Гван Сон (Джоггс) вышла на крышу отеля, оставив Джин Хёна и Иаре в номере.

Поскольку она всё ещё была на дежурстве, она не могла уйти далеко — нужно было оставаться в пределах десятиминутной доступности. Однако она решила, что крыша — лучшее место, чтобы успокоить свое смятенное сердце.

Вид на ночной Париж был великолепен. Но вопреки обычному восторгу, она смотрела на город с тяжелым чувством.

«В конце концов… они нравятся друг другу настолько, что это видно любому. Если я не дам им шанс, они так и будут топтаться на месте еще год. А так всё случится само собой».

Так Гван Сон спорила сама с собой, пытаясь убедить себя в правильности поступка. Молодой мужчина и женщина наедине в роскошном номере. Женщина уходит в душ. Они явно влюблены. Совершенно очевидно, что произойдет, когда исчезнет «помеха» в её лице.

«Тем более, Иаре куда активнее, чем кажется. Уверена, дело дойдет как минимум до поцелуя… А если повезет, они наконец станут парой».

С этими мыслями Гван Сон подставила лицо прохладному ночному ветру. Но несмотря на романтичную обстановку, в груди у неё росло чувство духоты.

«И зачем я это делаю? Я помогаю своей лучшей подруге сойтись с мужчиной, который ей дорог. Это же правильно. Но почему… почему мне так паршиво?»

Она злилась на саму себя. Гван Сон была неглупой девушкой и прекрасно знала ответ на этот вопрос. Но в то же время она понимала и другое: сейчас не время признавать эти чувства.

Именно поэтому она намеренно подтолкнула отношения Джин Хёна и Иаре. Именно поэтому она сейчас стояла здесь, на крыше, в полном одиночестве. И даже если бы она спросила совета у десяти разных людей, все десять сказали бы, что она поступила верно.

Но горечь в сердце никуда не исчезала.

— Ну и дура же я… — пробормотала она, облокотившись на перила и спрятав лицо в ладонях.

В её памяти снова всплыл разговор с Джин Хёном на борту самолета. Всю свою жизнь — и как солдат-охотник, и как наемник — Гван Сон винила себя за слабость. Она считала себя неспособной стать сильнее, даже пройдя через боль и разрушение. Все вокруг твердили ей об этой слабости, и она сама верила в это.

Но этот человек был другим.

Он увидел её слабую сторону, которую она так тщательно скрывала… и не осудил. Напротив, он признал её, сказал, что эта черта в ней достойна уважения.

От одного воспоминания об этом в груди становилось тепло. Но она знала: это знание ничего не изменит. И всё же, на короткое мгновение Гван Сон почувствовала настоящий покой.

Вместе с другими чувствами, которые она так отчаянно пыталась подавить.

«Ну… что поделать. Автобус ушел. Нет смысла цепляться за того, у кого уже есть пара. Всё, что мне остается — надеяться, что у адъютанта и Иаре всё будет хорошо. У меня нет причин удерживать его подле себя».

Она попыталась окончательно прогнать эти мысли и перевела взгляд на город. Внимание Гван Сон привлекло величественное здание, возвышающееся над горизонтом.

Самое высокое здание в Париже, знаменитый Хемингтон Плаза, расположенный неподалеку от Эйфелевой башни.

«Кстати… говорили же, что там тоже проходит часть этой грандиозной выставки».

Арт-фестиваль должен был длиться две недели. Гван Сон слышала, что самые дорогие и редкие экспонаты выставлены именно в Хемингтон Плаза. Согласно планам, в подземных хранилищах этого здания сейчас находились шедевры со всего мира, включая тот самый инструмент, за которым охотился Председатель.

Однако сейчас там проходила выставка картин, а аукцион инструментов был запланирован на более поздний срок. Так что их визит туда с Председателем должен был состояться лишь через несколько дней. До тех пор их задачей была охрана объекта во время его передвижений по Парижу.

«Надеюсь, за это время ничего не случится… и мне не придется никого убивать…»

Она смотрела на шпиль здания, погруженная в свои размышления.

И тут…

— …А?

Звук сорвался с её губ непроизвольно.

— БА-БАХ!!!!!!!!!!

Серия мощных взрывов сотрясла воздух. Из-за расстояния звук донесся до крыши с задержкой, но картина была ясна.

Лицо Гван Сон мгновенно побледнело.

— Что… что это за чертовщина? Это ещё что такое?!

Зрелище перед её глазами было за гранью реальности. Один из этажей Хемингтон Плаза — где-то в районе тридцатого — просто взорвался, выплевывая в ночное небо языки яростного пламени.

— Что происходит… почему оно горит…

Гван Сон замерла в шоке, не в силах отвести взгляд от катастрофы.

В этот момент зазвонил телефон. Это была Гласс.

— Да!... Гласс, ты тоже это видела?... Поняла. Иду немедленно!

Она бросилась к лестнице, забыв о своих терзаниях. В голове пульсировала лишь одна мысль: началось что-то очень нехорошее.

---

В комнате личной охраны компании «Laie» воцарилась гнетущая атмосфера.

Все присутствующие были на взводе. Взрыв в Хемингтон Плаза в корне менял ситуацию. Учитывая, что их наниматель претендовал на лоты, выставленные именно там, план безопасности требовал немедленного пересмотра.

Среди охранников, пребывающих в напряженном ожидании, был и я с моей командой.

«Чёрт… С самого начала было какое-то дурное предчувствие. Но чтобы такое…»

Как адъютант охраны, я был готов к инцидентам. Но готовность — это одно, а реальный хаос — совсем другое. С профессиональной точки зрения я надеялся на спокойную миссию, как и все здесь. Но наши надежды пошли прахом. Мы ждали новостей от Бонс или кого-то из руководства.

Дверь распахнулась. Вошел не Бонс, а одна из секретарей, которую мы уже видели раньше.

— Прошу внимания. Госпожа Бонс сейчас занята, поэтому я введу вас в курс дела.

Она открыла ноутбук и вывела изображение на большой экран. Лица охранников, включая моё, мгновенно посуровели.