Однако Харут лишь едва заметно кивнул, подтверждая мои подозрения. Он не шутил. Выражение его лица было абсолютно серьёзным.

— Если рядом со мной будет кто-то в вуали, все автоматически решат, что это епископ Марик.

— Но моя одежда… разве она не вызовет подозрений?

На мне было белое платье. Разве на Жертвенную церемонию все не должны надевать чёрную одежду, похожую на траурную?

— Скорее всего, всё их внимание будет приковано к вуали, так что обойдётся. В конце концов, в храме только один человек имеет право скрывать своё лицо — епископ Марик.

Если подумать, это правда. Даже рыцари храма ходили с открытыми лицами. Вуаль я видела только на епископе Марик.

— На самом деле это своего рода привилегия. Изначально вуаль была нужна епископу Марик, чтобы скрыть шрамы от ожогов. Обычно, если кто-то получает травму лица, её немедленно залечивают. Ведь если оставить шрам, поползут слухи, что этот человек отвергнут Богом или проклят.

Харут слегка нахмурился, продолжая объяснять:

— Но в случае с епископом всё иначе. Её шрамы — это живое доказательство того, что она выжила в священном огне, и теперь они стали её символом. Поэтому никто в храме даже не помышляет о том, чтобы, подражая ей, надеть вуаль.

Закончив объяснение, Харут бросил быстрый взгляд на плотный строй рыцарей, охранявших вход на колокольню, и пробормотал:

— Видите того рыцаря с крючковатым носом и длинными волосами? Он просто боготворит епископа Марик. А поскольку сэр Азазель сейчас в немилости у епископа, он видит в этом свой шанс выслужиться. Если он поверит, что перед ним епископ Марик, то будет готов ползать перед ней на животе.

Значит, его план состоял в том, чтобы я надела вуаль и притворилась епископом Марик. Разве он не служит ей? Похоже, его предложение помощи не было пустой болтовнёй. Он был настроен решительно.

Но откуда, чёрт возьми, у него взялась вуаль епископа Марик? И то, что мы столкнулись именно здесь, у входа на колокольню… Он специально искал меня? Пока я с подозрением смотрела на него, Харут начал торопить меня:

— Возьмите её, скорее.

Проигнорировав отчаянные попытки Рико остановить меня, ведь она так энергично мотала головой, что казалось, та вот-вот оторвётся, я взяла вуаль. Передав её мне, Харут перевёл взгляд на Пудинга, которого я держала на руках.

— И этого кота… вы не могли бы оставить его где-нибудь?

Рико в ужасе пискнула.

— Или можете отдать его мне на время. Епископ Марик не из тех, кто стал бы таскать на руках кошек.

Если придираться к таким деталям, то и моё белое платье могло бы меня выдать. Я погладила мирно сопящего Пудинга и посмотрела Харуту в глаза.

— Скажите, священник, вы бы доверили своё сердце в руки незнакомца?

Харут, явно не понимая, к чему я клоню, в недоумении покачал головой. Вот именно. Если он сам на такое не способен, с какой стати я должна это делать? Я крепче прижала Пудинга к груди.

— Если спросят, скажу, что поймала ещё одного питомца Эванджелин Рохансон. Думаю, этого оправдания будет вполне достаточно.

Поняв, что я ни за что не расстанусь с Пудингом, Харут лишь пожал плечами, признавая поражение.

Рико же смотрела на Харута с явным неодобрением. Никогда бы не подумала, что у мыши может быть такая богатая мимика.

Скорее всего, как и я, Рико заподозрила неладное. Вполне возможно, она опасалась, что Харут заманивает нас в ловушку.

Но послушай, Рико, даже если это ловушка, вероятность того, что Джелли находится именно там, слишком высока, чтобы мы могли просто развернуться и уйти. Как и сказал Харут, в данный момент принять его помощь — самый быстрый и эффективный способ добраться до цели.

Поскольку Пудинг сейчас не в состоянии использовать магию, нам пришлось бы пробиваться силой, чтобы обойти охрану. Это неизбежно подняло бы шум, привлекло ещё больше людей, и нам пришлось бы разбираться уже с ними.

Если так пойдёт и дальше, то, как заметил Харут, в храме просто не останется людей, чтобы бить в колокола. Если колокола не зазвонят, епископ Марик сразу поймёт, что что-то не так, и, чтобы этого не произошло, мне самой придётся звонить в этот проклятый колокол.

А это значит, что я застряну на колокольне и не смогу отправиться на помощь Рико и спасти Джелли. Поэтому, какими бы ни были истинные мотивы Харута, у меня нет другого выбора, кроме как принять его предложение.

Я накинула вуаль, которую дал мне Харут. Я и раньше догадывалась, что через неё мало что видно, но теперь убедилась в этом на собственном опыте: мир перед глазами потускнел, и разглядеть что-либо стало невероятно трудно.

Приходилось довольствоваться тем, что есть. И как только епископ Марик умудряется постоянно носить такую неудобную вещь?

— Вам помочь идти?

— В этом нет необходимости.

Я резко прервала вежливое предложение Харута.

— Тогда идёмте. Я буду говорить за вас, а вам, леди, нужно просто молчать.

Харут пошёл впереди, а я последовала за ним. Рико, стараясь не привлекать к себе внимания, семенила у ног Харута.

Когда мы приблизились, рыцарь в самой роскошной броне, стоявший во главе отряда, первым узнал Харута.

— Священник Харут?

— Сэр Накир. Вы отлично справляетесь со своими обязанностями, — Харут с улыбкой слегка поклонился. По этому показному дружелюбию было очевидно, что это лишь пустая формальность, и Накир, слегка нахмурившись, не смог скрыть раздражения.

— Что привело вас сюда, священник?

— О, я здесь не по своим делам.

Харут бросил взгляд через плечо, и Накир, проследив за ним, уставился на меня. Заметив вуаль, он расширил глаза от удивления и торопливо склонил голову.

— Епископ Марик? Прошу прощения, я не знал, что вы тоже здесь.

Когда Накир с преувеличенным почтением поприветствовал меня, остальные рыцари тоже поспешно склонили головы. Но когда они подняли лица, в их глазах читалось явное недоумение.

— Но ведь Жертвенная церемония вот-вот начнётся. Зачем же епископу…

Прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, Харут поспешил ответить за меня:

— Епископу понадобились те, кого мы заперли на колокольне.

— А, вот оно что. Но ведь вам не обязательно было утруждать себя и приходить лично. Достаточно было просто послать за ними.

Накир, удовлетворённый этим объяснением, закивал головой и, глупо улыбаясь, попытался мне польстить. Но Харут снова перехватил инициативу.

— Это очень ценные пленники, поэтому епископ решила заняться ими лично.

— Поистине, чувство долга епископа достойно восхищения.

Продолжался этот нелепый разговор, в котором Накир обращался ко мне, а отвечал ему Харут. Накиру это явно не нравилось, и он то и дело бросал на Харута недовольные взгляды, хмуря брови.

Тем не менее он не решался вступать в открытый конфликт с Харутом в присутствии «епископа Марик».

Было бы замечательно, если бы он перестал задавать вопросы, пока мой обман не раскрылся, но Накир, похоже, твёрдо решил пообщаться с епископом. В поисках темы для разговора его взгляд упал на Пудинга, которого я держала на руках.

— А что это за кот на руках у епископа?

Харут с тревогой посмотрел на меня. Накир же, обрадовавшись, что нашёл тему для разговора, непонимающе склонил голову, когда не получил ответа, и снова позвал:

— Епископ?

— Это существо, подобное тем, что находятся на колокольне. Епископ принесла его, чтобы запереть вместе с остальными.

Запоздалое оправдание Харута не возымело должного эффекта: Накир, похоже, уже начал что-то подозревать. Его взгляд изменился, и теперь в нём читалась явная настороженность.

— В таком случае мы, пожалуй, пойдём.

Харут, слегка поклонившись, торопливо шагнул вперёд, пытаясь пройти внутрь, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, но Накир преградил ему путь.

— Сэр Накир? Что вы делаете?

Харут задал этот вопрос, но Накир не сводил глаз с меня. Он смотрел на меня, не моргая, и наконец произнёс:

— Знаете, а ведь очень странно, что епископ Марик не произнесла ни слова с тех пор, как пришла сюда.

Похоже, подозрения Накира, подкреплённые нервозностью Харута, переросли в уверенность.

— Епископ Марик не марионетка, а вы, священник Харут, ведёте себя так, словно являетесь её личным телохранителем, нагло отвечая за неё. К тому же, на ней белое платье в день Жертвенной церемонии. Чем больше я смотрю на всё это, тем более подозрительным оно мне кажется.

Накир решительным шагом приблизился ко мне и остановился прямо передо мной. Глядя на меня сверху вниз, он спросил:

— Прошу прощения за дерзость, но могу ли я заглянуть под вуаль?

От его недавней угодливости не осталось и следа; теперь его голос звучал угрожающе. Харут втиснулся между мной и Накиром, сверля рыцаря яростным взглядом.

— Сэр Накир. Как вы смеете так неуважительно обращаться к епископу?

Если бы перед ним была настоящая епископ Марик, попытка поднять её вуаль стала бы неслыханной дерзостью. Сам факт, что он вообще осмелился произнести эти слова, свидетельствовал о том, что он практически уверен: я самозванка.

— Неуважительно? Это слово куда больше подходит вам, священник Харут, раз уж вы посмели прикрываться именем епископа Марик.

Накир ответил с откровенным сарказмом. Ситуация принимала скверный оборот. Я не учла, что фанатичный поклонник епископа Марик, хоть и легко поведётся на вуаль, будет гораздо внимательнее к деталям, касающимся его кумира.

Может, стоит просто вырубить его прямо сейчас? Пока я раздумывала над этим, я тихонько позвала Рико. Мой голос был настолько тихим, что ни Накир, ни Харут не могли его услышать, но Рико, несомненно, уловила бы его.

Пока я передавала Рико инструкции, Накир оттолкнул Харута, преграждавшего ему путь, и с яростью закричал:

— Ха! Если подумать, епископ сейчас должна быть по уши в делах, готовясь к церемонии, ей здесь совершенно нечего делать! Как ты смеешь выдавать себя за неё? Я просто обязан посмотреть на твою наглую физиономию. Немедленно сними вуаль! Если ты этого не сделаешь, я сам её сорву.

Накир протянул руку к вуали, но я не стала его останавливать. Чуть приподняв ткань, он заглянул под неё и застыл как вкопанный.