Рико, явно обидевшись на то, что её перепутали с обычной крысой, пнула Джелли по руке, отвернулась и снова взобралась на спину Пудинга. Обычно мыши объединяются с собаками против кошек, но почему-то в случае с Джелли всё было иначе…

Потерпев неудачу в попытке наладить контакт с Рико, Джелли смущённо отвёл взгляд и обратил внимание на Харута. Возможно, потому что Харут был священником, Джелли смотрел на него с явным подозрением и настороженностью.

— А этот священник что здесь делает?

— Это священник Харут.

Харут, застигнутый врасплох таким пристальным вниманием, неловко поклонился. Представив их друг другу, я перешла к сути и изложила Джелли с Хэной свой план.

— Джелли, вы с Хэной должны сейчас же покинуть храм. Священник Харут поможет вам выбраться.

— Что? Я? Вы хотите, чтобы я сбежал вместе с ней?

Джелли переспросил так, словно не верил собственным ушам, но мой ответ остался неизменным. Для него было бы гораздо безопаснее вернуться в особняк герцога Хосакина. Да и мне было бы спокойнее знать, что он в безопасности.

— Я хочу остаться с вами, хозяйка!

Но Джелли, совершенно не ценя моей заботы, начал упрямиться, заявляя, что раз он полностью исцелился, то ему незачем возвращаться. Он что, забыл, что ещё пару минут назад лежал здесь при смерти?

— Эм… вы ведь только что оправились от тяжёлых ран, поэтому вам не стоит перенапрягаться…

Хэна осторожно попыталась возразить Джелли. И я была с ней полностью согласна. Не только мы с Хэной, видевшие его ужасные раны своими глазами, но даже Харут и Рико, которые успели увидеть его лишь мельком, были против того, чтобы он оставался. Даже Рико, ещё недавно дувшаяся на него, теперь активно мотала головой в знак несогласия.

Поняв, что никто не разделяет его энтузиазма, Джелли переключился на меня, умоляя не прогонять его и обещая, что от него будет польза.

— Я могу быть вам полезен, хозяйка!

О какой пользе он говорит? Неужели он совсем не понимает, что я просто беспокоюсь за него? Почему он постоянно пытается обесценить себя? Впрочем, в этом есть и моя вина. Решено: как только вернёмся, я немедленно займусь повышением его самооценки. Посажу Габриэля и Джелли вместе и буду проводить с ними воспитательные беседы.

Но это планы на будущее, а сейчас мне нужно было как-то убедить Джелли уйти. Немного подумав, я решила использовать его страх перед Пудингом.

— Джелли. Я собираюсь разбудить Пудинга.

— Угх…

При одном лишь упоминании имени Пудинга Джелли содрогнулся.

— Думаю, Пудингу будет очень интересно послушать историю твоего чудесного исцеления.

— Что?.. Историю?

— Ну, например, о том, как ты выпил мою кровь и поправился. И о том, что она на вкус как… напомни, как что? Как цветы вишни?

Джелли застыл как вкопанный. Пудинг, который всегда относился ко мне с особым, почти маниакальным трепетом, услышав такое, наверняка устроил бы скандал и потребовал выкачать из Джелли всю мою кровь обратно. Я усмехнулась и спросила:

— Ну так что, будешь ждать меня дома?

— Откуда вы знаете? «Ждать» — это моя любимая команда! Я ведь послушный пёсик!

Джелли мгновенно сдал позиции. Как я и думала, Пудинг был лучшим оружием против него. Я погладила Джелли по голове, когда он начал торопить нас, предлагая поскорее уходить.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Хэна и Джелли покинули территорию храма и направились к особняку герцога Хосакина. Честно говоря, Хэна до сих пор не могла поверить, что возвращается к Канне.

«Неужели я и правда еду с ним…»

Хэна была уверена, что леди Рохансон заберёт только Джелли, а её оставит в храме на произвол судьбы. И это было бы вполне справедливо, ведь Хэна прекрасно осознавала тяжесть своего преступления перед леди.

Она сжала и разжала кулаки, задумчиво глядя на запястья, за которые её недавно держала Эванджелин.

Порез от осколка стекла исчез без следа, словно его смыла святая вода. Её раны затянулись, Джелли полностью исцелился. Глядя на свои чистые руки, Хэна на мгновение засомневалась: а не было ли всё произошедшее лишь страшным сном?

Как было бы чудесно, если бы и все её ужасные поступки тоже оказались всего лишь кошмаром.

Хэна подняла глаза и посмотрела на Эванджелин.

Эванджелин Рохансон была поистине удивительным человеком. Теперь Хэна понимала, почему у неё так много преданных последователей.

Как можно не восхищаться человеком, который появляется в самый тёмный и отчаянный момент, чтобы подарить чудо? Казалось, она существует только для того, чтобы творить чудеса.

Но Хэна не могла слепо боготворить Эванджелин, как это делала Канна. Хэна знала, что Эванджелин Рохансон не спасительница и уж тем более не всемогущая богиня, способная исполнить любое желание.

В конце концов, исполнять человеческие желания способны и демоны. То, что она всё ещё сравнивала леди с демонами, говорило о том, что ядовитые семена, посеянные епископом Марик, всё ещё давали о себе знать.

И всё же Хэна начала понемногу понимать, почему Канна так сильно привязалась к Эванджелин. Почему она так отчаянно цеплялась за неё. Совсем чуть-чуть, но понимала.

Хэна обхватила своё запястье, словно пытаясь удержать прикосновение Эванджелин. Холодок от её пальцев всё ещё чувствовался на коже, возвращая Хэну к реальности. Руки леди были холодными как лёд. Но, как ни странно, в этом холоде Хэна нашла для себя какое-то необъяснимое утешение.

Эванджелин сказала, что берёт Хэну с собой, чтобы та стала мишенью для ненависти окружающих. И Хэна прекрасно понимала, кто будет ненавидеть её больше всех.

«Канна…»

В отличие от остальных слуг Рохансонов, которые эвакуировались в безопасное место, Канна, по словам Эванджелин, решила остаться в особняке герцога Хосакина. Это означало, что по прибытии туда Хэна неизбежно встретится с сестрой.

Хэна с силой прикусила губу.

Ей было страшно. У неё не хватало смелости посмотреть Канне в глаза. Она не узнала собственную сестру, считала её монстром и в конце концов предала её. Хэна даже боялась представить, какую боль причинила Канне.

Заметив нерешительность Хэны, Джелли поторопил её:

— Давай, пошевеливайся. Нам нужно убраться отсюда до того, как проснётся этот несносный кот.

— Я тоже считаю, что нам стоит поторопиться. Скоро придут священники, чтобы звонить в колокола, и если мы с ними столкнёмся, у нас будут неприятности, — поддержал его Харут.

— Какие ещё неприятности? Если кто-то попадётся нам навстречу, мы просто сбросим его с башни.

Джелли пошутил, предлагая радикальный способ избавиться от свидетелей. Харут смерил его неодобрительным взглядом, словно смотрел на отпетого негодяя.

Оставив в стороне вопрос о том, как они поступят со священниками, Хэна понимала, что Харут прав и задерживаться здесь опасно. Она с тяжёлым сердцем сделала первый шаг.

Спуск с колокольни был не менее головокружительным, чем подъём. Хэна, осторожно ступая и опираясь рукой о стену, вдруг оступилась. Она зажмурилась, ожидая падения. В этот миг сердце ушло в пятки, но чья-то рука резко дёрнула её назад.

Это был Джелли.

— Осторожнее, — проворчал он, помогая ей восстановить равновесие. — Ты выпила столько святой воды, а всё равно слабее этого тощего священника. Как такое вообще возможно?

— Надеюсь, под «тощим священником» вы не меня имеете в виду? — резко спросил Харут, который шёл впереди и даже не обернулся.

— О, прости. Я думал, я сказал это тихо. Ты услышал?

Язвительно отозвался Джелли. Хотя он и извинился, в его голосе и тоне не было ни капли сожаления.

Всю дорогу вниз Джелли и Харут не переставали обмениваться колкостями. Видимо, шутка Джелли о том, чтобы сбросить священников с башни, сильно задела Харута. Впрочем, тот факт, что Джелли был демоном, тоже, несомненно, играл не последнюю роль в их взаимной неприязни.

Поскольку, кроме взаимных оскорблений, им было не о чем поговорить, вскоре они оба замолчали. Хэне было очень любопытно, как этот священник оказался на стороне леди Рохансон, но она решила не задавать лишних вопросов.

Вместо этого её мысли вернулись к Эванджелин и Пудингу, которые остались в хранилище на колокольне.

«Неужели это нормально, что мы уходим без них?..»

Харут шёл с ними, чтобы показать безопасный путь из храма, а Рико должна была отправиться к городским воротам, поэтому сейчас она ехала, свисая вниз головой, потому что Джелли держал её за хвост. Чем таким важным была занята леди Рохансон, что отправила их вперёд, а сама осталась на колокольне?

Джелли, который так отчаянно цеплялся за Эванджелин и умолял позволить ему остаться, мгновенно сдался, едва услышал имя Пудинга.

Хэна не могла этого понять. Неужели Джелли, чья преданность леди не пошатнулась даже под пытками и ожогами святой воды, действительно отступил лишь из страха перед каким-то котом?

Когда Хэна спросила его об этом, Джелли ответил с удивительным спокойствием:

— Я сейчас только путаюсь под ногами.

— Что?

Его ответ был настолько неожиданным, что Хэна рефлекторно переспросила.

— Сейчас мне едва хватает сил, чтобы поддерживать свою форму. От меня всё равно не будет никакого толку, я стану только обузой. Этот Флаурос… он будет гораздо полезнее для хозяйки, чем я.

В его голосе звучали несвойственные ему серьёзность и горькая самоирония. Это разительно контрастировало с его обычным язвительным тоном, который он сохранял даже тогда, когда был жестоко избит. Этот ответ ясно показывал, что благополучие Эванджелин для него важнее всего на свете.

Хэна смутно понимала, что он чувствует. Разве не осознание собственной ненужности Канне привело её саму к нынешнему плачевному состоянию? Хэна решила сделать вид, что ничего не поняла, и сменила тему:

— А кто такой Флаурос?

— А, это я о Пудинге. О Пудинге.

За разговорами они почти спустились вниз. Харут, шедший впереди, внезапно остановился и обернулся к ним.

— Прежде чем мы выйдем, вам двоим нужно кое-что сделать.

— Нам?

Хэна непонимающе склонила голову.

Выслушав план Харута, Хэна впала в ступор.

— Вы хотите, чтобы мы сделали… это?

Она с ужасом смотрела на вуаль, которую он ей протянул. Притвориться епископом Марик… Заметив её нерешительность, Харут принялся её уговаривать. Успешный опыт с Эванджелин, видимо, придал ему уверенности.

— Кхм-кхм. Спешу вас заверить, что этот метод лично одобрен и с успехом применён самой леди Рохансон.

Харут прокашлялся и заговорил тоном бывалого продавца, рекламирующего свой товар.

Джелли двумя пальцами, словно какую-то грязную тряпку, приподнял край вуали.

— И ты хочешь сказать, что это сработало?

— Ещё как! Леди Рохансон сыграла свою роль просто блестяще. Все были абсолютно уверены, что перед ними епископ Марик! Конечно, был один напряжённый момент, когда сэр Накир поднял вуаль, но…

— Накир? А-а. Тот самый ублюдок? Тот извращенец, который топтал меня и при этом ещё и хихикал.

Воспоминание о рыцаре заставило Джелли злобно нахмуриться.

— Погоди-ка. И ты заставил хозяйку притворяться этой сумасшедшей стервой?

Джелли выглядел так, будто готов был вцепиться Харуту в глотку. Чтобы предотвратить драку, Хэне ничего не оставалось, кроме как согласиться надеть вуаль.

Но и Джелли не мог просто так выйти. Поскольку все видели, как Эванджелин входила с Пудингом на руках, им нужно было воссоздать ту же картину. Харут попросил Джелли превратиться во что-нибудь похожее на Пудинга. Глядя на Джелли, принявшего облик волка, Харут недовольно поморщился.

— Вы не могли бы стать чуть поменьше? Ну, например, размером с того милого котика, которого держала на руках леди Рохансон…

— Может, мне ещё лапы себе отгрызть, чтобы тебе удобнее было меня нести?

— Давайте обойдёмся без таких кровожадных комментариев, хорошо?

Но в конце концов, когда Харут напомнил, что любая заминка может создать проблемы для Эванджелин, Джелли нехотя согласился. Он уменьшился в размерах и теперь был больше похож на собаку, чем на волка. Окинув взглядом свой наряд, а затем посмотрев на Джелли, Хэна внутренне смирилась с тем, что их разоблачение — лишь вопрос времени.

Глядя на Хэну, облачённую в вуаль, Харут задумчиво потёр гладко выбритый подбородок.

— Одежда, конечно, отличается… но ничего. Они всё равно ничего не заподозрят.

«Да с чего бы это?»

Хэна окончательно утратила веру в Харута.

Выставив Харута вперёд в качестве «лица» их небольшой компании, они гуськом последовали за ним к выходу с колокольни.

Как же давно она не была на свежем воздухе! Она так долго пребывала в одурманенном состоянии, что совершенно потеряла счёт времени и уже не знала, какой сегодня день. Яркий солнечный свет, пробивавшийся сквозь ткань вуали, заставил её зажмуриться.

— Епископ, вы уже закончили?

Рыцари, стоявшие на страже, почтительно поклонились ей.