ребёнка, жене, так что она должна была позаботиться о юной девочке.

- Я говорю не просто о смене комнаты, но и о её подготовке к зиме.

- Что ж…

Седрик слегка нахмурился, услышав это. Воспользовавшись заминкой, Аллен закончил:

- Может, стоит купить в комнату новую мебель? Превратить её в спальню с гостиной и гардеробом?

- Звучит неплохо.

Ситуация, вызванная способом Лиллиен сказать «спасибо», всё же разрешилась благодаря усилиям дворецкого.