«Похоже, из этого особняка сейчас выйдет демон…»

Даже звонок на воротах не работал, и мне пришлось несколько минут трясти железную решётку, чтобы хоть кто-нибудь вышел.

Спустя три минуты непрекращающегося грохота по воротам на крыльце показалась женщина лет тридцати пяти. Она была одета в форму прислуги, непонимающе посмотрела на меня, прежде чем открыть калитку.

— Вы мисс Дейзи Фагер, новая горничная? Простите за опоздание. Я — экономка дома Вэзервудов. Проходите.

Собираясь проводить меня ко входу, она вдруг остановилась и обернулась:

— Где ваши вещи?

Я уже было хотела покачать головой, но вспомнила совет с собеседования:

— Без вещей.

Женщина посмотрела на меня с каким-то странным выражением, но затем развернулась и пошла дальше.

— Обычно горничным не разрешено пользоваться ни парадными воротами, ни главным входом. Но здесь можно, не стесняйтесь.

Мы прошли мимо небольшого сада, выглядевшего так, будто он был опустошён войной.

— В этом доме живёт только один человек — виконт Вэзервуд. Вся прислуга состоит из нас двоих, и ещё через три дня прибудет повар, он же садовник. Так что всего будет трое. Обязанности будут распределены: уборка, стирка, готовка, поручения, уход за садом — придётся делать всё.

Мы прошли в главный холл и, ступая по выцветшему ковру, поднялись на второй этаж.

— Зарплата выплачивается первого числа каждого месяца. Рабочий день с шести утра до семи вечера.

Мы дошли до комнаты в конце пыльного коридора. Экономка открыла дверь и перед нами оказалась просторная, но пустая комната.

— Просторно, правда? Горничным редко достаётся такая комната: не чердак, не подвал, не пристройка. Только в этом доме такое возможно.

То, что это спальня, выдавала лишь большая старая кровать, стоящая у стены.

Дорогой, но старомодный камин. Роскошные, но изношенные стол и стул. Плотные портьеры, но такие пыльные, что если их встряхнуть, пыль, наверное, полетит как снег. Массивный железный сундук, но уже изрядно заржавевший. Даже дверь в ванную была.

В общем, всё необходимое имелось. Как и сказала эта женщина, для горничной это роскошь.

— Можете свободно передвигаться по дому. Но есть одно правило.

Экономка вдруг посерьёзнела и строго произнесла:

— Ни в коем случае не входите в спальню господина. И если кто-то спросит, где он, отвечайте, что он вышел. Неважно, кто это будет: друг, родственник, дальний знакомый. Хозяин — человек крайне занятой и никого не принимает. Запомните это.

Я кивнула.

— Не кивайте, отвечайте.

— Да.

Кажется, там ещё что-то надо было добавить… забыла.

— Эх… ну да ладно. Тогда разбирайте вещи и сразу начинайте… Ах, точно. У вас ведь ничего нет. Тогда отдохните десять минут и спускайтесь в холл. Я слышала, вы впервые на такой работе, поэтому форму я положила сюда. Будем работать вместе, надеюсь, поладим.

Она быстро выдала всё, что хотела, и вышла, оставив меня одну.

Но времени на раздумья и эмоции у меня не было. Я рухнула на кровать.

— Кх-кх!

Облако пыли моментально окутало меня, но вставать не хотелось.

Когда я в последний раз лежала на кровати?.. Моё тело будто расплавилось от облегчения.

После битвы с архимагом Мефисто я потеряла сознание.

А когда открыла глаза — прошло почти четыре года.

Восставшая из пепла, я больше не выглядела как мой младший брат Андерт.

Моё тело, прежде удерживаемое могущественной магией в мужской форме, вернулось к своему исходному женскому облику.

«Я умерла и попала в ад?..»

Но сомнение развеялось быстро. В груди чётко билось сердце.

— …Я же умерла.

А теперь — ожила?

Что вообще произошло?

Я вернулась на остров, где когда-то жила.

Но там не осталось ничего, только чёрный пепел и обгоревшие руины.

Среди них я нашла и надела клочок ткани, который едва можно было принять за платье, и направилась в порт.

К счастью, на побережье находился военный пост.

Солдаты, заметив меня, отвели в караулку.

Когда они стали выяснять мою личность, один из них, глядя на свободно болтающийся рукав, спросил:

— Берти? Это ваше имя? Вы мисс Берти?

Берти Лушан.

Это имя было вышито мелкими буквами на внутренней стороне рукава. Имя, которое я хорошо знала.

«Значит, эта одежда принадлежала Берти...»

Я провела пальцами по имени старой подруги, погибшей много лет назад.

Берти и вся её семья умерли во время налёта архимага Мефисто.

Я до сих пор помнила, как собирала их обугленные тела и собственноручно копала могилы.

— Вы выглядите совсем юной. Сколько вам лет? Вы точно Берти?

Я на мгновение задумалась... и кивнула.

После этого опрос прошёл стремительно.

Берти была моей подругой детства. Я знала её дом, семью, биографию лучше, чем кто-либо. Подделать её личность оказалось легче лёгкого.

«Прости, Берти. Я лишь ненадолго одолжу твоё имя… И обязательно верну его».

— Не беспокойтесь, мисс Берти. Теперь здесь безопасно. Магический Альянс победил Мефисто и установил мир! С тех пор прошло уже четыре года. Империя вновь обрела покой!

От солдат я узнала всё, что произошло за последние четыре года: как действовал Альянс, как изменилась Империя.

Они предложили мне отправиться в лагерь для беженцев на юге, но я отказалась. Причина была проста: я не хотела, чтобы кто-то, включая Рафаэля или других старых товарищей, узнал мою личность.

Примерно в то время я поняла: моё тело сломано.

В момент столкновения души Мефисто с моей, случилось что-то необратимое и жизненный срок моего тела сократился до трёх лет.

Я вовсе не хотела снова встречаться с Рафаэлем в таком виде.

Я больше не была Андертом. И у меня не было причин возвращаться к той личности.

Рафаэль и все остальные — это друзья Андерта, не мои.

«Если я просто вернусь в теле разрушенной женщины, получу лишь жалость и сожаление».

Я не хотела вызывать у них чувство вины.

Взвесив всё, я поняла: лучше жить как «я», а не как «Андерт».

«Если я буду жить своей жизнью, может, смогу восстановить тело».

Пусть это и кажется невозможным, попытаться всё равно стоит.

И я выбрала один город из множества в Империи — Мидвинтри.

Говорят, где-то там скрывается «тот самый предмет».

Если я его найду... возможно, моя жизнь продлится дольше трёх лет.

Вспоминая события прошедшего месяца, я быстро бросила это занятие: каждый день был сущим адом.

Когда я спустилась в холл в одежде горничной, меня уже ждала экономка.

— Я потратила немалую сумму, чтобы привезти тебя сюда. Надеюсь, ты хотя бы неделю продержишься. Тогда получишь зарплату.

Теперь я поняла, почему в бюро на меня смотрели, как на золотую свинью.

— Ну что, начнём? Дел скопилось немало. Будет тяжело.

С этого момента она начала обращаться со мной, как с рабыней.

И я действительно работала, как рабыня.

Снять гигантскую люстру в главном зале, протереть от пыли, натереть до блеска, повесить обратно.

Очистить перила и ступени от вековой грязи. Оттереть всё щёткой.

Выбить огромный ковёр. Выбить снова. И снова.

Пыль с подоконников. Мытьё окон. Мытьё полов. Щёткой. Смазать воском...

— Чёрт побери...

Этот дом. Я в нём горничная? Или рабыня?

Горничная-рабыня?

— Вдвоём работа идёт быстрее… И силы у тебя есть, и соображаешь хорошо, — искренне восхищалась она. Но я даже улыбнуться не смогла.

Экономка будет кормить, поить и платить мне зарплату три года. Бить её нельзя.

— Уже темнеет. Думаю, нужно купить продукты до заката. Я пока тут всё закончу, а ты сходи за покупками.

Экономка будет кормить, поить и платить мне зарплату три года. Возражать ей нельзя.

— Вот список продуктов и деньги. Только не вздумай что-то себе присвоить. Я знаю все рыночные цены, так что не обманешь. Не вздумай ссориться с торговцами, веди себя вежливо. Особенно следи за речью.

Хочешь всё контролировать — иди сама.

Похоже, она считает, что защита особняка — её священный долг.

Сжав в руке несколько монет, я направилась к выходу.

И тут...

— Осторожно, мисс! Голову береги. Было бы обидно поцарапать такое красивое лицо!

Прямо у меня перед носом пронесли огромный обеденный стол.

Пока я размышляла о том, что происходит, я увидела, что мужчины, вошедшие в дом напротив особняка Вэзервудов, выносили мебель, большую и маленькую, одну за другой.

«Переезд, значит…»

Наверное, там меняется владелец.

Я бы и сама не хотела жить напротив такого мрачного особняка.