Крик прорезал сопровождающий группу шум разговоров.

Высокий и пронзительный, полный ужаса женский голос донёсся откуда-то из-за пределов тропы.

На мгновение вся группа замерла. Но уже в следующий миг люди пришли в движение, ведомые сноровкой, что возобладала над секундной растерянностью. Ученики призвали своё оружие. Жители деревни вскинули инструменты, которые несли с собой. Все устремились туда, откуда раздался крик.

Лес смыкался вокруг группы по обе стороны тропы. Густой подлесок цеплялся за ноги, замедляя продвижение. Кто-то споткнулся, но удержался на ногах. Крик внезапно оборвался, и теперь тишину на его месте нарушали лишь топот множества ног и тяжёлое дыхание.

Наконец деревья расступились.

И то, что предстало перед ними, оказалось вовсе не чудовищем.

Впереди, примерно в пятнадцати шагах, стояли двое мужчин. Те самые наёмники, которых они встретили утром. На них были кожаные доспехи, укреплённые металлическими заклёпками, а на поясах висели мечи.

Толпа резко остановилась. Среди собравшихся прокатилась волна недоумения. Оружие по-прежнему было наготове, люди оставались напряжены, готовые к бою, смысл которого внезапно ускользнул от них.

Напротив одного из наёмников стоял Лиор.

Его небесно-голубые глаза были широко раскрыты. В них читалось нечто, выходившее за рамки простого страха. Он обеими руками сжимал кинжал направленный на одного из мужчин. Пальцы дрожали, но в его взгляде сохранялась решимость и он не отступал.

А позади него второй наёмник удерживал его мать.

Мужчина обхватил её за талию сзади, прижимая к своей груди. Другой рукой он сдавливал её запястье, вывернув его под таким углом, что любая попытка вырваться причиняла боль. Но женщина всё равно сопротивлялась. Извивалась в его хватке, безуспешно пытаясь отбиваться ногами. Её пшенично-светлые волосы спутались и закрывали лицо. Корзина с травами валялась неподалёку на земле, а её содержимое рассыпалось по лесной подстилке.

В груди Кельвиана разлился жар. Это была не та сдержанная и выверенная реакция, которую он уже научился в себе подавлять. Это было нечто куда более жгучее и резкое.

‹Да как они только посмели…›

В его руке появилась Тихая Луна. Вдоль незаточенной стороны клинка загорелись три маленьких полумесяца лунных фаз, излучавшие бледный свет. Сталь едва слышно гудела у него в руке, словно клинок откликался на то, что ощущал в своём владельце.

Кель пошёл вперёд тяжёлым шагом, не торопясь и позволяя тем, кто становился его целью, осознать свою ошибку.

Отец Лиора к этому моменту уже и сам направился к наёмникам. И несмотря на то, что оружия при нём не было, его обветренное лицо выражало опасную решимость. Кельвиан последовал за ним. Они оба приближались к мужчинам, и грядущее кровопролитие, казалось, становилось уже неизбежным.

Как вдруг из-за деревьев внезапно появился Терон.

Его каштановые волосы слегка растрепались, а доспехи местами поблёскивали в лучах позднего послеполуденного солнца. Следом вышли остальные члены его группы: Сильвейн с её невозмутимым выражением лица, Оуэн, массивный и неколебимый, словно скала, Корделия с нескрываемым беспокойством и Персиваль, уже готовый к действию.

«Что здесь происходит?» Голос Терона прозвучал на удивление отчётливо, перекрыв все остальные звуки. Он смотрел на наёмника, удерживавшего мать Лиора. «Отпустите её. Немедленно».

Хватка мужчины ослабла. Он убрал руку с её талии и выпустил запястье.

Женщина тут же шагнула вперёд, пошатнулась, едва удерживаясь на ногах. И всё же побежала прямо в объятия мужа. Тот подхватил её и прижал к себе, отчаянно оберегая от всего мира. Она уткнулась лицом ему в грудь, и тело её содрогалось от рыданий, которые до сих пор ей удавалось сдерживать одной лишь силой воли.

Лиор тоже отступил. Всё ещё сжимая кинжал в обеих руках, он пятился, пока не оказался рядом с родителями.

Оба наёмника повернулись к Терону. Тот, что прежде стоял напротив Лиора, сплюнул в сторону. В его взгляде читалось презрение, гораздо более глубокое, чем обычная грубость.

«Какого хрена тебе нужно, мальчишка? Тебя это не касается».

«Не касается?» Голос Терона стал жёстче. «Вы напали на невинную женщину, и это меня не касается? Вы извинитесь перед ней. И поклянётесь, что подобное больше никогда не повторится».

Второй мужчина резко и гадко рассмеялся.

«Поклянёмся? Перед кем? Перед тобой?» Он окинул Терона взглядом с головы до ног, всем видом выражая презрение. «Тебе сколько, лет шестнадцать? Семнадцать? Решил поиграть в героя в своих блестящих доспехах?»

«Я не играю в героя». Голос Терона опустился до низкого, опасного тона. «Эти люди находятся под моей защитой. И вы будете относиться к ним с уважением или столкнётесь с последствиями».

«С последствиями…» Первый наёмник растянул слово так, словно оно само по себе было нелепостью. «От мальчишки, который, небось, получил своё первое благословение в прошлом месяце?» Он повернулся к товарищу. «Как думаешь, нам стоит бояться?»

«Страшно до дрожи», согласился второй. «Просто трясусь от ужаса. Нам бы ещё…»

«Довольно».

Голос Сильвейн прервал насмешку наёмника. Она шагнула вперёд, обойдя Терона и встав перед ним. Её поза оставалась непринуждённой, несмотря на напряжение, пропитавшее весь окружающий воздух.

«Я Сильвейн Гроувторн, наследница Дома Гроувторн из Клана Жизни». Каждое слово прозвучало с холодной, почти безупречной точностью. «Чем бы вы здесь ни занимались, этому пришёл конец. Вы извинитесь перед этой женщиной и поклянётесь, что подобное больше никогда не повторится».

Наступила тишина.

Наёмники переглянулись. Между ними словно промелькнул безмолвный разговор. Они переоценивали сложившуюся ситуацию, осознавая, что обстоятельства изменились самым неожиданным образом.

Их молчаливый обмен взглядами затянулся.

Наконец один из мужчин снова повернулся к Сильвейн. Его лицо ожесточилось, но открытое презрение исчезло, уступив место обычному раздражению. «Ладно. Больше не повторится».

Слова прозвучали неохотно, будто их пришлось выдавливать сквозь зубы.

Лицо Терона тут же просветлело.

«Отлично. Рад, что нам удалось решить всё миром». Он с неподдельным удовлетворением кивнул наёмникам. «Можете идти».

Повторять им дважды не пришлось. Мужчины развернулись и просто ушли.

Облегчение прокатилось по собравшейся толпе. Люди начали переговариваться, тихо обсуждая случившееся. Несколько человек подошли к матери Лиора, предлагая ей утешение и стараясь убедиться, что она не пострадала.

Кельвиан стоял неподвижно.

Он смотрел, на спины наёмников исчезающие среди деревьев. Как люди постепенно расслабляются. Как по их лицам разливается облегчение, хотя они должны были требовать крови. Как Терон принимает благодарный кивок отца Лиора, словно действительно сумел полностью всё уладить.

‹И это всё?›

Несколько слов, выдавленных сквозь зубы, и все просто… пошли дальше. Будто извинений было достаточно.

Этого было недостаточно. Слова ничего не значили. Он усвоил это давным-давно, в камере, от человека, который тоже многое ему обещал.

Он сильнее сжал рукоять Тихой Луны, костяшки пальцев побелели.

Они сделают это снова. Без колебаний. Без малейшего раскаяния.

Кель шагнул вперёд. Ещё раз. Тихая Луна по-прежнему оставалась в его руке, а фиолетовая сталь ловила редкий послеполуденный свет пробивавшийся сквозь кроны деревьев.

Перед ним возникла чья-то рука, преграждая путь.

Кельвиан остановился повернув голову.

Хестия преградила ему путь. Её алые глаза встретились с его взглядом, спокойные и непреклонные.

«Не сейчас», тихо сказала она.

«Почему ты меня останавливаешь?» Голос Келя звучал ровно, но лишь благодаря колоссальному усилию удерживавшему его под контролем. «Они заслужили своё».

«Да. Но ты заметил, как они колебались? Даже после того, как Сильвейн назвала своё имя и титул?»

Кель заметил. Переглядывания. Расчёт. То, как мужчины смотрели друг на друга, словно взвешивали варианты, которые, казалось бы, и рассматривать не следовало.

«За ними кто-то стоит», продолжила Хестия. «Кто-то, чья власть не уступает власти Дома Гроувторн или даже превосходит её. Иначе они бы сразу извинились и бросились наутёк».

Её слова и правда имели смысл. Но от этого ему было лишь противней.

Его челюсти свело от напряжения. Он скрипнул зубами и ещё крепче стиснул рукоять Тихой Луны. Желание проигнорировать все её слова и броситься в погоню за наёмниками едва его не пересилило.

Он заставил себя вдохнуть. Один вдох. Второй. Он позволил ярости разлиться по телу, не давая ей завладеть своими действиями.

Наконец Тихая Луна растворилась в воздухе, исчезнув без следа.

Хестия опустила руку.

Постепенно толпа начала расходиться. Деревенские вернулись за оставленными инструментами, готовясь продолжить прерванный путь обратно в деревню. Семья Лиора всё ещё держалась вместе. Его мать прижималась к груди мужа, а сам Лиор стоял рядом, охраняя родителей. Уже опустив кинжал к этому времени.

Остаток обратной дороги они проделали почти в полном молчании. Прежние разговоры стихли, уступив место тишине, наступившей от осознания того, что всё произошедшее, едва не переросло в нечто гораздо худшее.

Впереди показались ворота деревни. Знакомые деревянные стены. Колодец в центре. Дома, выстроившиеся вдоль пересекающихся улиц.

Остаток дня прошёл без новых происшествий.

За ужином все вели себя непривычно тихо, погружённые в свои мысли. Мать Лиора почти не притронулась к еде. Её руки слегка дрожали всякий раз, когда она пыталась ими воспользоваться. Отец сохранял настороженность и время от времени бросал взгляд на дверь, словно ожидая незваных гостей. Лиор сидел вплотную к матери. Радость, которую он испытывал после покупки нового дома, была намертво погребена тревогой от произошедшего.

После ужина наступила ночь. Заполняя всё непроглядной темнотой.

Семья Лиора ушла в свою комнату. Занавеска закрыла вход. Приглушённые голоса постепенно окончательно смолкли, уступив место дыханию, которое мало-помалу становилось всё глубже и спокойнее.

Кельвиан остался сидеть за столом один.

Снова.

Он смотрел в пустоту. В темноту, окружавшую его со всех сторон. На очертания предметов, которые глаза едва различали во мраке.

Слова Хестии не выходили у него из головы. Кто-то покровительствовал наёмникам. Кто-то, наделённый властью.

Но кому бы понадобилось покровительствовать таким головорезам? Кто мог дать наёмникам достаточно уверенности, чтобы они не испугались даже наследницы Великого Клана?

На ум приходил лишь один человек.

Кайрос.

Тот самый, кто превратил травлю избранных богиней Луны в своё личное хобби. Тот, кто месяцами отравлял Лиору жизнь в Академии.

И тот, кто на протяжении всего их путешествия вёл себя подозрительно тихо.

Его гнев вспыхнул снова. Но уже не та резкая вспышка ярости, что охватила его днём. Нечто более холодное. Более расчётливое.

Потому что, если за всем случившимся стоял Кайрос, это означало лишь то, что сегодняшнее происшествие не было случайностью. Всё было продуманно заранее и тщательно рассчитано. Это была атака, призванная причинить Лиору боль через тех, кого он любил, причём в месте, где правила Академии уже не имели никакой силы.

Ярость закипала всё сильнее. Давление клубилось под рёбрами, от него сжимало челюсти, а руки наполнялись желанием что-нибудь уничтожить.

И вдруг Кельвиан замер.

Он огляделся. Вокруг была лишь темнота, абсолютная тишина и ни одной бодрствующей души.

Ранее Хестия не позволила ему снова навлечь на себя неприятности.

Но теперь… теперь на улице была ночь.

И что бы ни произошло – никто ничего не заметит.