Уважаемый Трейз!

Хорошо себя чувствуешь? Я – да. Конец.

P.S. Письмо получилось очень коротким, поэтому напишу ещё немного. Мои расслабленные летние каникулы закончились, начался новый семестр. Я как обычно хожу в старшую школу. Недавно послала Карло письмо, но он не ответил. Ты ему ничего не говорил перед тем, как мы расстались?

Лилия Шульц.

***

Уважаемая мисс Лиллианна Айкашия Коразон Уиттингтон-Шульц!

Давно не виделись. Это Трейз.

Я себя чувствую хорошо, чего не могу сказать о своём бедном мотоцикле – загнал его до смерти, двигатель сдох. Я уже писал об этом в предыдущем письме, но я тебе очень многим обязан после событий прошедшего лета. Пожалуйста передай мою благодарность ещё и Аллисон.

Насчёт Карло: он может просто не уметь читать и писать, так что дай ему время для ответа.

Осень в Икстове почти закончилась. Фото на открытке сделано моей матерью и напечатано в нашей деревенской фотостудии.

Трейз из Икстовы.

***

Уважаемый Трейз!

Вау! Потрясающее фото! Твоя мать – профессиональный фотограф? Я у мамы спрашивала, а она не ответила.

В ответ вот тебе открытка со Столичным округом, нашим оживлённым городом. Скучаешь?

Лилия (у которой на носу промежуточные контрольные и у которой вообще-то не должно быть времени на подобную ерунду).

***

Дорогая мисс Лилия Шульц!

Я тебя люблю! Я очень сильно тебя люблю!

Извини за внезапное письмо.

Но больше сдерживаться я не могу.

Я столько раз заново переписывал это послание, что едва хватило сил все-таки закончить; буду очень краток.

Меня устроит любой ответ, так что ответь пожалуйста поскорее.

Готов даже к отказу.

Арчер Бернардо, третий год обучения.

P.S. Мы в прошлом году вместе ходили на уроки истории! Ты меня помнишь?

***

– Мег! Мисс Штрауски!

– Хм. Что такое, Лилия?

– В этом классе есть парень по имени Бернардо?

– А… ещё не пришёл, но да.

– Можешь ему передать? Я не знаю, как он выглядит.

– Конечно, но… это письмо? Любовное письмо?

– Ответ на любовное письмо.

– О боже!

– Очевидно я ему отказываю. Быстро отдай письмо и ничего не говори.

– Вот почему ты на безелесском говоришь… Хорошо. Предоставь это мне.

– Спасибо, Мег. Рассчитываю на тебя.

– Не выспалась, Лилия?

– В жизни не могла себе представить, что придётся в словарь смотреть, лишь бы без ошибок написать… боже.

– Ох ты ж!

– Всякое случается. Вот в итоге и не выспалась.

– Молодец, Лилия!

***

Шульцам.

Привет, это Трейз. Пишу от имени матери. Вы двое уже определились с планами на зимние каникулы? Если хотите, пожалуйста, приезжайте в Икстову на празднования конца года. Встретим вас с распростёртыми объятиями.

Лилия.

Мать очень обрадовалась, когда я передал её твою похвалу. Она хотела бы повидаться с тобой, если будет возможность. И вот ещё одно её фото – вид на Центральную гряду со Сланкаланса.

Трейз из Икстовской туристической ассоциации.

***

– Привет, мама. Мне очень неудобно сваливать это на тебя с порога, но посмотри-ка.

– Что такое, Лилия? Видок у тебя пугающий, а звучишь так, будто связалась с плохой компанией.

– Я от Трейза письмо получила. Почитай.

– Хм? Давай сюда… Ясно, ясно. Ну да, я уже не потею в комбинезоне по пути к самолётам, так что пора планировать зимние каникулы.

– Забавное у тебя чувство смены сезонов, мама. Что делать будем?

– А ты что хочешь, Лилия?

– … Решай сама. Тебе же дадут длинный отпуск?

– Если попрошу. Если нет, просто несколько дней в конце года.

– Давай! Остальное потом решим.

– Так точно, мэм!

– И честь не отдавай.

– Ладно. Так, Лилия, а что на ужин?

– Ещё не решила… Может мяса, чтобы взбодриться?

– Точно! Ничего лучше хищнической диеты!

– Ладно. Мясо так мясо.

– Ура! Ты лучшая, Лилия!

– Ура! Слава мясу!... мам?

– Что?

– Мы звучим как две дурочки.

– А кто видит?

– Верно.

***

Уважаемый Трейз!

Мама. Я. Ты. Конец года.

***

Уважаемая мисс Лиллианна Айкашия Коразон Уиттингтон-Шульц!

Это Трейз. Интересно, могла ли ты написать ещё короче?

Вообще-то очень страшно читать такие письма. Я его принял за угрозу.

Аллисон отправила маме телеграмму, так что у нас есть график. Встретимся не как всегда в долине, а в Кунсте. Жильё, как обычно, на мне.

Если я правильно помню, вы с Аллисон первый раз приезжаете в Икстову в конце года, верно? Последний день двенадцатого месяца – это ошеломительное празднество. По ощущениям это самый короткий и длинный день в году. “Шумное веселье” это слишком мягкое определение. Улицы Кунста будут полны народом до рассвета. Будет уличная торговля и представления – захватывающее время. Ждём вашего приезда.

В Икстове выпал первый снег. Больше тридцати сантиметров. Дальше будет больше. На следующие несколько месяцев мир укроет белое одеяло.

Трейз из Икстовы.

***

Девятнадцатый день последнего месяца 3305 года по Мировому календарю.

Столица Рокшанской конфедерации была известна относительно мягкими для этой широты зимами. Морские течения и сезонные ветры обеспечивали эту местность потоками тёплого воздуха.

Столица, расположенная на северо-востоке континента, официально называлась Специальным столичным округом. Это был самоуправляемый регион, независимый от остальных членов конфедерации. Национальная библиотека рядом с административным центром города была массивным зданием с пятью крыльями, которое дали ей прозвище “Морская звезда”.

В одном из крыльев библиотеки, среди полок столь высоких, что они, упав, легко могли убить человека, майор Травас сидел на диване и читал книгу. Он был мужчиной за тридцать, среднего роста и телосложения. Носил он овальные очки без оправы, а волосы у него были чуть длиннее коротких. Одет он был в простой тёмно-синий костюм с галстуком. Рядом лежал аккуратно сложенный коричневый тренчкот, зимняя шляпа и перчатки.

Приближалось время утреннего чая. За окнами плавно падал снег, но в библиотеке было тепло. Как обычно это бывало в будни вскоре после открытия, она была почти пуста.

Линия диванов тянулась метров на пятьдесят, разделяемая периодически проходами. Но на них сидели только майор Травас и пожилой мужчина метрах в двадцати от него.

Майор Травас держал в руках книгу, отпечатанную очевидно на очень дешёвой бумаге. Название гласило: “Существование таинственного существа подтверждено! Последние фото!”. Она была на рокшанском, официальном языке Конфедерации. Майор быстро пролистывал страницы, карие глаза бегали по строкам.

Время шло. К нему подошёл мужчина. Было ему под пятьдесят, но телосложением он напоминал атлета. Одет он был в простой серый костюм. Под коротко подстриженными светлыми волосами виднелось суровое лицо. В руках он держал сложенную газету.

Шаги мужчины отдавались эхом, когда он проходил мимо полок, замедляясь по мере приближения к майору Травасу. Он остановился в двух метрах от него.

– Разрешите присесть? – невыразительно поинтересовался мужчина.

Майор, который уже наблюдал приближение мужчины, улыбнулся и разрешил. Мужчина подошёл к пустому дивану справа от Траваса и сел. Он бросил взгляд на обложку книги майора и вернулся к газете, не высказывая интереса в беседе.

Травас тоже вернулся к книге. Был слышен только шелест страниц.

Минутная стрелка часов на стене прошла примерно четверть круга, когда пожилой мужчина встал со своего места. Он положил книгу на тележку для возврата и ушёл, не оборачиваясь.

Человек в сером ничего не сказал, а вместо этого раздражённо свернул газету и отбросил её вправо. Под костюмом слева у него показалась какая-то выпуклость – он носил плечевую кобуру с большим пистолетом.

– Итак, – начал мужчина, смотря вперёд. Глаза майора Траваса остановили бег по строкам. Мужчина продолжил. – Что ваши люди задумали на этот раз?

Майор Травас тоже не смотрел на собеседника. Он ответил походя.

– Боюсь, не понимаю.

– Не прикидывайтесь идиотом. Ваш вкус к книгам не единственная шутка тут, – проревел мужчина. – За последние три месяца были проданы двенадцать новейших пистолетов-пулемётов и столько патронов, что человеку не унести. А ещё новейшие миниатюрные рации и глушители для пистолетов. Покупатели – частные лица, но заказы, депозиты и квитанции составлены настолько хитро, что мы их отследить не можем. Это, очевидно, работа одной группы – той, что очень хороша в подобных фокусах. Вашей.

Очень дерзкое обвинение, даже с учётом того, что его больше никто не слышал. Майор Травас даже немного удивился, наконец-то повернувшись к собеседнику. Мужчина встретил его взгляд.

– Вы не того обвиняете, – твёрдо и быстро ответил майор Травас. 

– Я слышал, что вы и ваша банда заполучили магазины от этой модели летом, во время того циркового представления на озере.

– Так и было. Но мы избавились от магазинов и потом написали официальный отчёт о причинах наших действий.

– Я здесь не для того, чтобы выслушивать известные мне вещи. Но вы всегда используете рокшанское оружие для операций в Рокше. Умно, признаю. Местные припасы позволяют выдавать себя за местных, – мужчина внезапно сменил тему. – Когда я только родился, эта страна и ваша воевали. Меня научили убивать всех заречных при первой возможности, когда я ещё в начальную школу не ходил.

– Понимаю, – кратко ответил майор Травас.

– Когда я вижу ублюдков, читающих на диване в Национальной библиотеке, руки тянутся к оружию.

– Понимаю.

– Меня бесит, что я не могу удовлетворить этот позыв, пока не получу доказательства ваших проступков. Вы не согласны, майор армии Су Бель-Иля Травас?

– Возможно, – майор Травас ответил искренней улыбкой. Взгляд собеседника не смягчился.

– Я презираю западников. Особенно “аристократов”.

– Конечно, – невозмутимо ответил майор. Его собеседник фыркнул.

– Это комплимент, майор. Могли бы выглядеть чуть более радостным. Вот всё, что я хотел сказать. Не знаю, отпуск у вас или нет, но извините, что помешал чтению. Можете мне сразу сказать, если найдёте гигантского дракона озера Бажен, глубоководную рыбу с человеческим лицом из Арктического моря или снежных монстров Центральной гряды. И фотоаппарат не забудьте.

– Разумеется, – майор Травас снова улыбался.

Мужчина схватил газету и отвернулся. И тут майор Травас внезапно заговорил.

– Насчёт случая самоубийства через самосожжение сорок пять дней назад. Директор “Лекарственных средств Дезер”...”

– Да? – мужчина замер. Майор Травас продолжил тихо, не сводя глаз с полок.

– Мне довелось услышать, что пятьдесят один – сорок шесть дней назад некоторые люди, набирающие подённых работников в трущобах северного округа пообещали необычно крупную сумму. Они искали низких мускулистых мужчин в возрасте. Уверен, что на исчезновение одного-двух бродяг из трущоб никто не обратит внимания. Одновременно недавно встал вопрос о чёрном рынке донорской крови.

– И?...

– “Лекарственные средства Дезер” не были на грани банкротства. Страховка жизни директора не была особенно крупной. Но, во времена когда опиум использовался как обезболивающее, он руководил процессом производства – начиная с закупок мака. Вот почему…

– Хорошо, хорошо, чёрт побери! – взорвался мужчина, разворачиваясь. – Хорошо, этого я не знал! Любите же вы загружать нас работой. Ублюдок!

Мужчина мрачно ушёл прочь. Майор Травас смотрел, как спина в сером пиджаке удаляется, а потом вернулся к книге. На странице рядом с размытым фото была надпись “Отпечатки следов таинственного существа на Центральной гряде!”.

***

Посольство Су Бель-Иля находилось на некотором расстоянии от административного центра. Его построили заново на пустыре после заключения перемирия, и с тех пор оно давало работу многим.

У заднего подъезда пятиэтажного бетонного здания посольства остановилась чёрная машина. Майор Травас вышел с водительского места. Снег прекратился, но дыхание всё равно поднимало облака пара в серое небо.

Майор отдал ключи поприветствовавшему его солдату, отсалютовал в ответ и вошёл внутрь. Он снял шляпу и тренчкот, а потом на лифте поднялся на третий этаж.

Внутри было скучное офисное помещение с табличкой “Королевская армия” на стене. Под равномерным светом ламп дневного света трудились клерки. Кабинет был заполнен шорохом бумаги и стуком клавиш пишущих машинок.

Майор Травас прошёл в боковой коридор и открыл дверь в маленькую комнату в самом его конце. Это был тесный офис с восемью столами. Единственный обитатель комнаты в удивлении поднялся на ноги.

– Майор? У вас разве не выходной?

Это была женщина под тридцать в тёмно-синем юбочном костюме. Каштановые волосы были коротко подстрижены, а взгляд – резким. Она говорила на безелесском, официальном языке Су Бель-Иля.

– Привет, Экс. Где полковник? – поинтересовался майор Травас на том же языке.

– Прошлым вечером ему пришлось присутствовать на вечеринке, – лаконично ответила женщина.

– Ясно. Похмелье. Часть его обязанностей, но я ему сочувствую.

Майор Травас прошёл через комнату к своему личному кабинету, достал из кармана ключ и открыл дверь.

– Чаю, майор? – поинтересовалась Экс через открытую дверь.

– Пожалуйста. Спасибо, Экс, – ответил старший офицер, пока вешал тренчкот и шляпу. – Я кое-что проверить хочу. Где остальные?

– Магазин на углу, сэр… Чипсы, – нервно объяснила Экс.

– Имеешь в виду те самые чипсы, от которых я советовал держаться подальше из-за жира, сильного вкуса и запаха?

– Так точно, сэр!

– Ну иногда можно побаловать себя. Со мной поделитесь?

– Конечно, сэр! Они скоро вернутся.

Экс оказалась права. Стоило только майору Травасу усесться за свой аккуратный стол и получить чашку теплого чая, как основной кабинет заполнила толпа мужчин.

– Отряд по добыче столичных чипсов с задания прибыл. Все целые, добыча знатная! Налетай!

Хорошие новости (и чипсы) принесли мужчина под тридцать, ещё один – за тридцать и двое – уже за сорок. Они были одеты в костюмы и несли большие бумажные пакеты.

Заметив майора Траваса, у которого должен был быть выходной, они в удивлении и смущении поставили пакеты. Потом повернулись к Экс в ожидании ответов.

– Он что-то проверить хочет, – женщина потянулась и вытащила из пакета один ломтик. Съев его, она схватила весь пакет и, не встречая препятствий со стороны смущённых коллег, отнесла его майору.

– У вас ведь нет никакого настоящего дела и длинный отпуск, майор. Вам бы надо было оставить на нас бумажную работу и отдохнуть. В жизни не видел такого трудоголика, как вы, сэр, – самый молодой мужчина положил пакет с чипсами на стол.

Остальные его поддержали.

– Мы вам поможем, – предложили они в унисон.

***

Двенадцатый день последнего месяца.

– Отлично! Выпьем за хороший год!

– До дна!

Две старшеклассницы подняли бокалы виноградного сока. Они сидели на кухне типичного для Столичного округа многоквартирного дома. За окнами пятиэтажки мело так, что было почти не видно соседний дом.

Школьницы сидели напротив друг друга за столом. Одна из них – Лилия Шульц. Полное имя у неё было очень длинное – Лилианна Айкашия Коразон Уиттингтон-Шульц. Ей было почти шестнадцать. У неё были длинные прямые каштановые волосы и большие карие глаза. Пока сидела смирно, могла сойти за скромную девушку. Но не сейчас, когда хлестала сок.

– Ага! В точку! Что может быть лучше, чем залить стресс от учёбы?

Звучала она будто мужик средних лет в баре после работы, а не старшеклассница. Но одета она была в школьную форму – зелёная юбка в клетку, белая блузка, красный галстук и серый пиджак.

Другую школьницу звали Штрауски Мегмика, сокращенно Мег. Она была из Су Бель-Иля, так что “Штрауски” – это фамилия. Она два года назад переехала в Столичный округ вместе с семьёй из-за работы отца. С Лилией, которая говорила на безелесском, они подружились, попав в один класс.

Её красивые чёрные волосы были собраны в две косички, кожа у неё была бледная, а глаза – тёмные. Рядом с Лилией она выглядела ещё более взрослой, чем на самом деле (она пошла в старшую школу на год позже). Как и подруга, одета она была в зимнюю форму. Пиджак она сняла и повесила на спинку стула, но поверх блузки на ней был кардиган кремового цвета с вышитым гербом школы.

Мег медленно отпила из бокала и поставила его на стол.

– Мы уже год как познакомились, Лилия. Время летит.

– Так и есть. Выпей ещё, – Лилия подлила сока в бокал подруге, а потом и себе. В школе они говорили на рокшанском, но сейчас переключились на безелесский.

– Так быстро… В следующем году уже на четвертый курс перейдём. Нас начнут доставать по поводу университета. Но сегодня время праздновать. Так что давай отбросим всю эту серьёзную ерунду, – предложила Лилия.

В тот день, несколько ранее, прошла церемония закрытия семестра. Подруги вместе пообедали в ресторане неподалеку и теперь расслаблялись дома у Лилии.

– Ты когда возвращаешься, Мег?

– В следующем году, тринадцатого.

– Значит перед началом занятий. Буду молиться за то, чтобы не было задержек рейса.

– Спасибо, Лилия… Лучше бы ты молилась за то, чтобы мы не разбились, но я боюсь одного этого слова.

– Сама сказала, Мег. Ты никогда не летала? – поинтересовалась Лилия.

Мег нервно кивнула.

– Не беспокойся. Самолёты сейчас не падают.

– Но… если двигатели по пути откажут?

– В воздухе? Ничего страшного. Даже если двигатели остановятся, самолёт может лететь. Им даже можно управлять. Называется планирование. Мама говорит, что современные моторы просто так не отказывают. И жалуется, что молодых пилотов не учат реагировать на подобные ситуации.

Мег замерла. Она не очень понимала, подруга её пытается подбодрить или напугать.

– Ой, извини, Мег! Мне жаль. Не беспокойся! Просто спи на своём месте. Не заметишь как окажешься дома.

Мег сменила тему, чтобы больше не обсуждать аэропланы.

– Ты говорила, что зимой поедешь в Икс, верно? Завидую. Тоже хочу там как-нибудь побывать.

– Приятное место. В отличие от города, повсюду горы, и снег красивый. Когда его много, можно поразвлечься, наблюдая за лавинами и всем таким, – Лилия ни на секунду не задумалась о возможных жертвах лавин и их родственниках. Она встала и сняла с полки на кухне книгу – путеводитель по Иксу. Девушка вынула из неё карту и расстелила на столе.

Центральная гряда по вертикали рассекала единственный континент планеты. Королевство Икс находилось на рокшанской стороне этих гор. Посреди страны было длинное узкое озеро Рас. Вокруг огромного озера – сто километров в севера на юг, сорок – с запада на восток – были разбросаны города и деревни.

На карте королевство было залито зелёным. Мелкий шрифт гласил: “Точная площадь Королевства Икс и западные границы не установлены”. Центральная гряда местами достигала высоты в десять тысяч метров и была непреодолима для людей, поэтому границы до сих пор не провели.

– Икс единственная в Рокше горная страна, верно? – поинтересовалась Мег.

Лилия кивнула и продолжила объяснять, размахивая руками.

– Она поразительная. В ясные дни повсюду видны горы. Она прям ими окружена, а пики острые. На них даже летом снег лежит. Летом долины зелёные. Если вскарабкаться на гору, то видно большое голубое озеро, а если посмотреть в сторону Рокше – равнины.

– Вау. А Икс – единственное королевство в Рокше, правильно?

– Ага. Им правит королева Франческа. Она очень красивая и всё ещё молодая. Хотя я видела только маленькое газетное фото.

– А её муж ведь Герой фресок. Тот, кто остановил войну.

– Ага. Какой-то там Бенедикт. Из Су Бель-Иля, верно?

– Карр. Южанин, должно быть. Поразительно какая шикарная пара.

– Я первый раз еду в Икс на Новый год. Слышала, старый год там провожают с размахом. Все веселятся, встречая на улицах новый год и наблюдая первый рассвет, – Лилия сложила карту и убрала её в книгу.

– Правда? В Су Бель-Иле тоже, – удивилась Мег.

Она объяснила, что в Союзном королевстве последний день года – очень важное время. Семьи вместе ужинают, а потом отправляются на вечернюю службу. Выходят на улице и громко отсчитывают время до нового года. А в первый день нового года можно посетить королевский дворец и даже сквозь окно увидеть семью монарха.

– Короли и королевы, – усмехнулась Лилия. – Интересно, как они живут?

– Кто знает? Но я слышала, что у безелесской королевской семьи какие-то проблемы.

– Почему?

– Принцессе уже двадцать. В её возрасте она должна была бы уже замуж выйти, но…

– Никого у неё нет?

– Нет. Поговаривают, что нет подходящих мужчин её возраста в королевской семье Ильтоа или среди высокопоставленных аристократов. Не хочу быть грубой, но она однажды станет королевой… ей нужен достойный муж.

– То есть она не может привести домой кого-нибудь и заявить: “Это мой парень”.

– Именно так.

– И приличных одноклассников нет?

– Принцесса в школу не ходила.

– Ха. Вот она, трагедия высшего класса. Если подумать, так в Икстове наследнице престола лет шестнадцать-семнадцать. Почти одного возраста… но она же тоже принцесса, и ей тоже придется наследовать за матерью.

– Можем сколько угодно о них переживать, но… – начала Мег.

– Не то, чтобы мы им можем помочь, – закончила за неё Лилия. Мег прищурилась.

– Думаю, мы должны быть благодарны, знаешь ли. Мы можем выбирать людей, которые нам нравятся. Тех, за кого мы когда-нибудь, быть может, выйдем замуж.

– Ага, – без особого энтузиазма согласилась Лилия, потягивая виноградный сок. Потом замерла – ей в голову пришла мысль.

– У тебя кто-то есть?

– Что? – уставилась на подругу Мег. Лилия уставилась в ответ.

– Штрауски Мегмика, у тебя кто-то на уме?

– А?... Что?

– Я здесь задаю вопросы.

– Я… не думаю… так… Нет, – пробормотала замершая Мег. Лилия сбавила обороты.

– Ясно. Значит никого.

– А у тебя, Лилия?

– А? Нет!

– Я… понимаю.

– Ага… давай не будем об этом.

– Ага. Разговоры о браке – это всё о далёком будущем.

Девушки вздохнули почти в унисон. Лилия снова потянулась за бутылкой сока, а Мег снова заговорила.

– Наверное хорошо, что мы можем не спешить.

– Верно! Мы ещё не в возрасте “выходи замуж немедленно”, даже близко не подобрались, – Лилия потрясла бутылку.

– Тогда знаешь что? Выпьем ещё по бокалу!

– Ага! Вот это настрой! До дна!

Едва они закончили с тостом, вернулась хозяйка.

– Я дома!

– О, мама, рано ты сегодня! С возвращением!

– Спасибо. Привет, Мег!

В кухню вошла настолько красивая и молодо выглядящая женщина, что никто не сказал бы, что ей под сорок. Глаза у неё были голубые, будто небо в ясный день, а длинные сверкающие золотистые волосы были собраны в пучок. Она была одета в тёмно-красную форму с длинной юбкой. На мунидре виднелись знаки различия, отличительный знак пилота и нашивка с именем. Это была Аллисон Уиттингтон-Шульц, мать Лилии. Она была пилотом-испытателем Рокшанских ВВС в звании капитана.

– Я в гостях. Давно не виделись, Аллисон, – поздоровалась Мег на рокшанском, встав из-за стола. Все друзья Лилии звали мать девушки по имени, а не “миссис Шульц”.

– Мег говорит, что послезавтра её семья едет домой впервые за два года.

– Звучит прекрасно.

– Ага. В любом случае, ты рано. Что случилось? – Лилия повернулась на стуле. Аллисон бросила в гостиной запечатанный пакет.

– Церемония окончания семестра в Академии ВВС. Прям как у вас в школе. Со мной поздоровался мой старый командир. Мы очень давно не виделись, так что я решила взять отгул на полдня и наверстать упущенное. Я уже скоро ухожу.

– Понятно. Чай кончился, мам. Я даже запаниковала немного.

– Извини, родная. А в кладовке вроде бы сок был?

– Мы его пьём, – объяснила Мег.

– Тоже хочешь, мама?

– Нет, спасибо. Уже ухожу. Приду поздно, не забудь перед сном дверь запереть.

– Хорошо. Развлекайся.

Аллисон зашла на кухню и поцеловала дочь в щёку. Она подмигнула Мег и ушла в коридор. Дверь открылась и захлопнулась.

Лилия повернулась к гостье. Глаза Мег были закрыты, а руки сжаты в дрожащие кулачки.

– Что не так? – поинтересовалась Лилия.

– Ох! Мама Лилии всё такая же крутая! Она восхитительная! – восхищалась Мег на рокшанском. Лилия не спешила соглашаться.

– Ты так думаешь?

– Да, я так думаю. Ты просто видишь её каждый день.

– Ну… я знаешь ли постоянно вижу её с гнездом на голове, пока она ищет собственный запутавшийся в волосах лифчик…

– Боже. По-моему Аллисон не журавль.

– Что? А, не жаворонок!

– Ага. Именно так. Новое выражение для моего рокшанского словаря.

Мег переключилась на безелесский.

– Лилия, раз твоя мама – солдат, она тебя учит драться и прочим подобным вещам?

– Хм… Ставлю омлет и бутылку молока из столовой, что настоящих военных ты не знаешь.

– А ты умная, Лилия.

– Как драться… Кое-чему научила.

– Чему? Девочки так могут?

– Ну посмотрим… Когда дерёшься в рукопашную и нужно вложить в удар побольше уух…

– И?

– Для максимальной силы произнеси своё имя перед названием приёма!

Мег не поверила.

– Ну вот что мне мама сказала!

– … Ха! Удар Мег!

Мег ткнула Лилию в плечо кулаком.

– Контрудар Лилии!

Девушка очень медленно стукнула левой рукой Мег под плечо.

– Не знаю, работает ли…

– Нет. Будешь и дальше доверять моей маме?

Мег промолчала.

– Ну что скажешь?

– Фигура у неё потрясающая? В чём секрет? Строгая диета?

– Не знаю даже как сказать, но… В общем, мама – мясоедка. Прям хищница. Правда почти никогда не пьёт – говорит, это плохо для полётов на больших высотах. Но перед душем каждый день делает по сто подъёмов туловища для рельефного живота. Поможет?

– Спасибо, что разбила мои надежды и мечты… – Мег изобразила плач.

– Не плачьте, миледи. Жизнь и страдания едины; боль эту нужно преодолеть.

– … Откуда цитата?

– Главный герой “Как тебя зовут?” в самом конце такое говорит своему любовному интересу. Это радиодрама.

– А, вспомнила. Она популярная, верно?

– Слышала, в начале года будет продолжение.

– О нет! Я пропущу эфир! – воскликнула Мег. Лилия утешающе положила ей руку на плечо.

– Не плачьте, миледи. Жизнь и страдания едины; боль эту нужно преодолеть.

***

Двадцать шестое число последнего месяца.

– Высочество? Ваше высочество? Да кто-нибудь принца Трейза видел? Он уже в столицу уехал?

– Нет, он на рассвете ушёл в горы. Рвался разобраться с бродячим волком, который нас всю неделю беспокоит.

– Понятно. Один?

– Да. Уверен, что к послеобеденному чаю он вернётся, достанет волка или нет.

– Хм… С его навыками, уверен: Его высочество преуспеет на охоте.

– Ставлю сотню роксов, что зверя он не поймает.

– И я.

– Не думаю, что пари сработает.

– Верно.

В заснеженной долине Трейз чихнул. Было ему шестнадцать лет. Лицо его было очень похоже на материнское, а стройным мускулистым телосложением он напоминал отца. В целом он был весьма привлекателен, да только сейчас больше походил на снежного человека.

На нём были толстые вязаные шерстяные рубаха и штаны, поверх них – свитер и зимняя куртка, поверх – белая парка и снеговые штаны. На глазах у него были тёмные защитные очки, а остальное лицо было закрыто белой тканью. Уши шерстяной шапки были связаны под подбородком, и к шапке был привязан угол белой простыни. Сапоги и рукавицы были тоже белые. Так что со стороны с головы до ног он казался белым шаром.

Трейз находился у подножья обширной холмистой долины, укрытой снегом – всё кругом было белым. Местность усеивали большие хвойные деревья, а посреди имелась равнина шириной метров в тридцать. По её центру тёк маленький ручей. Другой край долины переходил в крутой подъем и исчезал в пасмурном небе. Выход из долины был плавным спуском, сейчас закрытым туманом. Во всей долине не было следов человека наподобие домов или столбов.

Трейз прислонился левым боком к покрытому снегом валуну. Он сидел, вытянув вперёд ноги.

В руках он держал тонкую длинную винтовку с деревянным прикладом. Оружие со продольно-скользящим затвором надо было перезаряжать после каждого выстрела. Сверху на ней был закреплён короткий прицел. В винтовку были заряжены пять патронов калибра 7,62 мм и длиной 54 мм.

Позади лежали белый рюкзак и сплетённые из гибких веток снегоступы.

Скрытые за очками глаза Трейза осматривали долину. Юноша медленно выдохнул.

На плавном склоне метрах в пятидесяти в снегу дрожала толстая курица, прячась в собственных крыльях. Она была привязана за ногу к камню.

Трейз, практически неподвижный, слегка вздрогнул от холодного воздуха, и снова уставился вперёд. По долине иногда проносились порывы ветра.

“Он тут…” – Трейз медленно и аккуратно поднял винтовку. Он прижал приклад к щеке. Левый локоть упёрся во внутреннюю часть левого колена, а правый – правого. Юноша прильнул к прицелу.

В перекрестье, увеличенная в 3,5 раза, показалась дрожащая курица. Слегка подняв винтовку, Трейз разглядел приближающегося зверя.

Это был обычный на Центральной гряде горный волк. Шерсть у него была очень светлая, почти белая. По размерам он походил на собаку средних размеров, из тех, кого заводят богатые семьи. Но его пасть – и мелькающие в ней зубы – были куда острее, чем у любой домашней собаки. Волк, останавливаясь время от времени, шаг за шагом приближался к приманке.

По натуре волки – животные стайные, но здесь был только один. Его или изгнали из стаи, или он сам почему-то отделился – самый настоящий одинокий волк. Звучало круто, но в природе у одиноких волков были проблемы с добычей еды, они вечно голодали. В отчаянии они выходили к деревням (стаи их избегали) и нападали на домашний скот.

Волк, чей силуэт рос в прицеле, был, что и неудивительно, очень худым. Под шкурой проступали рёбра.

“Кажется у тебя тоже тяжёлые времена”, – прошептал Трейз. – “Но это наша курица. Когда Лилия приедет, я её целиком зажарю. Тебе не отдам, ничего ты не получишь”.

На секунду он оторвался от прицела. Трейз проверил, что винтовка заряжена как надо. Для начала, он ещё не снял её с предохранителя.

Юноша дёрнул правой рукой и вытащил из неё руку в белой перчатке. Волк остановился метрах в двадцати от курицы и внимательно осмотрелся. На долю секунды он встретился с юношей взглядом через прицел: “Нужен мне всего один выстрел…”

Волк прыгнул. Он помчался прямо на добычу. Курица заметила хищника и расправила крылья в попытке сбежать, но нить на её лапе быстро натянулась, и она упала клювом в сугроб. Птица дёргалась и взбивала снег. Волк замедлился, уверенный в победе, и приблизился ещё.

“Извини”. – всё тело волка поместилось в центр прицела. Трейз задержал дыхание и медленно начал давить пальцем на спусковой крючок.

Потом он нажал на него. Подпружиненный ударник внутри затвора резко подался вперед и ударил по капсюлю, расположенному в центре донной части патрона, который находился в патроннике в казенной части ствола. Возникла искра, воспламенившая капсюль, что привело к мгновенному сгоранию порохового заряда. Резкое расширение газов вытолкнуло пулю из ствола.

Пуля бешено завертелась по нарезам внутри ствола и вылетела из дула вместе с взрывом шума и газа. Скорость ее превышала 800 метров в секунду или 2800 километров в час.

Меньше чем за одну десятую секунды двадцатиграммовая пуля должна была пробить лоб волка, проломиться через кожу и кость, разбросать мозги по снегу. По крайней мере так было задумано.

Не то расстояние, чтобы промахиваться. Но в тот момент, когда Трейз собирался надавить на спусковой крючок, волк споткнулся о камень и упал. Пуля пронеслась у него над головой, ударилась о валун и отрикошетила с искрами. Отдача немедленно подбросила мир в прицеле вверх.

“Что?!” – когда Трейз вернул винтовку вниз, он уже увидел как волк, быстро вставший на ноги, вгрызается в курицу. Его серые челюсти рвали тонкую шею птицы.

“Чёрт побери!” – сняв правую руку Убрав правую руку с ложа, Трейз поднял рычаг затвора, чтобы снять его с фиксации. Затем он опустил рычаг вниз, дослав очередной патрон из магазина, и толкнул рычаг вперёд, снова запирая затвор.

Задержек в его движениях не было, заняли они от силы секунду. Но волк уже успел развернуться.

Прицел следил за зверем. Он бежал так быстро, как мог, глубже в долину, с курицей в зубах. Лапы волка стучали по белой земле. Нитка порвалась.

“Черт побери… это курица Лилии”, – Трейз прицелился и нажал на спусковой крючок. Фонтан снега взметнулся совсем рядом с бегущим волком.

Трейз снова передёрнул рычаг и прицелился, но волк с каждой секундой становился в прицеле всё меньше и меньше. Третья пуля пролетела сверху-слева. Он снова перезарядил и выстрелил. Четвертый выстрел был с упреждением, но снова немного промахнулся.

“Да ну, попади уже по нему!” – сделанный в возбуждении пятый выстрел прошёл далеко от цели, взметнув снег.

Трейз снова передёрнул рычаг, но назад его не вернул. Одного взгляда было понятно, что патроны кончились. От оружия поднимался лёгкий дымок и вонь сгоревшего пороха.

“О боже”, – Трейз посмотрел наверх. Серый зверь убегал вглубь долины. Силуэт ещё можно было разобрать, но он был уже очень далеко.

“Ты победил”, – пробормотал охотник. Наушники он не надел, потому что рассчитывал обойтись одним выстрелом; теперь у него в ушах звенело.

Волк, ставший точкой вдали, скрылся в долине.

“Я проиграл…” – сидя на земле, Трейз медленно потянулся к рюкзаку за спиной. Он достал маленький деревянный ящичек из кармана и открыл его. В нём были аккуратно уложены запасные патроны.

Трейз начал их заряжать по одному для самообороны по пути назад. Он брал патрон, вставлял его в магазин и снова брал новый патрон. Когда все они были заряжены, он передернул рычаг и взвёл предохранитель.

Прислонив винтовку к булыжнику, он начал искать стреляные латунные гильзы – их можно было перезаряжать порохом и пулями несколько раз. Трейз собрал все топившие снег своим теплом гильзы и засунул их в карман.

“Видимо мне пора”, – он привязал к сапогам снегоступы и забросил за спину рюкзак. Достал из кармана кожаный ремень и пристегнул его к винтовке, которую потом повесил на правое плечо.

Внезапно юноша остановился. Трейз поставил на снег винтовку и рюкзак, снял парку, куртку и свитер. Парку и свитер он скатал в шар, запихал их в рюкзак, надел куртку и снова собрался уходить.

“Придётся придумать другое меню”, – он пошёл по заснеженной долине.

***

– Что за человек Трейз, ты интересуешься? Одним словом…

– Одним словом?...

– Имбецил. Он имбецил, старшая сестра.

– Имбецил?

– Мне неприятно это говорить как старшей сестре, но да.

– Правда? А мне докладывали, что ты младшая сестра, Мириэль.

– Боюсь, это неправда. Трейз вечно бормочет про то, что он старший брат. Отец с ним соглашается, верно, но давно известно, что старшим считается второй из двойняшек.

– Разве… так? Мои искренние извинения, Мириэль. Я не особенно знакома с вашими обычаями…

– Не беспокойся, старшая сестра. Они тебя заботить не должны! Я просто хотела объяснить, что Трейз – младший брат.

– Понятно. Запомню. Так вот… о Трейзе.

– Хотя мне неприятно это говорить как старшей сестре, но если честно, Трейз может быть эмоционально хрупким. Если точнее… посмотрим… Ну должна признать, что выглядит он хорошо, копия наша мать.

– Да, я видела фотографию. Он очень похож на Её величество.

– Но он эмоционально хрупкий. Когда мы были детьми, вечно прятался за матерью. Даже когда мы ссорились, один заряд аргументов заставлял его бежать к маме или бабушке в долине.

– Боже, звучит мило.

– А сейчас он просто нахал. И, поскольку он мужчина, в соревновании силы я его победить не могу.

– Но он же не такой варвар, чтобы всё решать силой?

– Нет, подозреваю что нет. Но говорят, что от старых привычек тяжело избавиться. Трейз остаётся нерешительным в удобные моменты. Сомневаюсь, что он изменится… Старшая сестра, ты заинтересована в моём брате?

– О! Вообще-то да. Ты же знаешь, что друзей моего возраста у меня нет вообще. Если честно, я всегда была очень одинокой. Но теперь, когда я подружилась с тобой, Мириэль, думаю, что мне захотелось бы и Трейза узнать получше.

– Понимаю! В следующий раз привезу его с собой, даже если понадобится притащить его на поводке!

– Спасибо, Мириэль. Лично мне бы хотелось самой посетить Икс, но обстоятельства…

– Я уверена, что Трейз поймёт. Обещаю, что привезу его в следующий раз.

– Спасибо, Мириэль. Уже жду… Честно.

***

Двадцать седьмое число последнего месяца. Группа сотрудников посольства Су Бель-Иля в Столичном округе сражалась с горой документов.

Майор Травас, Акс и ещё четыре сотрудника майора были погружены в утомительную работу, тщательно проверяя каждое слово в скопившихся у них на стола стопках бумаг.

– Чисто. Ничего подозрительного с этим банком, – громко вздохнул мужчина за тридцать, покончив с одной из стопок.

Он швырнул бумаги в картонную коробку в ногах.

– Хорошая работа. Все сделайте перерыв. Попейте чаю. Если хотите, воздухом подышите, – распорядился майор Травас, продолжая просматривать документ. Одет он был не в форму, а в костюм. 

Подчиненные могли видеть его сквозь открытую дверь кабинета. Они обменялись взглядами и пожали плечами – отдыхать было нельзя.

– Майор, можно вас на минуту? – Экс, тоже уставившаяся в документ, нахмурилась.

Она встала со своего места и подошла к Травасу с бумагой в руках. Все остановили работу и уставились на неё.

– Я нашла нечто необычное. Кто-то с нерегулярными интервалами весь год приобретал один и тот же продукт с анонимного счёта в этом банке.

– Не оружие?

Экс покачала головой и показала документ. Травас взял его и пробежался по множеству слов на бумаге. Десять секунд спустя он тоже нахмурился.

– Киноплёнка?

– Да? 35-мм цветная плёнка “Бейкер&Дон”. Самая современная в Рокше. Как видите, довольно дорогая марка.

– Оптом… и только киноплёнку.

– Пока ещё не нашла другие транзакции с необычными паттернами. Может быть корпорация, может быть влиятельный миллионер, а может быть и наркоторговцы деньги отмывают.

– Возможно, если покупатель всегда один и тот же человек или организация… Интересно, зачем анонимному покупателю тайно приобретать киноплёнку? – задумался майор Травас.

– Странно, верно? Это не оружие и не боеприпасы. Никто не станет подозревать оптового покупателя киноплёнки, – обратила внимание Экс.

– Съёмочная группа… Хм, а может быть и заслуживает внимания. Все, прошу сюда.

– Вы хотите начать расследование, майор? – уточнила женщина. Начальник отрицательно покачал головой.

– Нет. Нам полиция поможет.

Он поднял трубку телефона на столе. Экс холодно смотрела на старшего офицера.

– Майор? Не могу согласиться с таким решением.

– Он может ненавидеть нас, западников, но к работе полицейского он подходит со всей страстью, – ответил Травас.

– В жизни не видела его ни в чём кроме серого костюма. Попросите его хоть иногда переодеваться, – поддела Экс.

Когда майор начал телефонный разговор, подчинённые ушли из офиса.

– Вот вам и майор. Пообедаем?

– Звучит неплохо… Вы не знаете, откуда майор родом? Одно дело – браться за дело от скуки, а другое дело – бороться с преступностью в чужой стране.

– Будто мы не в курсе. Не самая плохая идея – загнать рокшанцев в долги перед нами.

– Наверное правда. Но вот знаешь, когда я работаю с майором, иногда задумываюсь…

– О чем?

– … Будто он не только на родину работает. Будто ещё и на Рокше.

– “Работа ради мира”? Звучит неплохо. Очень похоже на него.

– А это нормально? Не для него. Для нас.

– Нормально. Нам приказали следовать за ним, мы это и делаем. Прикажут убить его – это и сделаем. Нам приказывали его убивать?

– Нет.

– Именно!