Глава 57

— Вы живы, молодой господин…

Старик оказался слугой, чудом спасшимся во время нападения соседнего лорда на графство Эвернити. Причем не просто слугой, а тем, кто неотлучно прислуживал пропавшему юному Кассиану и заботился о нем как о родном сыне.

Старик рассказывал, что всю жизнь скитался и просил милостыню — видимо, из-за грызущего чувства вины за то, что выжил один.

— Неужели все погибли? Вообще все, кто работал в замке?

— Я долго бродил по всему королевству в поисках следов рода Эвернити, но все надежды оказались тщетными.

«Надо же, этот молодой господин, оказывается, похож на меня?»

— Ох, нужно немедленно сообщить его превосходительству. Но узнает ли он вас? Говорят, из-за последствий войны герцог перестал различать лица.

Выходит, герцог Валькирисен — единственный, кто знал этого Кассиана в лицо — страдает недугом и никого не узнает?

Грех было этим не воспользоваться.

Поистине дар небес.

Макс принялся с напускной преданностью ухаживать за выжившим из ума стариком, попутно выуживая из него информацию.

— Теперь вы с аппетитом едите кукурузу. А ведь раньше терпеть ее не могли.

Видимо, сказалось то, что старик был приставлен к Кассиану и знал каждый его шаг.

Он помнил абсолютно все.

Макс впитывал эти знания и заучивал до последней детали.

— Ну как, так я больше похож на прежнего себя?

— Вылитый… одно лицо.

Он в подробностях расспрашивал о повадках мальчишки, вживался в роль и раз за разом проверял себя на старике.

Так прошло пять лет.

Когда старик все же скончался от обострившейся болезни, Макс закопал его и приступил к осуществлению своего многолетнего плана.

«Раз плюнуть».

Целых пять лет.

Он прекрасно понимал, что печально известный герцог Валькирисен — не тот человек, которого легко обвести вокруг пальца. Именно поэтому Макс годами тренировался, дурача старика и притворяясь Кассианом.

Он настолько вжился в роль, что порой сам начинал верить, будто он и есть Кассиан.

Поэтому, как бы ни приглядывалась к нему прислуга Валькирисена, он не дал им ни единого повода для подозрений.

«Но расслабляться нельзя, иначе все пойдет прахом. Я угрохал на это столько сил».

Огромное состояние и золотые угодья!

Стоило только вспомнить, насколько процветало в свои лучшие годы графство Эвернити — то самое, которым сейчас временно управляет герцог, — как текли слюнки.

Наконец-то он покончит с жалким существованием батрака, вынужденного гнуть спину на чужой земле!

«Не гони лошадей. Сейчас я — Кассиан, который безмерно счастлив уже от того, что дядюшка его приютил. Спокойно, главное — спокойно…»

Макс как раз перебирал в уме варианты своих дальнейших действий.

Тук-тук–

Послышался стук в дверь.

«А вот и он. Еще бы, единственный выживший племянник — как тут не расчувствоваться?»

Макс в предвкушении облизнулся и в ту же секунду нацепил на лицо радостную улыбку.

Скромно улыбаясь, он распахнул дверь.

— Дядюшка!

— Бешшыдник. (Бесстыдник.)

Что?

Детский голос прозвучал так внезапно, словно ударил его в лоб.

Макс в замешательстве опустил взгляд.

Глубоко внизу, перекосившись под тяжестью огромной книги в руках, стояла маленькая девочка.

— Масенник. (Мошенник.)

— …

— Эм, привет. Ты кто?

— Пвисла вазобваться с масенником. (Пришла разобраться с мошенником.)

— Ха-ха, похоже, ты мне не доверяешь.

Макс издал смешок в точности так, как по рассказам старика смеялся граф Эвернити.

— Ничего не поделаешь. Вдруг объявляется пропавший племянник, да еще с амнезией. Звучит и впрямь подозрительно.

Он скорбно потупил взор.

— Как ни прискорбно, иных доказательств у меня нет. Если ты мне не веришь, твое право.

Он рассчитывал, что ребенок растеряется от столь жалкого вида и отстанет.

Но Элоди не закончила.

— В воду Валькилисен не могло появиться такое лицо. (В роду Валькирисен не могло появиться такое лицо.)

Элоди, кряхтя, раскрыла тяжеленный фолиант.

Это оказался альбом с портретами семьи Валькирисен.

Она с шелестом пролистала его от первой до последней страницы.

Внешность у всех была разной, но объединяло их одно: безупречная красота.

— Видис? (Видишь?)

— ...

— Таких, как ты, тут нету.

Тут даже у самого прожженного мошенника пропал дар речи.

— Н-не будь ко мне так строга. Если присмотреться, я похож на отца.

— Ты в зевкало-то смотвелся? (Ты в зеркало-то смотрелся?)

— Послушай, девочка, ты появилась из ниоткуда и с порога наговорила мне грубостей.

Макс с растерянным видом вздохнул и ощупал свое лицо.

— Ты еще мала и не знаешь. Бывает так, что в детстве человек похож на сошедшего с небес ангела, а потом преодолевает роковой шестнадцатилетний рубеж, и внешность резко меняется.

— Слиском уж сильно. (Слишком уж сильно изменилась.)

— Тебе тоже стоит быть осторожной. Такое бывает сплошь и рядом.

«Он неплохо держится и складно врет», — подумала Элоди.

Еще гадость так непринужденно ввернул.

Но сможет ли он выкрутиться сейчас?

— Поэтому я пвинесла зелье, от котового гововят только пвавду. (Поэтому я принесла зелье, от которого говорят только правду.)

Элоди достала флакончик и потрясла им перед ним.

«Сыворотка правды?»

Вздор, в мире не существует настолько удобных зелий.

Наверняка это какая-то наркотическая дрянь.

Хотя как такая вещь оказалась в руках ребенка — загадка.

— Я не стану такое пить.

— Пи. (Пей.)

— Ха-а, нашла из-за чего упрямиться. Это уже перебор. Где твои опекуны?

— Пф-ф, здесь.

Макс вздрогнул и поднял голову.

Неизвестно, как давно он там стоял, но за дверью находился Айзен, едва сдерживающий смешок.

— Вот я все гадал, зачем ты велела мне спрятаться.

— Я сельезна. (Я серьезна.)

Вообще, это с самого начала было загадкой.

Насколько же нужно быть самоуверенным, чтобы выдавать себя за племянника Валькирисена?

Стоило бы ему только взглянуть на Айзена, Эдмунда, Зено, Карона… и он бы тут же передумал.

— Д-дядюшка.

От неожиданного появления старика Макс на мгновение растерялся и запнулся.

Но тут он ощутил какой-то диссонанс.

Его взгляд упал на ноги Айзена.

«Разве он только что не опирался на трость?»

Он точно помнил, что старик прихрамывал на левую ногу, но сейчас его руки были пусты.

А обе ноги выглядели совершенно здоровыми.

Не сводя взгляда с его ног, Макс лихорадочно соображал.

«Я где-то проболтался?»

«Нет. Нигде».

Он быстро взял себя в руки и снова вжился в роль молодого господина Кассиана.

— Какое облегчение. Я уж испугался, что девочка заблудилась...

— Кассиан.

— Да?

Айзен многозначительно улыбнулся и чуть склонил голову.

— Опекун дает добро. Выпей.

— …А?

— Это твой шанс завоевать мое доверие. Неужели даже на это не способен?

Неужели он правда раскусил его?

При их первой встрече лицо Айзена было бесстрастным.

Настолько непроницаемым, что Макс подсознательно понял: старик тщательно прячет свои эмоции.

Но сейчас он вальяжно улыбался, словно сытый хищник.

Видя, как к старику полностью вернулось самообладание, Макс, напротив, почувствовал нарастающую тревогу.

— При всем уважении, я не могу пить наркотики.

— Это не наркотик. Я лично ручаюсь, что это самая настоящая, совершенно безвредная «сыворотка правды».

Сыворотка правды.

В само существование подобной вещи верилось с трудом, а уж в «безвредную»…

Такого просто не бывает в природе!

— Похоже, не веришь? Ее создал преемник верховного жреца, так что беспокоиться не о чем.

— Э-это правда?

— Выпей, докажи, что ты мой племянник, и я с радостью верну тебе титул и состояние, которые причитаются тебе по праву.

— …

— Или тебя пугает перспектива говорить правду?

Притворившись, что напуган внезапным предложением, Макс низко опустил голову, обливаясь холодным потом.

Он лихорадочно соображал, но не видел путей к отступлению.

Будь это наркотиком, можно было бы упереться и отказаться. Но это зелье не только безопасно — оно создано главным наместником бога.

А поскольку за него ручается сам герцог Валькирисен, любые сомнения вслух приравнивались бы к святотатству.