Свист. Ледяной песчаный ветер пронзал воздух.

Я стояла одна-одинёшенька посреди бескрайней пустоши.

[Спаси… пожалуйста…]

Огляделась вокруг с затуманенным сознанием. Но суровый, унылый пейзаж не казался чужим, скорее до боли знакомым.

Это южный архипелаг Империи.

Остров Куин.

Родина, что была разрушена. Ад, где тела товарищей складывались в горы.

Да, земля, на которой я стояла, — это холм из мёртвых тел.

Хвать!

Стоило осознать это, как из земли вырвалась костлявая рука и схватила меня за лодыжку.

[П-помоги мне… Андерт…]

Из-под песка показалось лицо, облепленное расплавленной плотью, будто обглоданные мышцы, обвисшие на черепе. Его нельзя было назвать живым.

[Андерт…]

Голос… я точно где-то слышала его, но не могла вспомнить ни лица, ни имени.

Знакомый голос. Незнакомое лицо.

Таких у меня было много. На поле боя имён не спрашивали. Помнить имя — значит, потом скорбеть.

[Больно… Спаси… Помоги…]

[Сэр Андерт. Почему вы не помогли мне? Почему позволили мне умереть?!]

Это были солдаты, погибшие на войне.

Может, поэтому я не смогла оттолкнуть руку.

Вслед за первой протянулась вторая. Затем третья. Четвёртая… десятая рука вырвалась из земли, схватила меня за руки и ноги.

Я не смогла больше сопротивляться и рухнула на землю, а иссохшие руки начали ощупывать моё лицо.

[Нет… Не так.]

[Ты не Андерт!]

С воплями руки швырнули меня прочь.

Они указывали на меня пальцами и обвиняли:

[Кто ты такой?!]

Я ответила, что я Андерт. Но мёртвые не слышали мой голос.

[Не ври. Назови своё имя.]

[Сбрось личину Андерта!]

[Кто ты такой?!]

Я — Андерт.

Я настоящий Андерт Фагер. Под этим именем я сражалась с вами, с мечом и ружьём! Под этим именем я провела десять лет в аду!

[Назови своё настоящее имя.]

[Как ты смеешь носить имя Андерта?!]

[Ты — не Андерт! Тогда кто ты?!]

Я…

Я не Андерт Фагер.

Андерт — мой младший брат.

Тогда кто же я?

Будто обожжённая, я вздрогнула и рывком села.

Сделала глубокий вдох и вместо сухого, палящего воздуха пустоши в лёгкие ворвался свежий и мягкий запах.

Ещё не успев понять, где нахожусь, я всё ещё слышала в голове те крики:

[Кто ты такой?!]

И сама не знала ответа.

— …Кто же я?

— Кто вы, спрашиваете?

Чёрт!

Я резко повернула голову. Рядом с кроватью стояла экономка.

Она смерила меня ледяным взглядом и холодным голосом закончила:

— С радостью отвечу: вы — ленивая горничная по имени Дейзи, которая решила побить рекорд по просыпанию. Судя по всему, всё ещё бродите в стране снов. Если не хотите, чтобы я вылила вам на голову холодную воду, немедленно просыпайтесь.

Ах, проспала…

«Это был сон».

И какой мерзкий, кстати. Да ещё и проспала…

Я вспомнила о пункте контракта: за два опоздания зарплата урезается. Настроение, и без того испорченное кошмаром, стало ещё хуже.

К тому же горло дико болело. Будто и правда прошлась по пустыне. Одеваясь, я вдруг осела на пол, рухнув на колени.

— Горло пересохло…

Экономка фыркнула и закатила глаза. Повернулась к двери:

— Боже… Я даже не знаю, воспитываю ли я племянника-сорванца или обучаю горничную. Принесу воды, а вы пока оденьтесь.

— Да.

Щёлк.

Стоило ей выйти за дверь, как я пошла к окну.

Между рамой и подоконником лежал аккуратно вложенный клочок бумаги. Я увидела его, когда вставала с кровати.

На записке было написано:

『Паб. Время — любое.』

Больше ничего. Но я сразу поняла — это послание от дворецкого-убийцы.

Он звал меня в паб в любое время. Значит, хочет что-то сказать.

Неужели он уже нашёл наследие Диана Кехта?

Я убрала записку в личный ящик, закончила приготовления к работе и спустилась на первый этаж.

Когда вышла через широко распахнутую входную дверь, увидела экономку, стоящую перед воротами, она собиралась принести воду, но теперь замерла, внимательно читая письмо.

— Угрожающее письмо?

Лицо у неё было настолько суровым, что я не удержалась и спросила о содержании.

Она вздрогнула, подняла глаза на меня и поспешно спрятала письмо, ответив:

— А, мисс Дейзи. Нет, это… просто кое-что, что немного беспокоит. Пойдём внутрь. Вы уже пили воду?

— Сейчас собираюсь.

После того как я выпила воды, которую она щедро налила в ковш, началась моя утренняя рутина.

Иногда мне кажется, что она правда считает меня рабочей скотиной.

Закончив мыть полы во втором коридоре, я вышла в малый садик до обеда и проверила горшок с ростками, аккуратно поставленный у лестницы.

— …Хм, хорошо.

Вчера утром впервые проклюнулись ростки.

У семян, что я посадила, были парные семядоли, два маленьких мясистых листочка. Проросли 22 семени. Их неровно кучкующийся вид был трогательно нелеп.

Какие миленькие.

Оказывается, даже травка может быть милой.

«Ру, у тебя аж 22 тела. Но всё равно у тебя одно имя — Ру. Как бы кто ни называл, ты всё равно — Ру».

— Прореди.

Над моей головой сухо прозвучал голос, разрушивший мои умиления.

— Или пересади. Хотя для пересадки их слишком много. И в саду нет места. Лучше просто проредить.

Подняв голову, я увидела лицо с чертами, тонкими, как у стеклянной куклы.

Полуденное солнце сверкало позади его синих, словно водопад, волос. Но солнце ничто по сравнению с сиянием его лица.

— Почему?

— Удалите те, у которых тонкие листья и слабые, прозрачные стебли.

— Я спрашиваю — почему?

— В таком маленьком горшке питательные вещества будут распределяться на всех, и они не вырастут нормально. Оставьте только тех, кто выживет.

Какой варварский подход!

Я уныло уставилась на горшок. Варварский, но ведь он прав. В этом крошечном пространстве им придётся сражаться друг с другом, и выживет сильнейший.

Жизнь горька. Даже травинкам приходится бороться за выживание.

Но всё же… я вырастила их своими руками. И теперь самой их прореживать неприятно.

Я обвела взглядом сад, и Ру холодным голосом предупредил:

— Я сказал, в саду места нет.

— Как это нет? Вон же куча пустого пространства! Возле фонтана только газон, и перед клумбой тоже только трава!

Вот там, и там, и там!

Я даже забыла про боль в губах и стала показывать пальцем на разные места, но Ру резко схватил мой палец и, глядя с выражением «да ты тупая», объяснил:

— Это — эстетика пустоты. Благодаря пустому пространству красота усиливается. Цветы, которые высаживаются в саду — не беженцы. Не стоит просто так заполнять свободное место.

То есть… он ни за что не согласится.

И насильно раскопать землю я тоже не могу.

В поместье Вэзервуд все домашние дела распределяются между всеми слугами (кроме готовки).

Поэтому когда Ру занят — я поливаю сад, а когда я занята — он чистит камины.

Но за эстетику сада он отвечал лично.

Если я хочу пересадить более 10 парных ростков, которые могут испортить внешний вид сада, мне нужно получить его разрешение.

— Можн...

Нет, не могу. Глядя на своего заклятого врага, я не могла произнести это прямо.

— Можн...

Я отвернулась и зажмурилась.

— Можно я их посажу?

Наконец-то выговорила, но реакции не было.

Я приоткрыла один глаз и увидела его лицо абсолютно не расположенное соглашаться.

— Посадить?

Будто говорил: «Я тебе что, раб?»

— По, по...

— По?

— Пожалуйста.

Его красивое лицо чуть склонилось. Ру кивнул на горшок, где пышно росли ростки.

— А ты хоть знаешь, что это за цветы?

— Они будут красивыми.

— Откуда такая уверенность?

— Их зовут Ру.

Его глаза стали ещё уже.

Наверное, из-за тонких век и острых ресниц даже щёлочки его глаз выглядели изящно.

— И подлизываться умеешь?

В его голосе звучал не сарказм, а скорее усталая усмешка.

Он помолчал, глядя на меня, затем огляделся и пошёл к фонтану. Там, за ним, он слегка коснулся земли у края газона у стены.

— Посади в одну линию. Если будет криво — засыплю землёй. Проверю, так что не ленись.

О, так легко согласился?

Пока он не передумал, я схватила горшок с Ру и поспешила к нему. Обернувшись за лопаткой, я остановилась. Ру встал прямо передо мной, поднял подбородок и сказал почти как приказ:

— А «спасибо»?

— …Спасибо, мистер Ру.

Он с наслаждением наблюдал за моим недовольным лицом, а потом, размахивая своими длинными ногами, ушёл. Придирчивый тип.

Я взяла лопатку и начала перекапывать плотный газон.

…Но если я пересажу Ру в сад, они всё ещё будут Ру? Ведь Ру — это имя горшка, а теперь эти ростки покинули горшок и начали новую жизнь в саду.

Может, назвать их как-нибудь по-другому? Например, «Ру-младшие»?

Прошло немного времени, пока я рассаживала ростки по одному.

И тут за оградой послышалась ссора детей.

— Я буду Рафаэлем!

— Нет, я — Рафаэль, Верховный командующий!

— Эй, глупый! У тебя же каштановые волосы. Тогда будь командиром Андертом или хотя бы Наташей!

— Что? Не хочу быть Андертом. Тогда ведь придётся умереть от рук архимага Мефисто! Я Рафаэль!