Иметь дело с созвездием — дело донельзя утомительное.

Потому что в случае общего успеха вся заслуга достается созвездию,

а в случае общей неудачи вся вина ложится на контрактника.

Именно поэтому Кантоне терпеть не мог свое созвездие.

― О глупый мой контрактник.

— Господин Ергель, с чего это вы упрекаете меня?

Кантоне ответил созвездию, обвинявшему его со вполне отчетливым умыслом, несколько резковатым голосом.

Имя Ергель было одним из псевдонимов, которыми созвездие называло себя.

― Ты глуп, раз не разглядел задатки Противника.

«Противника? Если вы имеете в виду эту ничтожную сорную траву…»

― Сорную траву?

В голосе созвездия тоже проскользнули резкие нотки.

― Я же предупреждал. Не смей использовать при мне подобные слова.

— Но о великий Ергель, он всего лишь студент из низшего измерения, где даже мана нормально не распространена.

― И этот студент сейчас переворачивает Академию вверх дном. Как же мне ненавистна Башня, но в этот раз я вынужден признать: ее выбор оказался верен.

— Нет, вы ошибаетесь.

Тут же парировал Кантоне.

— Песчаный замок, который этот ублюдок возвел своими кривыми руками, пока еще кое-как держится, но в конце концов при первом же сильном ветре он рухнет. Так было всегда.

― Так ты сам намериваешься стать тайфуном?

— О великий Ергель.

― Я не стану тебе помогать.

Отрезало созвездие.

― Это не великая цель, а лишь дело твоих собственных шкурных интересов. Поскольку ты мой контрактник, я помог тебе в первый раз, но второго не будет. К тому же я впредь не позволю тебе использовать мою силу против него.

— К-командир Ергель!

― Это твоя карма, так что неси ее сам. И предупреждаю тебя, контрактник: у тебя накопился долг, который ты должен «нам.» Если будешь глазеть по сторонам, то задохнешься под тяжестью этой задолженности.

— …Будет исполнено.

Присутствие созвездия тут же растворилось.

Подождав еще немного — пока полностью вернется его личное пространство…

Хрусь, — Кантоне заскрежетал зубами.

— Не думай, что я вечно буду перед тобой пресмыкаться. …Башню заполучите не вы, а я.

Однако Кантоне прекрасно понимал, что сейчас вовсе не время давать волю гневу.

Сберечь этот гнев до поры до времени было необходимо, но сейчас требовалось плотно закрыть крышку и спрятать его глубоко внутри.

Переходить к более дерзким мерам лишь потому, что путь прямого вмешательства в дела Башни оказался заблокирован — это явный промах.

Разве даже созвездие не заявило, что умывает руки? Сейчас он находился в заведомо проигрышном положении.

Успех принесет проблемы, а неудача обернется катастрофой.

Этот выродок до боли мозолил ему глаза, но прямо сейчас оставалось только оставить его в покое.

«Но…»

У него еще оставались карты, которыми можно было походить.

Вспомнив лицо Рю Чхольмёна, который с похотливым блеском в глазах предлагал ему грязные темные сделки, Кантоне с трудом натянул на лицо улыбку.

Было немало способов заставить этого тупого мужлана двигаться по нужной траектории.

Говорят ведь, что он уже давно балансировал на весьма опасной грани.

Мужчина, единственное достоинство которого — огромный меч да аура, и то удивительно, как он до сих пор продержался в Академии в статусе штатного профессора.

Если у того всё получится, прекрасно: он сможет чужими руками устранить то, что мозолит ему глаза.

Даже если тот потерпит неудачу, просто исчезнет один не подходящий Академии штатный профессор, помешанный на власти и женщинах.

«Правда, мне не улыбается перспектива терпеть этого гадютыша вплоть до наступления каникул… ну да ничего не поделаешь. Будем ждать начала второго семестра. Впрочем, взаимное уничтожение — тоже неплохой вариант.» Смерть обоих станет отличным исходом.

Замен всё равно полным-полно.

Профессора ли, студенты или даже созвездия —

неизменными остаются лишь двое: Башня и ректор.

Целью Кантоне было изменить этих двоих, считавшихся незыблемыми.

Уже скоро.

Уже, совсем скоро.

* * *

Вдоволь отдохнув в 39-й комнате, Ребеллион забрали лишь положенную награду в 40-й и, не задерживаясь, за последующие два дня совершили стремительный марш-бросок вплоть до 50-й комнаты.

То, что они не встретили препятствий, означало лишь то, что им не попались Цепная или Комната с подвохом, но количество ловушек и чудовищ, от которых рябило в глазах и которые заставили бы обычного первака поседеть, оставалось прежним.

Тем не менее Ребеллион, чья боевая мощь далеко превосходила не то что средний уровень первокурсников, но и средний показатель по всей академии, не останавливаясь, неслись вперед.

Получив в 39-й комнате достижение Великого Мага, начиная с 41-й Пан Ювон сознательно сосредоточился на владении мечом, но, разумеется, поводов для новых достижений не представилось: он лишь практиковался в активации мысленного ускорения с помощью концепции ускорения и отчасти заложил основы боевых искусств с использованием Мечей проливного дождя.

В 50-й комнате сундука с сокровищами не оказалось, зато деревья Эдема обильно плодоносили, и Пан Ювону удалось наварить джема из целебных трав — в количестве, которого вкупе с запасами из 40-й комнаты с лихвой хватит на целый год вперед, причем качество этого джема благодаря его собственному развитию заметно возросло.

— Будь у нас Лилит, мы бы дошли до 60-й комнаты.

— Если бы вчетвером поместились на ней, ага.

— Я верю. Лилит, впитавшая Всеизменчивость, наверняка превратилась бы в настоящий боевой танк.

— Говоря так, не вздумай снова вытаскивать яйцо из инвентаря. Твоих слов оно всё равно не услышит.

В воскресенье вечером, закончив исследование, Ребеллион на редкость разошлись по комнатам без традиционного разбора полетов.

Они освежающе вымылись прямо в 50-й комнате, так что нужды заглядывать в общежитие перед этим не было.

Девушки ушли первыми — а точнее, Токко Ён оттащила за шкирку Лилит, норовящую прилипнуть к Пан Ювону, — и оставшиеся двое переглянулись.

— Иди к себе, Лайт. Я, пожалуй, еще поужинаю перед возвращением.

Лицо Лайта слегка омрачилось.

— Пан, мы что, не в нашу комнату? У тебя часом не назначена очередная встреча с профессором Ю Миной?

,.

— Нет, не переживай, ничего такого.

— Тогда что? Мы же только что выбрались из Башни…

Ухмыльнувшись Лайту, который смотрел на него с недоумением, Пан Ювон пояснил:

— Я же говорил позавчера, что собираюсь превратить доспех в вассала. Иду к Мире. Мне нужна ее помощь.

— Эм…

Однако, несмотря на объяснения, лицо Лайта помрачнело еще сильнее.

Только тогда Пан Ювон вспомнил, что Лайт испытывал к Мире тайное соперничество и комплекс неполноценности.

— Ну да, та девчонка. С созданием артефактов она, конечно, поможет…

— …Лайт?

— П-Пан. Понимаешь ли.

Заметив, как помрачнело лицо друга, Пан Ювон попытался было что-то сказать, но Лайт вдруг заговорил с видом человека, принявшего тяжелое решение.

— Я тут в последнее время… в общем, сблизился с Айре.

— Ага.

— …И?

— В смысле «и»?

К чему он вообще клонит?

Это что, соревнование крутыми знакомствами?

Пока он хлопал глазами, Лайт выпалил с напускной спешкой:

— Ну, и как ты к этому относишься?

— К чему?

— К тому, что мы с Айре общаемся!

— И чо?

Заметив тупое выражение на лице Пан Ювона, Лайт со злосчастным видом стукнул себя в грудь:

— Мы даже вместе прогуливались!

— Да знаю я. Прогуливали тренировки и шлялись вдвоем.

— Ты знал?!

— Естественно. И вообще, Лайт…

Наконец-то уловив, к чему клонит товарищ, Пан Ювон со вздохом кивнул и опустил руку ему на плечо.

В тот же миг лицо Лайта просияло.

— Пан…!

— Ценность человека не определяется тем, с кем он водится. То, что я знаком с Мирой, не делает меня хоть капельку особенным.

— …Эсь?

Лайт скорчил откровенно озадаченную физиономию «вообще-то я не это имел в виду», но Пан Ювон проигнорировал его и продолжил:

— И ты тоже, Лайт. Даже если бы ты не околачивался с Айре, ты и так достаточно уникальная личность. Так что тебе не о чем беспокоиться.

— А-ась, у-угу…

Хоть ответ был совсем не тем, на который он рассчитывал, Лайт медленно кивнул с довольно-таки сносным выражением лица.

Попятившись с видом крайнего недогона, он бросил напоследок:

— Смотри вернись до полуночи.

И строго наказал Пан Ювону:

— Само собой.

— Да, и еще… на самом деле мы с Айре не особо близки. Просто… кое в чем нужна была ее помощь, так что не бери в голову. Уф, как же неловко. Короче говоря.

Пан Ювон покорно приготовился к грядущему удару.

Морщась и зажмурив глаза, Лайт выпалил на одном дыхании:

— Считай, что ты мой лучший друг! В общем, как-то так, п-понял?!

Ничего не понял из того, как это «так»!

Но Лайт, не дав ему возможности даже переспросить, испарился с глаз долой.

Оставшись в одиночестве, Пан Ювон тяжело вздохнул и опустил плечи.

Вообще-то, у него имелись смутные догадки насчет того, что это за «так.»

«Собственничество?..»

Чувство собственничества свойственно не только романтическим отношениям.

Многим неприятно, когда их близкие друзья сближаются с кем-то еще, так что это вполне можно было понять как одно из проявлений дружбы.

Тем более что после откровений о королевстве и Святом мече Лайт стал просто помешан на всяких разговорах о друзьях да дружбе.

«Проблема лишь в том, что Лайт на самом деле не парень.» Жаль только, об этом помнит только он.

Но если заикнуться о романтике, придется вдаваться в глубокие философские рассуждения на тему того, может ли вообще существовать дружба между мужчиной и женщиной.

От одной мысли об этом корёжило и сводило зубы!

Пока Пан Ювон яростно чесал руки, покрывшиеся мурашками, безжалостный голос Селлон вклинился в его мысли:

― Одно могу сказать наверняка: чувства, которые этот парень к тебе испытывает — ни разу не обычная дружба. Что-то куда более раздражающее, липкое и болезненное.

Пользуется тем, что Лайт не слышит, и мелет черт знает что.

Мысленно согласившись с ее словами, Пан Ювон все же попытался оправдать друга:

— Да вовсе нет. Просто Лайт слишком долго скрывал свое истинное «я»… может, он просто не умеет выражать свои чувства иначе.

Иными словами, «да у него отроду друзей не было», завернутое в максимально мягкую обертку.

― От этого только еще хуже.

Тоже верно.

— Вроде бы эта проблема должна разрешиться сама собой, когда Лайт по-настоящему сойдется с Айре… Ладно, подумаю об этом позже.

― Знаешь, как называется то, что ты делаешь? Эскапизм. Слыхал о таком?

— Понятия не имею, я пошел ковать доспех.

.

Пан Ювон тут же активировал студенческий билет и направился прямо в мастерскую.

* * *

— Я-а-а… Привет, Ювон.

Мира встретила его в тонком кардигане, надетом поверх шелковой комбинации.

И сопроводила приветствие сладким, расслабленным зевком.

Было забавно видеть, как в таком домашнем наряде она безупречно экипирована фомкой.

— Ювон, прости, но сегодня мы всю ночь работать не будем. Закончим только одну вещь и всё, идет?

— Не, давай сегодня закруглимся.

Стоило взглянуть на ее комбинацию, как стало очевидно: это одежда для сна, а не какой-нибудь домашний наряд.

Наверняка она уже собиралась ложиться, но, получив сообщение от Пан Ювона, тут же выскочила, накинув поверх лишь кардиган.

Сообразив это, Пан Ювон извинился быстрее, чем успел подумать:

— Прости, что подорвал зря. Я-то знаю, как усердно ты карабкаешься по Башне, но тут мой косяк. Давай отдохнем сегодня, а займемся этим завтра.

— Не забивай голову ерундой.

Однако Мира в ответ на это лишь надула губки:

— То, что я пообещала отдать тебе всё, вовсе не значит, что я буду слепо потакать любому твоему капризу. Если это навредит моему здоровью, то в долгосрочной перспективе пострадаешь и ты, так что подобные просьбы я могу смело заворачивать.

— Но ты же сейчас валишься с ног от сна.

— Ага, но сон этот такой приятный, расслабляющий.

С ленивой улыбкой протянула Мира и добавила:

— Поэтому я подумала, было бы здорово перед сном взглянуть на твое лицо, а тут как раз от тебя сообщение.

— Ну вот, взглянула, а теперь марш в кроватку, спать.

— Раз уж ты показал мне личико, я тоже должна что-то сделать. Немного размяться перед сном вовсе не помешает.

С этими словами Мира постучала по фомке в руке, требуя немедленно выкладывать заготовку.

— И все же… ты ведь специально не стала переодеваться, чтобы показать мне, как хочешь спать, да?

— Времени не было переодеться.

— Серьезно?

— На самом деле соврала.

Честно призналась Мира.

— Мне хотелось показать тебе свой вид в легкой одежде, вот я так и пришла.

— Ага, ну раз всё и впрямь отлично, приступаем к работе.

— …

Хотя она наверняка ждала другой реакции, Мира выглядела недовольной.

— Ты же сам сказал, что согласен на всё, и будешь вот так от меня отмахиваться?

— Оставим дискуссии о том, с каких пор наш контракт стал настолько «милым и сопливым», на потом, а сейчас — за работу.

— …Ладно. Я постараюсь так усердно, чтобы тебе самому захотелось вознаградить меня «милой» наградой.

Вернув себе боевой настрой, Мира взглянула на лежащий перед ней доспех и широко раскрыла глаза.

— Говоришь, эту вещицу вы добыли в 40-й комнате?

— Угу.

— Но почему она такая… м-м-м, ладно, потом изучу на записи.

Вспомнив, что вылазки команды Пан Ювона никогда не обходятся без сюрпризов, Мира благоразумно успокоилась и со горькой ухмылкой кивнула.

Однако она никак не могла сохранять спокойствие, наблюдая за изменениями, которые происходили под воздействием рук Пан Ювона.

— Ты что творишь…?

— В этом походе нам досталось много добычи. Если выделить чистую броню из панцирей тех панцерных зверей да соединить с магией, которой у нас теперь с избытком…

Получится магический доспех — магап.

По сути, это была ключевая концепция, изначально заложенная в добытый артефакт.

Так что сейчас Пан Ювон не создавал нечто с нуля, а лишь масштабировал уже имеющуюся концепцию.

Причем масштабировал грандиозно.

— Честно говоря, в этот раз трофеев просто горы… По уровню концептуальной глубины это, пожалуй, превзойдет остальных ребят.

— Ну, в этом я не особо разбираюсь.

Мира криво улыбнулась, наблюдая за тем, как мана и поверхностная прочность доспеха растут в реальном времени.

— Начинаю понимать профессора Кампанеллу, которая так жаждет затащить тебя на кафедру создания артефактов.

— …Хм-м-м, неужто это предел?

Даже после того, как из панцирей выделили концепцию брони, там было добрая тысяча единиц глубины, однако глубина лежащего перед ним магапа застопорилась на отметке 600, наотрез отказываясь расти дальше.

Тем не менее глубина ключевой концепции у него оказалась выше, чем у остальных вассалов, включая даже Еву.

— Ну что, сможешь подправить обработку? Хотелось бы кое в чем ее довести…

— Хм… ага, угу-угу. Поняла, плевое дело.

Бах, бах-бах! Трах, бац!

Выслушав объяснения Пан Ювона, Мира несколько раз заученно кивнула и пару раз саданула по доспеху фомкой.

Сила волшебной фомки, способной выдавать желаемый результат в обход всех технологических процессов, мгновенно преобразила доспех.

Хотя внешний вид почти не изменился, с первого же взгляда было очевидно, что по части функционала он приобрел ровно те свойства, на которые рассчитывал Пан Ювон.

Не помогай она ему, с этим пришлось бы повозиться куда дольше!

— Ну что?

Закончив работу, Мира обернулась к нему с горделивым видом.

— Ты ведь и эту штуку оживишь, верно?

— Разумеется. Если честно, от этого я жду даже большего, чем от прошлого раза.

Для этого Пан Ювон заготовил небольшую горстку чистой Жизни.

И осколок собственной души, отколотый с помощью силы Пламени души.

А также 10 единиц зла, полученных путем разделения 20 единиц порочности.

— В нашем мире есть такая легенда. Если целый доспех начинает двигаться словно живой и нападает на людей — значит, в него вселился злой дух, который им и управляет…

Оживленный доспех, Ливинг Армор (Living Armor).

Желая воплотить эту задумку в жизнь, Пан Ювон соединил зло с частицей собственной души.