Атмосфера резко изменилась.

Люси, долгие годы работавшая шпионом, инстинктивно это почувствовала.

Хотя Сельвия и улыбалась игриво, её истинные намерения были холодны и безжалостны.

'Опасность.'

Ощущение угрозы нарастало, словно один неверный ход мог стоить ей жизни.

Напрягшись, Люси наблюдала, как Сельвия медленно поднялась с места.

— Позвольте сказать как есть. Я поручила разведке проверить ваше прошлое. И обнаружились некоторые несоответствия.

Сбросив улыбку, Сельвия изобразила недоумение.

— Почему вы не общались с жителями соседней деревни, лейтенант Люси? Странно, но они, похоже, вообще не знали о вашем существовании.

— Это...

'Спокойно.'

Если отвечать, как её учили, поводов для обвинений не будет.

— В детстве я страдала антропофобией. Меня бросили родители, и воспитывал меня дедушка. К тому же он постоянно советовал мне не выходить из хижины.

— Почему?

— Потому что снаружи водились дикие звери. И ещё дедушка не ладил с деревенскими. Он боялся, что они могут навредить и мне.

Люси дала естественное объяснение, избежав ловушки Сельвии.

Но Сельвия не собиралась так просто отступать.

— Правда? Как странно. Почему тогда ваши слова расходятся с тем, что мне сообщили?

Сельвия сузила глаза, глядя на Люси сверху вниз.

— Почему вы... пытаетесь скрыть от меня правду?

Рука Люси невольно дрогнула.

'Неужели я была раскрыта?'

Сердце заколотилось от страха.

Но карты были у Сельвии, и Люси не могла сейчас открыть свои.

Поэтому она притворилась спокойной.

— Прошу прощения, но я не понимаю, о чём вы. Какую правду я якобы скрываю?

Когда Люси сделала вид, что ничего не знает, Сельвия помедлила, прежде чем ответить.

— Это вам лучше знать. Я не допрашиваю вас, я даю вам шанс. Запомните, это ваш первый и последний шанс.

Иными словами, она требовала признания, намекая, что у неё есть доказательства.

Хотя слова Сельвии звучали угрожающе, Люси нашла в них утешение.

'У неё нет доказательств.'

Если бы доказательства были, не пришлось бы выпрашивать признание.

Отсутствие улик вынуждало Сельвию добиваться признания.

Люси хорошо знала эту тактику допроса, часто используемую Союзом Наций.

'Конечно...'

Вряд ли Сельвия угрожала ей, потому что разбиралась в методах допроса Союза.

С точки зрения Люси, Сельвия действовала инстинктивно, сама того не осознавая применяя техники допроса.

Так или иначе, поняв, что у Сельвии нет улик, Люси перестала бояться.

Положив руку на грудь, она поклонилась, соблюдая этикет.

— Ваше Высочество, я родилась в Империи и посвятила себя служению ей. Не знаю, почему вы меня подозреваете, но я никогда не делала ничего во вред Империи.

Бровь Сельвии слегка дёрнулась - она поняла, что её блеф раскрыт.

— ...Значит, вы не признаетесь до конца? Добавлю, что разведка продолжает ваше расследование. Это может быть вашим единственным шансом.

— Простите, но...

Люси подняла голову и посмотрела Сельвии прямо в глаза.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

'Если можешь найти доказательства, что я шпион врага, попробуй.'

Видя дерзость Люси, Сельвия стиснула зубы.

Ей хотелось уволить Люси с позором и выслать из Империи.

Даже без улик мало кто стал бы возражать против изгнания простого лейтенанта.

Но проблема была в Даниеле.

Стал бы он хорошо относиться к принцессе, которая выгнала его адъютанта только на основании подозрений, без доказательств?

Очевидно, нет.

Для Сельвии, желавшей завоевать расположение Даниеля, это было бы самоубийственным шагом.

'Поэтому...'

Она не могла обуздать наглость Люси.

Понимая затруднение Сельвии, Люси могла позволить себе смелость.

Это была настоящая схватка копья и щита.

Пронзив Люси взглядом, Сельвия в итоге отступила.

— Что ж, послушав вас, лейтенант Люси, я, возможно, была слишком мнительной. В качестве извинения предлагаю поужинать вместе. Вы не против?

— Если мне выпала честь разделить с вами трапезу, я с радостью соглашусь.

Обе улыбались друг другу, но их мысли были противоположны.

'Не думай, что сможешь вечно ускользать. Я раскрою твою истинную сущность.'

'Лучше остановитесь. Я не собираюсь сдаваться.'

Но ни одна из них не собиралась раскрывать свои истинные намерения за этой маской.

*****

Тем временем Даниель вёл беседу с Седриком.

Сначала они обсуждали любимые блюда, но вскоре разговор перешёл к военной ситуации, и Даниель, решив, что момент подходящий, осторожно затронул тему.

— Ваше Превосходительство, как вы сказали, положение Империи на первый взгляд кажется благоприятным, но в долгосрочной перспективе мы всё ещё в невыгодном положении.

— Верно. Когда пройдёт зима и наступит весна, великие державы начнут готовиться к серьёзному удару по Империи.

— Да. Поэтому я хотел предложить: не могли бы вы дать мне возможность проявить себя на поле боя?

Седрик удивлённо посмотрел на Даниеля.

— На поле боя? Ты? Но зачем? Её Высочество принцесса была бы против, да и командование не намерено отправлять тебя на передовую.

Военное руководство, вероятно, считало, что Даниель Штайнер принесёт больше пользы Империи как герой пропаганды в тылу.

Но для самого Даниеля такая роль была не по душе.

Император держал его под контролем.

'Я предупредил, что любое нападение на меня будет вернется ударом, но расслабляться рано.'

Как ни парадоксально, жажда власти достигает пика в старости.

Те, кто у власти, больше всего боятся видеть, как дело их жизни рушится, словно песочный замок перед приливом.

Даниель не мог предугадать, на что может решится император перед смертью.

Поэтому он собирался уйти на фронт, избегая влияния императора, пока Сельвия не унаследует трон и всю его власть.

Он считал, что это повысит его шансы на выживание.

Но высказать истинные причины он не мог, поэтому заговорил с серьёзным видом.

— Сейчас наши солдаты гибнут на фронте. Неужели, будучи героем войны, я должен жить в комфорте в тылу? Если я действительно хочу служить Империи, я должен сражаться на поле боя, пока ещё в силах.

Убедительное объяснение Даниеля впечатлило Седрика.

'Неужели он действительно считает, что его собственная жизнь ничего не стоит перед благом Империи?'

Это была квинтэссенция доблести воина.

Даниель смотрел не на настоящее, а в будущее.

Стыдясь самого себя, Седрик кивнул.

— Хорошо. Я передам твои слова командованию. Начальник штаба ценит смелось молодёжи и наверняка прислушается.

— Благодарю за ваше расположение.

— Да, но...

Седрик скосил глаза на стол, где сидела Люси.

Он заметил, что Сельвия присоединилась к ней и, кажется, они ужинали вместе.

Решив, что их разговор окончен, Седрик продолжил.

— Мы слишком долго отсутствовали. Пора возвращаться.

— Слушаюсь.

Согласившись, Даниель направился к столу.

Там он увидел, как Сельвия и Люси обмениваются лёгкими улыбками, беседуя.

'Они уже подружились?'

Удивлённый, он подошёл, и Сельвия повернулась к нему.

— А, подполковник Даниель! Вы как раз вовремя. Я ужинаю с вашим адъютантом. Не желаете присоединитесь?

У Даниеля не было причин отказываться, и он кивнул.

— Для меня честь разделить трапезу с Вашим Высочеством.

Когда Даниель отодвинул стул и сел, ближайший официант тут же начал накрывать стол.

Заметив это, Сельвия небрежно заметила:

— Кстати, во дворце до сих пор используют серебряные приборы. Знаете, почему?

Её слова явно были адресованы Люси с её серебристыми волосами.

Не уловив намёка, Даниель спокойно ответил:

— Серебро легко окисляется. В Средние века дворяне верили, что серебряные приборы могут выявить яд в еде. Возможно, это стало традицией.

— Точно. Но знаете ли вы?

Сельвия посмотрела на Люси.

— Серебряные приборы почти не помогали обнаружить яд. Напротив, нередко люди ели отравленную пищу с серебряных тарелок и умирали.

Поняв скрытое обвинение, Люси слегка прищурилась.

Помедлив, она ответила:

— Вот как. Но раз они не отказались от серебра в пользу золота, несмотря на частые смерти, значит, оно всё же не было совсем бесполезным.

Неожиданно ловкий ответ Люси заставил Сельвию нахмуриться от досады.

— ...

— ...

Воцарилась необъяснимая тишина.

Ощутив странное напряжение между женщинами, Даниель подумал:

'Хочу домой...'

Ему отчаянно хотелось сбежать с этого бала.