Бум!

Меня зовут Лилия Шульц. Лилия – имя, Шульц – фамилия. 

Все меня называют Лилия, но вообще-то полное имя у меня Лиллианна Айкашия Коразон Уиттингтон-Шульц. Длинное до одури. Пользуюсь им хорошо если раз в году. В Рокше – ну в Рокшанской конфедерации – мало у кого есть второе имя, так что меня каждый раз спрашивают, что оно значит.

Вечно приходится объяснять, что это старая традиция Запада – Союзного королевства Безель-Ильтоа – где в имя ребёнка включают имена родителей и бабушек с дедушками. Кто-то понимает, кто-то удивляется. А кто-то вообще в шоке.

Родилась и выросла я в Специальном столичном округе (Столичный округ, если кратко).

Всю жизнь живу в одном многоэтажном доме, в одной и той же квартире. На самой вершине пятиэтажки в спальном районе Столичного округа.

Пока не внесли поправки в закон “О защите исторических памятников”, в старые жилые дома лифты ставить было нельзя. Так что квартиры в них были очень дешевые, потому что карабкаться по лестницам – морока. И они поэтому были популярны у молодежи.

“Вот почему мы эту квартиру сняли. И живем здесь, потому что переезжать – морока”, – говорила мама. Она спит. Удар несколько секунд назад? Это мама бедного трудягу-будильника в стену швырнула.

Пришлось, как обычно, её самой будить.

Выключила электрический тостер, разложила завтрак по тарелкам и ушла из кухни. Кирпич на стенах уже выщербленный – видно, что дом старый. Я пошла в мамину комнату. Разрешения войти не спрашивала. Как его получишь, если она до сих пор спит?

Комната смотрит на восток, и занавески в ней специально тонкие. Утреннее солнце ярко светило. Но мама всё ещё лежала лицом вниз на кровати в пижаме. Спала, и золотые волосы закрывали лицо. Одеяло, как, обычно, скомкано на полу, а подушка – поверх ног. Не будь кровать двуспальной, уже свалилась бы. Да правая рука и так с матраса свисала.

Вначале я нашла у двери бедный-несчастный будильник и поставила его обратно на полку. Новейшая модель, с противоударными стрелками и батареей. Дорогущая, конечно, но для будильника в маминой комнате поразительно живучая. Настоящее чудо.

– Утро, мама. Просыпайся, – попыталась я по-хорошему, глядя на часы на стене. Если бы она просто так проснулась, с неба пошел бы дождь из лягушек, ад бы замёрз и я бы застряла в нём.

Как обычно, ни малейшего ответа. Я обошла кровать и подошла к маминому плечу. Сегодня будет страдать левый бок.

Я наклонилась над кроватью и схватила маму за плечи.

– Подъем! – я заорала, тормоша её за плечи так, что они от постели оторвались. Без жалости.

Кровать тряслась и жалобно скрипела.

– Это! Утро! Мама! Подъем! Немедленно! – я вопила во всё горло.

Секунд через девятнадцать тряски последовала хоть какая-то реакция. Я прекратила её тормошить.

Со стоном мама медленно подняла голову. Уставилась на меня – плечи-то я не отпустила – сквозь спутанные волосы. Ясные голубые глаза были всё ещё полузакрыты.

– Ты кто? – она спросила. Не проснулась.

Мне пришел на ум ответ. Получай!

– Полиция Конфедерации! Вы арестованы за использование самолета ВВС без разрешения для обучения своей дочери летному делу, несанкционированный расход двухсот литров керосина и подделку документов о стационарном тестировании двигателя, чтобы прикрыть растрату. Что вы ответите?

– Да ну, офицер. Это всё ради благородного дела. Растим новое поколение пилотов, – пробормотала мама, не проснувшись до конца. – Пока никто не обнаружит… Верно, офицер?

Будь я копом, арестовала бы её на месте. Если к тебе пришли, то они уж точно в курсе того, как ты бессовестно транжиришь военное имущество.

– Пока-пока.

Я сдалась. Мама зарылась лицом в матрас и начала сопеть в той же позе, что и раньше. Но она сдвинулась и теперь оказалась на самом краю кровати.

Вот и всё. Выключатель нажали. Я встала и подождала, пока мотор в маминой голове прогреется. В процессе бесцельно осматривалась в комнате.

Пыли на полу не было – я вчера убиралась. На цветочном горшке ни одного упавшего листка. В глаза бросился большой комод. Мама уже давно говорит о том, что его надо к северной стене подвинуть, но он до сих пор на прежнем месте стоит. Рядом на вешалке – унылая темно-красная форма ВВС Рокшанской конфедерации, верх и низ на соседних вешалках. Приготовила она её заранее, с вечера. Женщины на службе могут носить и брюки, и юбки; на сегодня она выбрала юбку.

На дубовом столе – маленькая электрическая лампа и дубовая книжная полка. На ней – сложные тома по теории полета и толстая книга западных сказок. Никогда не видела, чтобы мама её читала.

Ну и фоторамка. Симпатичная, серебряная. Внутри – пожелтевшее цветное фото. На нём – двое. На снимке они по колено, но ракурс странный. Кажется, будто фотограф смотрел на них сверху вниз.

На девушке – тонкое желтое платье. Выглядит она будто леди из богатой семьи. У неё обалденная уверенная улыбка, длинные светлые волосы и голубые глаза. Мама в юности.

Рядом – парень со светло-каштановыми волосами в школьной форме и пальто. Он, должно быть, дернул головой, когда фотографировали, потому что лицо его совершенно размытое. Но, кажется, он нервничает. На фоне – железнодорожная станция. Виднеется мрачное небо, лес в дымке. Название станции – на рокшанском, но видна только первая часть. Вроде бы “Ка”, но понятия не имею, где это.

Парень – это папа, Вильгельм Шульц, в юности. Это единственное их совместное фото. По факту, это единственное папино фото. Точка.

Я повернулась к кровати. Мама там что-то бормотала. Потом внезапно вскочила. Потеряла равновесие и с громким шумом свалилась задом на пол.

– А?.. Что? – спросила мама с другой стороны кровати.

– Утро, мама. Опоздаешь, – холодно объяснила я.

Мама, надувшись, высунулась из-за кровати, и уставилась на меня.

– Ужасная ты, Лилия… Знаешь, твой отец каждое утро будил меня поцелуем. Он гладил мои волосы и ждал рядом, пока я не проснусь.

Враньё. Гарантирую. Откуда бы тебе об этом знать?

– Молчу, мам. В любом случае, умывайся, причесывайся и завтракай. Опоздаешь. Сама же говорила, что тебе жалованье срежут, если снова вовремя не явишься, верно? А я в штаб не поеду, даже если позвонят. Это вообще-то стыдно.

– Ну хорошо, хорошо.

Я вздохнула. Ну и кто из нас двоих тут мать?

– И ты говорила сегодня, что будешь обедать с Мистером Героем, верно?

– Правда?

Идиотизм. Сама же вчера чуть ли не приплясывая явилась домой и с порога заявила об этом.

– О, точно! Правильно. Лучше бы хорошо одеться.

Прогнав сон, мама перескочила через кровать.

– Доброе утро, Лилия. Ты как всегда очаровательная.

Поцеловав меня в щеку, она помчалась в ванную. А я вернулась на кухню, заварить чаю нам обеим, и позавтракать первой. Очень вкусно получилось.

– Извини, что заставила ждать, – заявила мама, входя на кухню, хотя я её и не ждала. Вырядилась в полную парадную форму ВВС. Трудно поверить, что только что валялась полусонной в пижаме на кровати.

Капитан Аллисон Уиттингтон-Шульц, ВВС Рокшанской конфедерации. Женщина, считающаяся бесспорным номером один среди всех летчиков-испытателей страны. Какая безукоризненная трансформация. Вот так она и дурит налогоплательщиков, на чьи деньги живёт.

Мама поблагодарила за еду и приступила к завтраку. Я наблюдала за ней, потягивая чай.

У неё ясно-голубые глаза очень красивого оттенка – словно небо зимним утром. А пряди волос сверкают будто золотые нити.

– Шо шашое? – пробормотала она с набитым сэндвичем ртом, поймав мой взгляд.

– Да ничего. Вот бы я их получила от тебя.

– Их?

– Цвет глаз и волос.

Мама кивнула понимающе и выпила чай.

– Всё нормально, Лилия. У тебя волосы и глаза Вилла. Главное доказательство, что ты его дочка.

Обычный ответ, и ничего больше. Я взяла чайник.

– Ещё чаю?

– Конечно.

– Дверь за собой не забудь запереть. И в школу не опоздай, – мама помчалась к выходу.

Для человека, который в приступе желчности как-то заявил своему командиру: “Дни без полётов слишком скучные, сэр. Если честно, мне найти повод и прогулять бы службу”, – она сегодня слишком радостная.

А ещё она раз сказала: “Может по пути на работу авария будет. Хоть какое-то оправдание…” Но сегодня она явно раскрутит до упора мотор любимой машины и помчится по забитым улицам Столичного округа, а потом по шоссе. А всё потому, что у неё запланировано свидание с мистером Героем.

Это мамин ухажёр. Ну конечно, его не “Герой” зовут. Вообще не знаю, откуда это прозвище – она не рассказывала.

Давным-давно Рокше была втянута в тупой (с моей точки зрения, я-то родилась уже после войны) конфликт с Су Бель-Илем по поводу того, где жили предки человечества. Мистер Герой из Су Бель-Иля, работает в посольстве в столице. Какой-то там военный атташе. Примерно одних лет с мамой, но на звание старше – уже майор. Если ей верить, то он из супер-элиты. Лучший из лучших.

Он к нам заходил в гости, когда я была ещё совсем маленькой. Я типа как помню его последний визит. Мама сидела в кресле и чай попивала, отдавала ему приказы, а он комод двигал. Гоняла его, будто он – её прихвостень или подчиненный.

– Он “никто”? – я спросила маму прямо при нём. Она удивилась, но звучала впечатлённой.

– О боже, Лилия. Где ты такое слово выучила?

Если подумать, это было ну очень грубо с моей стороны. До сих помню, как мистер Герой горько улыбался. Потом мама всё-таки ответила.

– Мистер Герой по уши в меня влюблен, и он мне много задолжал. Так что могу им командовать как хочу, везде и всегда. Разве не полезно? Собираюсь им вечно помыкать.

Невероятно, если подумать. Интересно, что бы папа сказал, будь он жив?

Ну да. Папы с нами нет – он умер незадолго до моего рождения. Я слышала, что произошел несчастный случай, когда он по делам на Запад ездил. Упал с роскошного поезда, когда тот ехал в горах. Тела не нашли.

***

Вот и закончился ещё один непримечательный учебный день. Ещё немного, и летние каникулы.

– Пока, Лилия!

– Пока! Увидимся!

Я попрощалась с подругой, занятой клубными делами, подхватила сумку и пошла к воротам. Чтобы добраться до дома, мне надо сесть на автобус, потом пересесть на метро, и ещё пешком немного от станции пройти.

Эту старшую школу я выбрала сама, и мне здесь очень нравится. Но, честно, каждый день сюда ездить – хлопотно. Было бы приятно, если бы меня мог кто-нибудь забрать. Только не мама, как она последний раз сделала на своей вылизанной слишком броской спортивной машине. И точно не её друзья со службы, которые иногда заезжают в гости на зеленом армейском внедорожнике, даже не потрудившись снять пулемет с крыши.

“Ну и ладно”, – дела вечно обстоят именно так. Книга поможет убить время в автобусе.

Я вышла за ворота кампуса. Где-то дюжина школьниц столпилась на нашей школьной стоянке. Кто-то из них интересовался: “Ты откуда?”

Кого-то окружили девчонки из выпускного класса. Видно не было, да и какая разница. Ну я так подумала, проходя мимо.

– А! Вот ты где.

Из толпы раздался знакомый голос. Мужской.

С направления в пять часов на меня уставились два с лишним десятка глаз.

– Лилия!

Не зови меня по имени!

– Мисс Лиллианна Айкашия Коразон Уиттингтон-Шульц!

Не зови меня по полному имени!

Я повернулась и злобно посмотрела в ту сторону. Старшеклассницы дернулись, будто от сбежавшего из зоопарка зверя, и расступились. Теперь обладателя голоса было видно. Вот уж воистину бесполезная деликатность.

– Давно не виделись, Лилия. Как дела?

Девушки окружили мотоцикл с коляской. Довольно новая модель, и коляска большая. Хозяин мотоцикла сидел на нём верхом. Если кратко, то это парень на год старше меня. Достаточно.

Я уставилась на него.

– А? Только не говори, что забыла обо мне. Мы вечно играли вместе, ха, да мы спали вместе.

Девчонки хором завопили. В голову пришло, что этот тип заслужил хорошую взбучку. Три раза. Я подошла, намереваясь именно этим заняться, как заговорила одна из старшеклассниц – до нелепого красивая и богатая.

– Это твоя подруга детства?

– Да. Кажется нам с вами, леди, придется расстаться. Какая жалость.

– Лесть тебе не поможет.

Старшеклассница рассматривала меня как товар на витрине. Потом позвала своих друзей и пошла к роскошной машине, которая её ждала. Если так пялишься, извинись хотя бы. Вот грубиянка.

– Ты что здесь делаешь? И почему?

Это мой друг детства. Маленькой я много с ним играла. Но это потому, что он живет по соседству с самой знаменитой загородной гостиницей в Королевстве Икс. Это страна на Центральной гряде, на западной окраине Рокше. Мы с мамой туда ездим чуть ли не каждые каникулы. Ну и детей нашего возраста именно в той долине немного.

Так уж получилось, что Икс десять лет подряд признается по опросам самым популярным туристическим направлением Рокше. Под правлением мудрой и прекрасной королевы Франчески они притягивают туристов, но в то же время сохраняют свою культуру и историю. И вроде как они хорошо ладят с королевскими семьями Су Бель-Иля. У них есть и принцесса (имя я не знаю), так что следующей правительницей тоже будет королева.

В любом случае, этого типа зовут Трейз. Фамилию его я не знаю. Как-то раз он отмочил: “Зови меня Трейз Икстовский”, – но это же тупо использовать для него титул. Так что я его зову просто Трейзом. В последнее время мы видимся пару раз в год, но никогда – в Столичном округе.

Я не могла сделать вид, что не замечаю его грязных штанов и залатанной куртки. На ногах у него были высокие сапоги – непонятно, то ли для верховой езды, то ли мотоциклетные – а на поясе - сумка-ремень.

Не то чтобы он мне не нравится или я его ненавижу. Но как он мне на нервы действует!

Трейз наконец-то объяснился.

– Твоя мама, Аллисон, меня послала.

– Правда?

– Ага. Когда приехал в Столичный округ, позвонил по номеру в ВВС, который она мне раньше дала. И она мне сказала: “Занятия скоро заканчиваются, так что соблазни или похить мою дочь и притащи её домой”.

У меня слов не было.

– А ещё она сказала: “Учится Лилия довольно далеко от дома, так что точно будет благодарна”.

– Правда?

Трейз показал на коляску и велел забираться внутрь. Грязная же она была! Не тот транспорт, на котором прилично кого-нибудь сопровождать.

В коляске и на заднем сиденье громоздился багаж и всякое походное снаряжение: тюки, спальный мешок, палатка, котелок и прочий хлам.

– Только не говори… ты приехал сюда из Икса на мотоцикле?

– Конечно, – без раздумий ответил Трейз.

Я растерялась. Он вообще в курсе, сколько это тысяч километров?

– Денег на гостиницы не было, так что по пути ставил палатку. Ехал так быстро, как мог, но всё равно это заняло двадцать дней.

– Ты идиот? Поездом или самолетом можно за три дня добраться.

Аэропланы сейчас – самый модный вид транспорта для путешествий.

– Если ты не за рулем или не за рычагами, то это скучно. Ты же меня понимаешь, верно?

Я не ответила. Я его отлично понимала.

Трейз меня раздражает потому, что он разделяет два моих таланта, обычно не встречающихся в старшей школе. Две мои специальности.

Одна из них – полеты.

Когда я была маленькой, мама частенько оставляла меня на весь день на авиабазе. Если полетов из-за плохой погоды не было, она приводила меня в ангар и показывала аэропланы. После того как я подросла достаточно для сиденья аэроплана, она постоянно брала меня покататься.

Она меня возила в начальную школу рядом с аэродромом. После занятий я играла на базе, а мама при любой возможности брала меня в полёты.

– Почему бы тебе не попробовать, Лилия? Всё равно никто не видит, – предложила она, когда мне было лет десять.

– Хорошо!

Невероятно, но управлять самолетом я начала учиться именно в таком возрасте.

Нормальные мамы учат дочек печь печенье, а моя, игнорируя официальные методики подготовки ВВС, учила меня летать.

Когда я немного ухватила, как управлять самолётом в воздухе для собственного удовольствия, она научила меня процедурам взлета и посадки, фигурам пилотажа, как читать панель приборов, погоду, какие есть типы самолётов. Может она такая хорошая учительница, а может у меня, как она уверена, есть талант. В общем, на самолетах я летаю лучше, чем на велосипеде езжу.

Трейз тоже летать умеет.

Королева Франческа очень любит самолеты, поэтому в Иксе полно туристических бортов. Может потому Трейз и умеет управлять аэропланом. Когда я заявила, что не верю ему, он на следующий день где-то раздобыл маленький самолет и пролетел прямо передо мной.

Если честно, как лётчик он лучше меня. Крутил себе высший пилотаж на фоне невероятной Центральной гряды.

А ещё один наш общий талант – свободное владение безелесским.

Я могу говорить на безелесском, официальном языке Су Бель-Иля. Тоже спасибо маме. Мы с моего раннего детства общаемся дома на обоих языках. До детского сада я была уверена, что везде так.

В наши дни между Рокше и Су Бель-Илем много культурных и экономических связей, не то что раньше. Учеников с хорошими оценками отправляют по обмену, учиться за рекой за счет правительства. На Запад можно добраться на поезде, корабле или самолете. А вот оба языка мало кто знает.

У нас в школе есть уроки безелесского. Но когда я спросила у учителя, надо ли мне заниматься, то получила оценку автоматом. Мол в старшей школе мне учиться нечему. Разве что в университете понадобится, если буду готовиться писать диссертацию или что-то наподобие.

Трейз тоже говорит на безелесском. Ещё одна загадка. Наверное дело в том, что у них там много гостей с Запада.

– Ты что, у нас жить будешь?

– Аллисон разрешила. Хотя я что-то сомневаюсь, что некая подруга детства согласится. Эй, ты что, фыркнула?

Боже, ну и слух у него.

– Неважно. Хорошо. Ты меня домой отвезешь, верно?

– Разумеется, миледи. Пожалуйста присаживайтесь. Вот ваш шлем.

Я подняла с пола коляски кожаную шапку. Выглядела она как летный шлем. Надела её на голову и опустила тонированные защитные очки, чтобы меня никто не узнал.

Улицы в Столичном округе то намертво забиты, то совершенно пустые. Трейз следовал моим указаниям. Мотоциклом он управлял неплохо. Всё лучше, чем ехать на метро, которое каждые пять минут ни с того ни с сего тормозит.

Такими темпами у нас была возможность отклониться от маршрута. Я велела Трейзу повернуть в сторону, потому что хотела кое-куда заглянуть.

Мы приехали в парк в центре Столичного округа. Освежающее место, сплошные трава и деревья.

– Парк Бемарте? Забавное название, – заметил Трейз, паркуя мотоцикл. Я же легла на траву и уставилась в голубое небо.

– Ах… как хорошо.

– Разве ученикам старшей школы не надо сразу после занятий возвращаться домой?

– Ты что, мой учитель?

– Нет, но…

– Тогда хорош беспокоиться. И подвинься. А то ещё подумают, что мы друзья или что похуже.

– Конечно, конечно.

– Одного “конечно” достаточно.

– Конечно, миледи

– Что это ещё за старорокшанский?

Я полежала немного на траве. Перед глазами только дарящие прохладу зеленые деревья и голубое небо. Бываю я здесь очень редко, но с тех пор, как мама меня сюда на день рождения привела, парк Бемарте – одно из самых моих любимых мест.

Я нарисовала в воздухе правой рукой самолет. Он набрал высоту, потом дернулся на вершине траектории и упал вниз. Я ради развлечения повторила движения. Если подумать, из-за занятий я давно не летала. Надо попросить маму на каникулах.

Стоп, каникулы. Что-то не то. Я заговорила, не отрывая глаз от неба.

– Трейз.

– Что?

– Ты устроил себе поездку на двадцать дней. А как же школа?

– Я в школу не хожу. Разве не говорил?

Я повернулась и посмотрела на него. Он сидел, вытянув ноги, и смотрел на меня.

– Значит работаешь? Только не говори, что пилотируешь экскурсионные самолеты.

– А? Не…

Он ушел от темы. Я поинтересовалась, чем он занимается.

– Это секрет, – вот что он мне ответил.

Какого?.. Причем звучал он неожиданно серьёзно.

– А твоя семья что на этот счет говорит?

– Не могу сказать тебе.

– Что? Но о моей семье ты всё знаешь. Расскажи, – я начала настаивать.

Трейз какое-то время смотрел в небо. Он меня что, игнорировать собирался? Но потом сжал правую руку в кулак, положил его на грудь и заявил абсолютно серьезно.

– Секрет. Расскажу, когда сделаю тебе предложение, Лилия.

Какого. Черта?!

Кем он себя воображает, таинственным принцем? Я вскочила с газона и пнула его в спину.

– Шофер, время отправляться.

– Конечно, конечно.

– Одного “конечно” достаточно.

– Конечно, конечно…

Когда я вернулась домой на мотоцикле моего слуги, то нашла мамину машину на обычном месте. После того, как в соседнем доме открыли автосалон, на узкой улице стало не протолкнуться от неправильно припаркованных машин. В итоге ничего не оставалось, кроме как превратить одну полосу в место для стоянки, и сделать движение односторонним. И всё равно водители стукаются бамперами, пытаясь втиснуться на любой свободный пятачок.

Мы поставили мотоцикл и поднялись на лифте на пятый этаж. Конечно же, барахло Трейза я не тащила.

– Я дома.

Трейза я оставила у порога сражаться с собственным хламом.

– С возвращением. Давно не виделись.

Не мама. Мистер Герой. Вышел прямо из маминой комнаты.

Одет он был в коричневую форму. Волосы у него черные, а на носу – очки. Мистер Герой приложил палец ко рту и медленно закрыл дверь, но не до конца.

– Привет, – я ответила.

Мистер Герой говорил тихо.

– Привет, мисс Лиллианна. Вы же помните, как меня зовут?

Ответила я машинально.

– Да, майор Травас.

Ага, майор Травас из су бель-ильской армии. На рокшанском он, кстати, тоже говорит, но сейчас мы общались на безелесском.

– Вы были на свидании с мамой? Спасибо, что потрудились доставить её домой.

– Не проблема. Твоя мама жаловалась, что устала, и сразу уснула.

– Понятно. Спасибо.

– Вообще-то меня на ужин пригласили. Можно здесь подождать?

– На здоровье, – я ограничилась этим.

Майор Травас поблагодарил и пошёл по коридору в гостиную. Здесь он бывал, так что расположение комнат знает.

Я встала у двери маминой комнаты и заглянула внутрь. Заходящее солнце освещало её оранжевым светом. Мама лежала на кровати в удобном армейском спортивном костюме. Во сне она выглядела счастливой. Сколько раз я видела такое выражение на её лице?

Я плотно закрыла дверь.

Стоило мне повернуться к гостиной, как я кое-о-ком вспомнила. Я развернулась и переключилась на рокшанский. Мне всё равно, на каком языке говорить, но всё же.

– Ты тоже заходи. Запасная комната открыта. Бросай туда свои вещи, ну или как хочешь.

– Хорошо. Кто там был?

– Мамин приятель. Из-за реки.

– Он часто тут бывает?

– Не особо в последнее время. Да и какая разница?

– А это нормально?

– Говорю же, да. Не парься.

– Правда?...

Трейз выглядел слегка обеспокоенным. Он начал складывать кучу своего багажа в запасной комнате. Я пошла в противоположную от майора Траваса сторону.

– Вот. Давай помогу.

– Спасибо.

Трейз звучал очень искренне, прям как ребёнок. Никогда у него не видела такого выражения лица.

– Что? Щенячьи глазки тебе со мной не помогут, – я попыталась скрыть удивление.

– Ты мне можешь хотя бы чашку чая налить.

А вот это было грубо.

Да ладно. Ничего страшного, если заварю этим двоим чай.

***

– Я переодеваться, так что пока ТВ посмотри или что-нибудь ещё. И даже не мечтай подглядывать, – предупредила Лилия, уходя в свою комнату. Юноша и мужчина сидели за столом, перед ним исходили паром две чашки. Лилия открыла стеклянную дверь и скрылась в коридоре.

Глаза Трейза встретились со взглядом майора, смотревшего на юношу.

– А?... – ахнул он.

– В чем может быть дело? – спросил майор Травас на рокшанском. Трейз покачал головой, мол ничего страшного. Потом взял чашку и радостно сделал первый глоток.

Внезапно он понял, что майор Травас к своей чашке даже не притронулся.

– Думаете, Лилия его отравила или что? – слегка раздраженно поинтересовался юноша.

– Нет, – отрицательно покачал головой майор. – Я не могу есть и пить горячее. Старая привычка, от которой не получается избавиться.

– Понятно, – Трейз вернулся к чаю.

Он выпил половину чашки.

– Давно не виделись. Это честь снова повстречать вас, – произнес майор Травас.

Трейз поставил чашку и удивленно посмотрел на мужчину.

– А мы раньше встречались?

– Да. Хотя прошло почти десять лет. Вы подросли, Ваше высочество.

Трейз молча пялился на офицера. Майор Травас медленно поклонился. Трейз бросил взгляд в коридор. Лилия, к счастью, всё ещё оставалась в своей комнате.

– … Пожалуйста голову поднимите. Вы кто?

Майор Травас сделал как велено.

– Тот, кем вы меня считаете.

– Понятно… Значит именно о вас папа и мама постоянно говорят.

– Да, Ваше высочество.

– Истинный Герой фресок, чародей, спасший маму, верный подчиненный Аллисон и…

– Они так много рассказали?

– … Отец Лилии, Вильгельм Шульц. Я ведь сразу заметил сходство. Глаза у неё ваши.

– А, так вот почему…

– Да.

– Рад это слышать.

Вилл взял чашку, подул на неё и наконец-то начал пить.

– Чай очень вкусный. Лилия первый раз заварила его для меня.

Трейз молча допил свой чай. Когда он поставил чашку на стол, майор Травас тихо сказал.

– Я сегодня пришел потому, что мне сообщили, что вы приедете в Столичный округ. Хотел бы дать знать о себе.

– Понятно… Ваш секрет буду защищать ценой своей жизни.

– Спасибо. Но ваша жизнь дороже моей тайны. Вы должны защищать себя и…

– И?

– Того, кого любите.

– Буду.

Трейз и майор Травас продолжили тихо беседовать за чаем, не забывая время от времени посматривать в сторону коридора.

Майор Травас поинтересовался о семье Трейза. Тот рассказал.

Его мать, королева Франческа, и его отец Бенедикт (который давно оставил су бель-ильские ВВС, дабы помогать жене) оба очень хорошо поживают и совершенно здоровы. Они живут так спокойно, что могут позволить постоянно перемещаться между дворцом в Кунсте и долиной. Единственный трудоголик в семье – его сестра, принцесса – в результате вынуждена решать за них все проблемы и ворчать.

– Мириэль считает, что она – старшая сестра, а я думаю, что она – младшая. Мы каждый раз об этом спорим. Двойняшкам хлопотно живется. Но мама правильно сделала, что выбрала наследницей Мириэль. Мне нравится, что я могу вот так путешествовать.

– Понятно, – ответил майор Травас с веселой улыбкой.

Трейз поинтересовался, как Вилл смог обзавестись су бель-ильским подданством. Хотя он добавил, что майор Травас отвечать не обязан, но офицер ему рассказал.

Он выпустился из Столичного конфедеративного университета через три года. Его усыновила проверенная су бель-ильская аристократка. Потом он пару лет занимался в одном из университетов Су Бель-Иля под руководством одной заслуженной личности. А потом, как и было запланировано, взялся за работу по ликвидации международных проблем в посольстве.

– Убить “Вильгельма Шульца” было болезненным шагом, но я не хотел вовлекать в это невинного человека, – признался, нахмурившись, майор Травас.

– Имеете в виду Лилию? – уточнил Трейз.

Майор кивнул. Он объяснил, что сейчас опасных заданий у него стало поменьше. Так что он может проводить больше времени с Аллисон под видом её “любовника”.

– Когда-нибудь… сможете раскрыть Лилии правду?

– Не уверен. Лучше рассказать ей всё или держать в неведении? А что вы думаете?

– Я не уверен… – ответил юноша теми же словами.

Лилия наконец-то закончила переодеваться и вышла из комнаты. Майор Травас это быстро заметил. Он и Трейз прекратили беседу, которую вели под своими истинными личностями.

– Пожалуйста, позаботьтесь о Лилии.

– Разумеется.

Трейз, положив руку на грудь, коротко, но решительно кивнул.

– Хотя я понятия не имею, чего ей от меня надо…