Хэна от удивления резко вдохнула и затаила дыхание. Она и подумать не могла, что колокольню охраняет столько людей. Сможет ли она хладнокровно сыграть роль епископа Марик перед такой толпой рыцарей?

К тому же её горло пересохло от волнения, когда среди них она заметила знакомое лицо. Это был тот самый рыцарь, который с садистским удовольствием пытал Джелли.

Накир стоял, вытянувшись по стойке смирно, и смотрел на Хэну с нескрываемым благоговением и страхом. Надо же, как грозный рыцарь-садист в одночасье превращается в жалкого труса перед лицом «епископа Марик». И всё же, несмотря на то что Накир явно трепетал перед ней, Хэна не могла избавиться от первобытного страха, который внушал ей этот человек.

А в следующее мгновение ей пришлось с силой прикусить язык, чтобы не закричать от ужаса.

На шее Накира вдруг появилась ровная тонкая линия. Раздался тихий, почти неразличимый звук, словно щелчок сломавшейся ветки, и его голова, отделившись от тела, с глухим стуком покатилась по каменному полу. Это произошло настолько внезапно и бесшумно, что Хэна на долю секунды решила, будто у неё начались галлюцинации.

Зрелище было до жути нереалистичным: голова покатилась по полу, но при этом не пролилось ни единой капли крови. Оно больше напоминало аккуратную работу мясника, разделывающего тушу, чем жестокое убийство человека.

Хэна в панике огляделась по сторонам, ожидая криков и суматохи, но, к её величайшему изумлению, никто из присутствующих даже не вздрогнул при виде обезглавленного трупа рыцаря. Поняв, в чём дело, она перевела взгляд на Джелли, который, несомненно, был виновником этого кошмара.

Волк прикрывал морду пушистой лапой. Сначала Хэна подумала, что он так пытается скрыть смех, но оказалось, что он просто зажимает рот. Вскоре волк начал издавать звуки, похожие на рвотные позывы.

— Буэ-э. Такое чувство, будто после изысканного куска торта со взбитыми сливками я случайно прожевал дождевого червя.

От столь натуралистичного и тошнотворного описания Хэне и самой стало дурно. Ей даже на секунду показалось, будто у неё во рту извивается что-то скользкое и мерзкое.

— Джелли! Что вы наделали?!

И это прямо на глазах у священника…! Хэна зашипела на него свистящим шёпотом, требуя объяснений, но Джелли ответил с поразительной наглостью:

— А что такого? Этот ублюдок сам обещал показать тебе отрубленную голову, помнишь?

Хэна плотно сжала губы, не находя слов. По сути, он был прав. Хотя Накир, конечно, имел в виду голову Эванджелин, а не собственную.

Хэна тоже прекрасно помнила те его слова. Помнила, с каким садистским наслаждением он произносил их, методично кромсая тело Джелли мечом. Вспомнив об этом, она почувствовала прилив ненависти к Накиру и в итоге встала на сторону Джелли.

Как ни странно, смерть человека, произошедшая прямо у неё на глазах, не вызвала в ней ни капли жалости. Возможно, потому что она на собственной шкуре ощутила последствия его жестокости. Смерть Накира казалась вполне заслуженным наказанием. Идеальная иллюстрация кармы в действии.

Но скрыть это от остальных было уже совсем другой проблемой.

— Если нас разоблачат…

— Расслабься. Никто ничего не заметил.

Джелли небрежно пожал плечами. И действительно, остальные рыцари вели себя так, словно голова Накира всё ещё находилась на своём законном месте. Они продолжали непринуждённо болтать с его обезглавленным трупом.

Неужели Джелли навёл на них морок? Но разве он не говорил, что из-за ран у него едва хватает сил поддерживать собственную форму?

— Я долго не продержусь.

Заметив вопросительный взгляд Хэны, Джелли поспешил оправдаться.

— Я сейчас работаю на пределе своих возможностей.

— В таком случае вам вообще не стоило этого делать!

Если бы он не убил Накира, ему бы не пришлось тратить силы на поддержание иллюзии.

— Какая же ты наивная.

Волк укоризненно покачал головой и театрально, с шумным выдохом, вздохнул.

— Посуди сама. Кто бы поверил, что ты — епископ Марик? У вас не только одежда разная, но и рост совершенно не совпадает. К тому же никто не поверит, что эта дрожащая от страха, забитая девчонка — грозная епископ. Мне пришлось вмешаться, чтобы спасти ситуацию. Я и так уже навёл на них морок, так что добавление одной лишней детали ничего не меняет.

Значит, Джелли убил Накира, так сказать, заодно, пока наводил иллюзию, чтобы скрыть недостатки маскировки Хэны.

Аргументы Джелли показались Хэне весьма убедительными, и она легко с ними согласилась. «Так вот в чём дело». Хэна сама удивлялась, почему никто не замечает её неуверенности и страха, а оказалось, это Джелли незаметно отвёл им всем глаза.

Более того, Харут тоже не замечал, что Накир обезглавлен. Очевидно, иллюзия действовала на всех, кроме самой Хэны.

Именно поэтому Харут, увидев Хэну в вуали, так уверенно заявил, что она похожа на епископа Марик. Хэна мысленно извинилась перед Харутом за то, что сомневалась в его зрении.

— Но вы же перенапрягаетесь. Что будет, если ваши силы иссякнут?

Как только действие иллюзии закончится, рыцари увидят отрубленную голову своего командира. Нетрудно догадаться, против кого они обратят свои мечи.

— Мы всё ещё на территории храма, забыла?

В ответ на тревогу Хэны Джелли лишь легкомысленно щёлкнул пальцами. Обезглавленное тело Накира вдруг ожило. Оно нагнулось, подняло собственную голову, заботливо стряхнуло с неё пыль и аккуратно водрузило обратно на шею.

И тут Хэну осенило. Так вот откуда бралась та странная красная полоса на шеях жертв Джелли! Если не считать этой тонкой красной линии, Накир выглядел в точности так же, как и до своей «смерти».

— Эта ваша Рахель ещё должна мне спасибо сказать. Я, между прочим, очистил ряды её слуг от настоящего преступника, прикрывавшегося именем храма.

Волк произнёс это с таким самодовольством, словно совершил великий подвиг. Слышать подобное от существа, которое этот самый храм считал исчадием ада и подвергал самым жестоким гонениям, было по меньшей мере иронично.

И всё же Хэна не могла не согласиться с Джелли. В её памяти слишком свежи были воспоминания о том, с каким садистским удовольствием Накир наблюдал за страданиями своей жертвы.

С каждым ударом меча, с каждым поворотом лезвия в кровоточащей ране его губы кривились в омерзительной ухмылке. Он наслаждался криками боли, словно слушал прекрасную музыку, а его глаза, глядя на Джелли, превращённого в кусок кровавого мяса, щурились от удовольствия. Теперь каждый раз, когда Хэна увидит глаза, искривлённые в подобии улыбки, она будет вспоминать Накира.

Пока взгляд Хэны был прикован к Накиру, рыцари начали перешёптываться, по-своему истолковывая его поведение.

— …Слушайте, а вам не кажется, что сэр Накир впал в немилость у епископа?

— Ещё бы. Он возомнил о себе невесть что и посмел заподозрить епископа Марик в обмане, даже попытался сорвать с неё вуаль! Конечно, епископ сказала, что всё понимает, но… вряд ли она после такого оставит его в личной охране.

— А то ходил тут гоголем, думая, что раз сэра Азазеля отстранили, то он теперь правая рука епископа. Так ему и надо, довыпендривался.

Рыцари откровенно злорадствовали, видя, как Накир упустил свой шанс возвыситься за счёт епископа Марик. Видимо, его высокомерие и постоянные придирки давно всех раздражали, и теперь они наконец смогли высказать всё, что о нём думают.

С другой стороны, те немногие рыцари, которые поддерживали Накира, обеспокоенно переглядывались, опасаясь, что гнев епископа может обрушиться и на них. К тому же необычайная молчаливость самого Накира только усиливала их тревогу.

Человек, который в любой другой ситуации уже метал бы громы и молнии, услышав такие перешёптывания, почему-то хранил гробовое молчание. Ещё несколько минут назад Накир из кожи вон лез, досаждая остальным рыцарям своими опасениями, что епископ Марик может неправильно истолковать его «преданность», а теперь стоял тихо, как мышь. Неужели присутствие епископа Марик заставило его присмиреть и изображать раскаяние?

— Сэр Накир?

Один из рыцарей, не дождавшись ответа на свой оклик, подошёл и потряс Накира за плечо. От резкого толчка тело Накира пошатнулось, и голова, которую он только что заботливо водрузил на место, наклонилась вперёд и снова покатилась по полу.

Хэна, которая всё это время не сводила с него глаз, увидев открывшийся ровный срез на его шее, судорожно втянула воздух.

В следующее мгновение что-то с глухим стуком ударилось о носок её туфли. Рефлекторно опустив глаза, Хэна встретилась взглядом с широко раскрытыми, остекленевшими глазами и чуть не упала в обморок. Казалось, вся кровь отхлынула от её лица.

Отрубленная голова Накира докатилась прямо до её ног.

Выражение лица Накира было абсолютно безмятежным. Смерть наступила так внезапно, что он, казалось, даже не понял, что произошло. От этой жуткой безмятежности на лице мертвеца Хэне стало ещё больше не по себе. В первый момент ей захотелось просто отшвырнуть эту голову ногой как можно дальше.

— Что-то голова стала плохо держаться.

За её спиной раздался раздосадованный голос Джелли. Видимо, его слова о том, что он «долго не продержится», относились не только к иллюзии, обманывающей зрение рыцарей, но и к способности удерживать голову Накира на месте.

Рыцари же, казалось, в упор не замечали катящейся по полу головы и продолжали разговаривать с обезглавленным телом так, словно ничего не произошло.

Тело Накира неловко, словно сломанная марионетка, развернулось и снова зашагало к Хэне.

— Чего это он? То молчал как рыба, а теперь вдруг пошёл.

— Только не говорите мне, что он опять собирается поднять её вуаль!

Неожиданные действия Накира вызвали новую волну перешёптываний среди рыцарей. Накир, глухой к их бормотанию, невозмутимо подошёл к Хэне, наклонился, поднял собственную голову и снова водрузил её на шею. Затем, словно выполнив свою миссию, развернулся и зашагал обратно на своё место.

Остальные рыцари лишь недоуменно переглядывались. В их глазах всё выглядело так, будто Накир внезапно подошёл к епископу Марик и отвесил ей глубокий поклон.

Теперь Накир обеими руками крепко держал свою голову, видимо, опасаясь, что она снова упадёт. Со стороны казалось, будто он просто зажимает уши руками.

Хэна, ставшая свидетельницей всей этой гротескной сцены, мечтала только об одном: как можно скорее убраться отсюда. Она торопливо окликнула Харута:

— Священник Харут.

Харут, поняв намёк, слегка кивнул и, откашлявшись, сообщил рыцарям, что им пора идти.

— Мы, пожалуй, пойдём.

— Конечно. Простите, что задержали вас, мы понимаем, что епископ очень занята.

— Ха-ха. Ну что вы… Я уверен, что вы будете надёжно охранять колокольню.

— Да, конечно. Можете на нас положиться.

Слова Харута подействовали на рыцарей как призыв к бою. Они с серьёзным и решительным видом отвесили глубокий поклон, словно им только что поручили миссию государственной важности.

Особенно тяжело было выносить взгляды, устремлённые на Хэну. В них читалось столько слепого обожания и фанатичной преданности, что у Хэны внутри всё переворачивалось. В этих полных слепого фанатизма глазах она видела отражение себя прежней.

— Сэр Накир, а почему вы всё время держитесь за уши?

Уже отходя, Хэна краем уха услышала этот вопрос. Похоже, иллюзия Джелли начала рассеиваться. Хэна бросила последний взгляд на Накира и ускорила шаг.

Если кто-нибудь снова толкнёт его так же сильно, как в прошлый раз, то теперь уже все рыцари смогут насладиться зрелищем катящейся по полу головы.

Харут повёл их самыми безлюдными коридорами храма. Только отойдя на безопасное расстояние от колокольни, он наконец забрал у Хэны вуаль.

К счастью, благодаря тому, что среди рыцарей уже прошёл слух о том, будто Накир впал в немилость у епископа из-за своей выходки с вуалью, а также благодаря умелой поддержке Джелли, священники легко купились на топорную маскировку Хэны.

— О чём вы двое всё это время перешёптывались?