Часть первая.

С того шумного происшествия прошла уже неделя.

Когда я крикнул: «Я вернулся!», с кровати донеслось:

— С возвращением.

Я проверил температуру у Кроники, одетой в белую ночную сорочку, и передал ей купленное лекарственное вино вместе с ужином.

— Спасибо. Но я уже, честное слово, устала, что со мной обращаются как с больной… Я уже не кашляю, и озноб прошёл. Лайнас, ты немного слишком волнуешься.

С этими словами Кроника сбросила одеяло и заёрзала на кровати, показывая, что с ней всё в порядке.

— Я больше верю термометру, чем твоим словам. Всё равно мы пока не можем отправиться в путь. Отдыхай спокойно.

После этого я тоже принялся за ужин — купленные на одну пенни крабовые тефтели в форме маленьких пирожных.

— И всё-таки… когда мы уже сможем отправиться?

— Говорю же — скоро. …Наверное.

Отвечая уклончиво на нетерпеливые вопросы Кроники, я взглядом водил по разложенной на столе карте.

Возможно, в качестве реакции на тысячелетний запрет на мореходство и изоляцию страны, после революции в портовом городе, построенном заново, было проложено множество дорог, а железнодорожные линии были самыми плотными в стране.

Однако, какой бы хорошей не была доступность, расстояние всё равно оставалось большим. Для путешествия требовались приличные деньги. Заработать нужную сумму только «честным» трудом в нынешних условиях было совершенно нереально.

— Эвелин.

— Звал?

Недовольный голос раздался из тени под кроватью, и оттуда выскользнула Эвелин. Видимо, она составляла отчёт для отправки в столицу — в руках у горничной были перо и недописанный лист бумаги.

Я протянул ей её порцию ужина — вторую нетронутую порцию на шпажке — и спросил:

— Как у тебя успехи? Из армии смогут выделить деньги?

Не сказав ни слова благодарности, Эвелин начала жевать и сразу сухо ответила:

— Ничего нового. Я сообщила, что взяла одну пленницу, но поскольку результаты оказались не совсем полезными, дополнительное финансирование будет на уровне карманных денег.

Пленницей была Патриция — та девушка, с которой Эвелин недавно сражалась.

Эта сбежавшая из дома девица только недавно вступила в рыцарский орден и, похоже, получала инструкции и плату лишь через письма. Кроника тоже прочитала её левым глазом, но, к сожалению, та, похоже, не врала.

— Я продолжу требовать, но пока, видимо, нам придётся полагаться на твои заработки. Если понял, то прояви немного больше старания, нищий кормилец.

Кстати, всего три дня назад её уволили с подработки официанткой. Сама она возмущалась, что даже тарелки не разбивала, но я не стал говорить, что причина была в её совершенно безнадёжной отсутствии приветливости.

…А ещё позже я обнаружил в кафе по всему городу таблички с её именем, портретом, предупреждением «на работу не принимать» и надписью «осторожно — убийственный чай». Об этом я тоже решил промолчать.

Как раз в этот момент из тени Эвелин вдруг высунулась золотая голова.

— Похоже, у вас проблемы!

— Я не звала.

Эвелин с грацией выполнила прыжок назад с поворотом и одновременно с приземлением нанесла удар пяткой. Патриция в панике нырнула обратно в тень, едва успев увернуться.

Затем из-за спины Эвелин снова высунулась одна только голова.

— П-постой! Тайм-аут! Твоя реакция уже вышла за рамки поимки, ты явно пытаешься меня убить!

— Именно это я и собираюсь сделать.

Чёрная юбка взметнулась, и белоснежная нога вновь нанесла удар. Золотые волосы снова скрылись в тени и тут же появились вновь.

После нескольких раундов такой игры в «забей крота» Патриция наконец полностью выбралась из тени.

— Хм, я думала, что уже достаточно выпустила из тебя крови, а ты ещё можешь двигаться.

— Нет… У меня анемия, и это… уже мой предел. Прошу прощения.

С этими словами Патриция, пошатываясь, подошла к кровати, на которой сидела Кроника, и рухнула на неё. Она уткнулась подбородком в колени девушки и затихла, словно выброшенный на берег морж.

— Не надо так сильно её мучить, Эвелин. Смотри, она совсем обессилела.

Видя, как Кроника гладит её, словно домашнюю кошку, Эвелин немного сбавила пыл и опустила поднятую, как меч, ногу.

— Ладно. Убить её я всегда успею. Можно хотя бы выслушать её предсмертные слова.

Подстёгнутая таким образом Патриция устало открыла рот.

Она сказала, что больше не собирается подчиняться рыцарскому ордену и у неё есть вполне конструктивное предложение.

— Но просто так я вам это не расскажу.

— Тогда я обменяю это на твоё право дышать передо мной. Говори быстрее.

— Хватит уже цепляться. Так разговор не пойдёт.

Я невольно вмешался. Тогда Патриция посмотрела на меня слегка влажным, горячим взглядом.

— В таком случае, Лайнас, не хотел бы ты сходить со мной ещё раз на свида— ай! Больно, больнооо!

— …Прости, рука рефлекторно это сделала. Ты вдруг начала говорить странные вещи.

Кроника отпустила ущипнутый зад Патриции и извинилась без малейшего раскаяния.

Наконец Патриция, словно смирившись, перешла к главному:

— Нужно просто взять карету до моря.

— Ты слушала, о чём мы говорили? Для этого нужны деньги, а у нашего нищего кормильца…

Тут Патриция достала из-за пазухи внушительный паспорт с чёрной обложкой и золотым тиснением.

— Деньги не проблема.