И вот наконец столь долгожданное подкрепление прибыло. Младший из собратьев, завидев знакомых, засиял и, не мешкая, вскочил, замахав руками:

— Сестрица, сестрица, мы здесь!

— Старший! — Цинь Чжиянь даже и не взглянула на парня и, пройдя мимо, подскочила к Чу Линю. На её изящном, прекрасном личике читалось сильное беспокойство: — Что с тобой, старший? Кто же тебя так?

Встретив холодный приём в ответ на своё тёплое приветствие¹, молодой парень смутился и, неловко опуская руки, пояснил:

— Мы попали в засаду при охоте на паучьего демона, старший Чу был ранен, спасая меня и детей.

— Это не твоя вина, я был слишком самонадеян, — Чу Линь закрыл глаза, голос его всё ещё хрипел после ранений.

Паучиха-демоница и так обладала шестьюстами годами культивации, а благодаря тому, что она долгое время питалась душами мальчиков и девочек, а также мужской эссенцией, её сила была значительно выше прочих демонических тварей. Не продумав как следует все свои действия, мужчина попал в ловушку и оказался в смертельной опасности.

«Если бы Юнь Вань вовремя не появилась и не спасла меня, я бы вряд ли дотянул до завтра», — подумав об этом, Чу Линь невольно скользнул взглядом мимо Цинь Чжиянь и остановился на спасшей его девушке.

— А’янь, сколько у тебя с собой духовных камней?

— Даже не знаю, а к чему этот вопрос, старший?

— Та девушка спасла меня и Цзысюаня. Нужно дать ей несколько камней в награду.

Всё это время Цинь Чжиянь была полностью сосредоточена на Чу Лине и только сейчас обратила внимание на стоящих позади Юнь Вань и Се Тиньюня. Девушка не успела ещё отмыться от прошлого позора и до сих пор таила обиду. А лицо Юнь Вань запечатлелось в памяти так ярко, что даже во сне её преследовало унижение того дня.

И, услышав, что именно она спасла Чу Линю жизнь, Цинь Чжиянь охватила смесь ненависти и ярости. Стиснув зубы, девушка достала из своего хранильного перстня несколько низкоуровневых камней духа и протянула их, словно подачку:

— На.

Юнь Вань не стала их принимать:

— О, твой старший, значит, так мало стоит?

— Не смей так говорить! — топнув ногой, вспылила Цинь Чжиянь. — Мой старший бесценен!

— Тогда сама назначай цену своему старшему, — спокойно ответила Юнь Вань, — чтобы потом не говорили, будто я вымогательством занимаюсь.

Цинь Чжиянь в прошлый раз уже убедилась в умении своей соперницы вести словесные перепалки, потому понимала, что спорить с ней себе дороже. С покрасневшими от злости глазами она спросила:

— Сколько тебе нужно? Пять сотен хватит?

Юнь Вань раскрыла обе ладони, показав ей число.

— Десять, тысяча то есть?

«Тысяча, — подумала Цинь Чжиянь, — это вполне приемлемо».

Девушка уже собралась доставать камни, как вдруг услышала небрежно брошенные Юнь Вань слова:

— Нет, то есть десять тысяч². Ещё эликсир. И того пятнадцать.

«Пятнадцать тысяч?!»

При таких числах у Цинь Чжиянь и у всех стоящих позади едва не перехватило дыхание: «Да заказать меч у кузнеца, и то бы вышло дешевле».

«Средь бела дня, да это же грабёж чистой воды!» — подумала Чжиянь и сказала:

— Ты… да это же наглое вымогательство!

— Вымогательство? — бровь Юнь Вань вздёрнулась. — Спроси у своих собратьев, вымогаю ли я.

«Это просто смешно, — подумала она уже про себя. — Столько сил было вложено, чтобы спасти их жизни, а в итоге меня чуть ли не задушили. А я ведь не стала взимать компенсацию за причинённый моральный ущерб, и то только по доброте душевной. А они ещё смеют говорить, что я что-то вымогаю?»

— Ты…

Цинь Чжиянь хотела было продолжить спор, но Юнь Вань её перебила:

— Или ты считаешь, что твой старший стоит меньше десяти тысяч? Раз так, ладно уж, отсыпь мне десять камушков, буду считать, что спасла коробку, стебелёк, ну или охапку хвороста. Тут уж на твоей совести, мне-то что.

Юнь Вань прекрасно знала, насколько для Цинь Чжиянь важен Чу Линь, поэтому и не переживала: та не согласится отдать предложенный десяток. А самодовольная и полная провокации улыбка заставила бедную девушку заскрежетать зубами от ярости.

В конце концов она, проглотив эту горькую пилюлю, развернулась и пошла собирать нужную сумму с остальных соучеников.

Секта Чистой Луны была богатейшей среди четырёх великих школ. Она расположена на облачном пике Хэншаня³, славящемся своими залежями духовных камней. У подножия этой горы их добывали в неимоверном количестве, так что какие-то пятнадцать тысяч по сравнению с этим были каплей в море. Юнь Вань успела даже подумать, что взяла с них слишком мало.

Цинь Чжиянь с большим трудом, медленно, но верно всё же насобирала оговорённое количество и протянула:

— Теперь-то довольна?

Юнь Вань на мгновение призадумалась:

— А ведь мою мазь твой старший с таким удовольствием использовал, так подошла ему.

Но девушка фыркнула в ответ:

— Больно надо мне твоё снадобье за пять тысяч. — В секте Чистой Луны не было недостатка в алхимиках и лекарствах. «Лучше уж попросить старших сделать точно такое же – и качественнее, и бесплатно», — подумала она.

Голос Юнь Вань приобрёл соблазняющие, искушающие нотки:

— Один пузырёк – пять тысяч. Два – за восемь отдам. А три – и вовсе за девять тысяч будет, плюс баночка душистого лосьона в подарок. Уверена, что не хочешь?

Услышав про лосьон, девушка заблестела глазами. Но ненависть к Юнь Вань была настолько велика, что Цинь Чжиянь не хотела давать ей возможность заработать на себе ни копейки. От представшего перед ней тяжёлого выбора её брови всё же нахмурились.

Сохраняя невозмутимость, Юнь Вань достала из мешочка ароматный лосьон для тела, добытый в тайнике паучихи. Неизвестно, какие компоненты входили в его состав, но запах был очень приятным, лёгким и при этом стойким.

Цинь Чжиянь по натуре своей всегда с трепетом относилась к своей внешности и ценила красоту, и перед такой ароматной вещицей была просто бессильна. Позабыв обо всей своей неприязни к собеседнице, она тотчас воспылала восторгом и без колебаний воскликнула:

— Хочу!

«Ну ещё бы».

Юнь Вань предвидела это. Она вновь потянулась к своему хранилищу и достала оттуда румяна, пудру, пилюли красоты, а также шпильки, нефритовые браслеты, украшения с драгоценными камнями и колокольчиками – всякую всячину, прихваченную из сокровищницы демоницы. В тот момент была такая суматоха, так что девушка сгребала всё подряд.

Сами по себе эти вещицы ей были ни к чему. «Зачем им пылиться в мешочке? Лучше разом продать всё и получить чистую прибыль», — подумала она и заявила:

— Это эксклюзивные вещи – если хочешь всё это, за восемь тысяч отдам, — и подумала уже про себя: «Ну разве я – не сама доброта? Даже десяти тысяч не запросила».

— Эксклюзивные?

— Других таких не найти.

Разве есть на свете девушка, что сможет устоять перед соблазном обладать чем-то единственным в своём роде?

Вещиц у Юнь Вань, разложенных на земле, набралось достаточно – не менее шестнадцати-семнадцати. Обычно Цинь Чжиянь на пошив одного платья тратила немалые деньги, так что цена в восемь тысяч для неё не казалась высокой, а даже наоборот – выгодной сделкой.

Только вот…

Если она потратит эти восемь, а потом добавит к ним десять за выкуп и ещё девять тысяч за лекарства, сумма станет весьма внушительной. Что же будет, если об этом узнает её отец?

Девушка продолжала колебаться, как вдруг Юнь Вань начала громко кричать в сторону стоящих позади ребят:

— Сюда-сюда-сюда, братья-даосы! Подходите, посмотрите, может, что-нибудь из этого вам пригодится! Не стесняйтесь! Только сегодня, раз на то воля судьбы, всем моим покупателям полагается персональная скидка!

Юнь Вань просто вытряхнула на землю всё, что ей было не нужно: пилюли подавления голода, камни для закалки, эликсиры пробуждения духа и прочие артефакты. Увидев такое разнообразие, группа юных культиваторов, редко покидавших пределы своей секты, тут же окружила девушку со всех сторон.

— Если нет духовных камней – не беда, — заявила она. — Можно устроить бартер.

Люди, которых она только что обчистила, и без того сидели на мели, но, услышав предложение об обмене, смелость в них внезапно возросла:

— Этот ледяной кристалл продаётся? — спросил один из них. — Я обменяю его на свой нефрит.

— А этот камень закалки и правда можно приобрести? — спросил другой.

— И пилюлю подавления голода тоже продаёшь? Одна такая в обычной лавке стоит целое состояние.

— Продаю-продаю, всё продаю. Берите, что хотите! — с этими словами Юнь Вань специально пододвинула ближе к ним нефритовые шпильки и украшения. — Взгляните и на эти вещицы, юные даосы. Подарите своим возлюбленным, они точно придутся им по вкусу.

Как раз та самая шпилька из белого нефрита, которая приглянулась Цинь Чжиянь, теперь оказалась в центре внимания. Девушка побледнела, опасаясь, что понравившиеся ей аксессуары могут достаться кому-то другому. Она второпях растолкала собратьев, а затем сгребла в охапку все свои товары и прижала к груди.

— Я беру всё это! Только у меня с собой нет столько духовных камней. Может, отправимся ко мне за остальными?

— Не стоит. Назначь своё место, я пришлю кого-нибудь забрать их. — В голове Юнь Вань вновь возникла гениальная мысль. Поднявшись, она обратилась ко всем юным заклинателям: — Если кому-нибудь из вас что-то понадобится, сообщите мне об этом заранее. Я лично куплю и доставлю прямиком к вашему дому. Вам лишь понадобится заплатить небольшую сумму за эту услугу.

Всем известно, как сложно покинуть стены великих школ. А если чего-то не хватает, обычно об этом докладывают управляющему, и тот уже составляет список для централизованной, оптовой закупки. К тому моменту, как эти вещи добираются до своих получателей, нужда в них чаще всего уже отпадает.

И если то, что она предложила, действительно воплотится в жизнь – это решит большинство их проблем.

Культиваторы переглянулись:

— А как ты всё доставишь?

Юнь Вань небрежно указала большим пальцем себе за спину:

— Вот эти ребятки будут мотаться.

Их взгляд упал на полудемонов – существ, которых больше всего презирали в мире культивации.

Пускай вслух никто ничего и не сказал, но в глазах заклинателей была явная неприязнь: «Уж лучше самим спускаться с горы, чем доверять полукровкам», — читалось в них.

— Вот как, — заговорил один из даосов, — у границ нашей школы есть защитный барьер, полудемонам вряд ли удастся пройти.

Юнь Вань предвидела, что они не согласятся так просто, и нисколько не расстроилась. Напротив, улыбнувшись, ответила:

— В любом случае, если что-то понадобится – обращайтесь ко мне.

Все эти люди, собравшиеся вокруг неё, не прекращали оживлённо обсуждать свои покупки, совершенно позабыв о тех, кто был позади: о тяжело раненом Чу Лине и его младшем.

Двое собратьев были не так уж далеко и слышали отчётливо каждое слово. Младший из них, глядя на то, как его же собратья продолжают мешок за мешком духовных камней бросать прямо в руки Юнь Вань, проговорил, хватаясь за сердце:

— Вот же транжиры! Неужели некому проявить к нам хоть каплю заботы?

Однако сейчас они никого не заботили. Даже Цинь Чжиянь, увлечённая своими покупками, не удостоила их и взглядом.

Юнь Вань делила всё заработанное пополам с Се Тиньюнем. Наблюдая за этим, младший из собратьев даже ощутил, как зубы свело от зависти, и не смог сдержаться, чтобы вновь пожаловаться Чу Линю:

— Да он же настоящий содержанец.

Каждое его слово, каждая буква, долетели до ушей Се Тиньюня. Он лишь слегка замедлил движение своей руки, а затем, не испытывая ни капли угрызений совести, спокойно принял свою долю нахлебника, даже не помыслив отказаться.

Цзысюань от злости хотел уже биться головой о землю: «Проклятье, да почему всё самое лучше всегда выпадает на долю мечников? Неужто потому, что нас, мастеров формаций, так мало и мы все, мол, некрасивы и недостойны?»

За считанные минуты все товары были раскуплены, и только тогда ученики секты Чистой Луны наконец вспомнили, зачем они здесь.

Цинь Чжиянь, довольная покупками, спрятала большой мешок в свой перстень и подошла к Чу Линю:

— Старший, тебе уже лучше?

— Мгм.

Лицо его было бледным, больным, а губы совсем высохли и потрескались. Было сразу понятно, что его состояние не так хорошо, как он пытался изобразить.

Девушка, тайком проверив, надёжно ли спрятала свою косметику, вдруг почувствовала укол совести:

— Как вернёмся, попрошу дядюшку-наставника тебя осмотреть. А пока потерпи немного.

— Хорошо.

— Тогда… — вспомнив о главной цели их вылазки, заговорила Цинь Чжиянь, — что насчёт того паучьего демона?

— Уничтожен.

— А где же его ядро? — воодушевилась она. — Если старший поглотит его, то демоническая сила в сотни лет культивации поможет в скором времени прорваться на уровень золотого ядра.

Её голос трепетно подрагивал, в то время как Чу Линь продолжал хранить молчание.

В этот момент его младший собрат нервно сглотнул, а затем, склонив голову и понизив голос, проговорил:

— Сестрица… когда мы со старшим Чу оказались в плену, именно эти двое и убили демона-паука.

Улыбка застыла на лице девушки. Она, не в силах поверить своим ушам, остолбенело уставилась на Юнь Вань и Се Тиньюня.

«Мы же виделись совсем недавно, — подумала она. — Одна – на стадии закалки, другой и вовсе не имел ци: его сила была буквально на уровне простого смертного. Разве такие, как они, смогли бы убить демона, у которого шестьсот лет практики за плечами?»

Девушка никак не могла в это поверить. Если бы она не доверяла всецело Чу Линю, обязательно бы заподозрила их во лжи.

Она ещё некоторое время присматривалась к Юнь Вань, а затем, отвернувшись от остальных, тихонько выпустила нить энергии, чтобы проверить её силу.

«Так и есть, всё та же стадия концентрации, — заключила она. — Значит, всё дело в этом бледнолицем красавце? Невозможно. Как какой-то содержанец может быть настолько сильным?»

— Это вы убили паучьего демона, я вас спрашиваю?

Она была обязана докопаться до истины.

---

Послесловие от автора:

— Это называется «пакетным предложением», — сказала Юнь Вань.

— Угодила в ловушку капитализма… Чёрт возьми! — ответила Цинь Чжиянь.

---

Примечания от переводчика:

[1] Оригинал «热脸帖上冷屁股» дословно переводится как: «Тёплым лицом впечататься в холодную задницу», то есть получить холодный приём.

[2] В оригинале Юнь Вань показывает «цифру» пальцем (скорее всего речь о единице), Цинь Чжиянь думает, что это одна тысяча (一千), но Юнь Вань поправляет её, что это один «десяток тысяч» (一万).

Да, в китайском языке есть отдельный иероглиф для десяти тысяч.

[3] Хэншань (衡山) – реальная гора Китая, одна из 5 великих гор, не стала переводить.