Женщина сидела на стуле. Крепко связанная верёвкой, она настороженно оглядывалась.

— …Лярек. Маленькая поросёнок Мунчи? Эта девушка?

Утеквай, присевший на кровать, нахмурился при виде женщины — и покачал головой, словно ему это казалось полной нелепицей.

— Верить трудно.

Я с горькой усмешкой пожал плечами.

— Что веришь, что не веришь — факт от этого не изменится.

— Зверь становится человеком — такого не бывает.

— Вот как раз бывает. И если точно, то зверем не была — она человек, которого превратили в зверя. Сейчас вернула свой облик.

Связанная на стуле женщина выглядела лет на двадцать. Черты лица молодые — незнакомые и в то же время знакомые, чужие и одновременно родные…

Незнакомость — это чувство Феникса. В королевстве Миланол женщина была представительницей незнакомой этнической группы.

Остальное — впечатления Ким Сынсу.

Крупные глаза без нависающего века и аккуратные черты лица напоминали женщин Северо-Восточной Азии — что-то до боли знакомое. С другой стороны, непривычная для этого мира внешность казалась и странной.

…Если объяснить — ну, вот встречаешь коллегу на работе и смотришь кей-поп айдола на экране: оба корейцы, но ощущение совсем разное. Увидишь вживую — думаешь: «Это точно из той же страны?» Сейчас было именно так.

И ещё — к этому добавилось узнавание: я вспомнил лицо, которое видел в игре.

Смешанные впечатления создали странное ощущение.

Я бросил взгляд на женщину и объяснил, при каких обстоятельствах мы встретились.

— Когда впервые увидел — была двуногим кабаном. Постепенно шерсть стала опадать, и она превратилась в человека.

— Превратилась?

— Да. Похоже, на ней было что-то вроде магического заклятья.

— Не магия.

Эллен, державшая скрещенные руки, твёрдо возразила.

— Если бы была магия — я бы почуяла. Если бы было колдовство — друид Занабас заметил бы.

— Если не заклинание и не колдовство — тогда что?

— Скорее всего, тёмные чары Инь-Цзинь.

— …Инь-Цзинь?

На неожиданные слова я уставился с тупым видом, и Эллен поморщилась с видом «ну и бестолочь».

— Да, Инь-Цзинь. Не помнишь безумного старика Лука?

— Конечно помню.

Боль от жизни, привязанность к жизни, страх смерти… Освободиться от всего этого можно только через аскезу — такова идеология Инь-Цзинь.

Луку, называвшему себя искателем пути Инь-Цзинь, одним словом — псих. Психопат, кричавший, что путь к спасению — стать нежитью.

Слышал в дороге, что не все последователи Инь-Цзинь такие безумцы, как Лук. В обычном случае тихо странствуют, ведя жизнь отшельника.

Но это меня не касается — в моём восприятии Инь-Цзинь была сектой сумасшедших психопатов.

— …Значит, проклятие превращения — от Инь-Цзинь?

— Они всяческими способами ввергают себя в аскезу. Используют тёмные чары, чтобы пытать себя, уверуют, что победить жизненные страдания можно через одряхление. Полнейшее безумие.

— И что?

— Одна из таких аскез — превращение в домашний скот: свинью или корову. Поэтому среди тёмных чар Инь-Цзинь есть и проклятие превращения, изменяющее человека в животное.

Проклятие превращения.

Заклинание, которое иногда встречалось в наборах навыков сильных именных NPC. У игрока-некроманта такого скилла не было. Оно и понятно — стиль игрока-некроманта строился на огромной тёмной энергии, чтобы сгнить, расплавить, отравить и убить противника. Незачем использовать такое мягкое заклинание, как проклятие превращения.

Утеквай, молча почёсывавший подбородок, внезапно высказал сомнение:

— Поросёнка подобрали в провинции Сейберн. Прошло уже два месяца. Странно, что только сейчас проклятие снялось.

— …Если чародей действительно могущественный, проклятие может длиться не два месяца, а десятки лет.

Эллен бросила острый взгляд на женщину, связанную на стуле.

— К тому же у неё и магической силы кот наплакал. Сопротивляемость заклинаниям тоже слабая — неудивительно, что проклятие не удалось сбросить.

Я уловил смысл между строк и чуть нахмурился.

— …Значит, если бы маг. сила была сильнее?

— Сбросила бы проклятие. Если есть хотя бы минимальная сопротивляемость — самое сильное проклятие в течение месяца сброситься.

— …Ха.

Я невольно хохотнул и схватился за лоб.

«Маг. сила» — это стат, связанный с суммарным количеством, скоростью восстановления и эффективностью навыковых ресурсов — кровяной энергии, маны. Кроме того, если маг. сила превышает 10, за каждую единицу сверх этого получаешь 1% «сопротивляемости заклинаниям».

То есть у меня с маг. силой 20 — 10% сопротивляемости, у Эллен с маг. силой 34 — 24%.

А если взглянуть на четвёртый лист персонажа, всплывший примерно две недели назад…

**Имя:** Безымянная

**Уровень:** 23

**Класс:** Фехтовальщик

**Характеристики:** Свободных очков — 0

Сила — 15 (20), Ловкость — 38 (92), Здоровье — 14 (18), Маг. сила — 10 (10)

**Навыки:** Нападение (襲) 5, Скрытность (隱) 5, Яд (毒) 2, Побег (脫) 1, Малый шаг (小) 3, Уклонение (躱) 1, Ласточка (燕) 1, Рассекание (斬) 3, Стремительность (快) 1

Да. Маг. сила ровно 10.

Сопротивляемость заклинаниям, естественно, ноль.

От этого изящного стечения обстоятельств меня и смех бьёт, и оторопь берёт. С другой стороны, догадка о том, что Мунчи — то есть вот эта сидящая передо мной женщина — и есть владелица четвёртого листа, ещё больше укрепилась.

Я внезапно взглянул на женщину.

В тонкой тканевой одежде, крепко связанная толстой верёвкой, она всё время сохраняла невозмутимый вид — лишь каждый раз, когда рослый рыцарь смотрел на неё сверху вниз, в поведении проскальзывало беспокойство.

…Ха, вот не ожидал.

Мунчи стала человеком.

Нет — Мунчи была человеком!

— Фф-ф.

Когда я чуть вздохнул, у женщины всё переменилось. Она напряглась в плечах и кончиках пальцев ног, заметались глаза — будто неловко и тревожно.

Чтобы её успокоить, я слегка улыбнулся и заговорил.

— Как бы то ни было, в ту ночную суматоху ты, похоже, случайно выпила зелье снятия чар. Вот проклятие и снялось.

— …Хм. Странное дело.

Покивав, Утеквай снова высказал сомнение.

— Но почему мы одни разговариваем? Надо прямо у той девушки спросить.

— …Ну, это…

Вместо слов я решил показать наглядно.

Подойдя к женщине, я присел, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Неудобно, наверное? Где-нибудь онемело?

— Э-э.

Женщина вздрогнула и опустила глаза. Я мягко переспросил:

— Скоро утро — хочешь что-нибудь поесть?

— …Не, не знаю.

Женщина запнулась и продолжила:

— Я плохо знать миланольский…

На её неуклюжий миланольский Эллен фыркнула:

— Не понимает языка, а зелье снятия чар нашла и выпила? Случайно?

— Немного понимать. Плохо.

— Ха, вот смех.

Под колючим взглядом Эллен плечи женщины сжались.

Утеквай, скрестив руки, спросил меня:

— Поросёнок стал человеком — странное дело, но теперь понял. Так что же проблема?

— …Ну, я же держал Мунчи в комнате.

— Верно. И что?

— Мы с Эллен говорили там о кое-каких секретах.

— Секреты! Хм-м.

Утеквай заинтересованно улыбнулся, и я поморщился.

— Нечего ухмыляться. Не о том речь.

— О том! Хм-м!

— Псих.

Утеквай немного похохотал и кивнул.

— Понял теперь. Ты боишься, что та девушка, когда ещё была поросёнком, подслушала секреты.

— Именно. Как видишь, миланольский она почти не знает, но…

Я не договорил, и Утеквай закончил за меня:

— Наша ведьма этому не верит?

— Да.

— Но та девушка спасла тебе жизнь. Так с ней обращаться — неправильно.

В разговор вмешалась Эллен. Она по-прежнему пристально смотрела на женщину.

— Именно поэтому я ещё терплю.

— Если бы не терпела?

— Бросила бы в подземелье или сдала церкви.

— Без вины в подземелье — это неправильно.

— У той женщины нет вины, — твёрдо возразила Эллен. — Это чужеземка из-за моря. В облике свиньи прибилась к нашему отряду —

— Не прибилась — я сам её подобрал…

Эллен проигнорировала мою реплику и продолжила:

— Личность неизвестна. К тому же владеет боевыми искусствами. Такая женщина, возможно, подслушавшая десятки наших смертельных секретов — и всё равно нельзя бросить в подземелье?

Утеквай без колебаний кивнул.

— Да, нельзя. Она спасла жизнь Феникса, но никакого преступления не совершила. Нет причины наказывать. Нет причины связывать.

— Слышал? Она владеет восточными боевыми искусствами. Голыми руками перепрыгивает через городские стены. Опасная женщина. Раз она ещё не совершила ничего плохого — просто отпустим? На что рассчитываешь?

— Если опасная способность — это вина, то ты, я, Феникс — все преступники.

— Это другое, дурак. Пои — рыцарь, я — это…

Эллен замялась. Наверное, вспомнила о себе — преследуемой по ложному обвинению.

— Твою настороженность понимаю.

— Но это неправильно. Если невиновного наказывать — появится вина там, где её не было. Плохое колесо покатится.

Когда Эллен замолчала, Утеквай поднялся с места. Проведя двое суток на больничной кровати, он, судя по виду, двигался без затруднений.

— …Куда идёшь?

— К Буни. Слышал, сильно пострадал.

— А.

Вспомнились потерянные духом ребята Амиаса. Утеквай сумеет их приободрить.

— Сделай правильный выбор, Феникс.

— Что?

Вместо ответа Утеквай покопался в рюкзаке. Достал оттуда медовуху. Видя это, я беззлобно съязвил:

— Всяких слов наговорил — а сам пойдёшь пить? Выбор на нас оставил?

— Неверно. Я даю тебе время.

— Время?

— Связал девушку — ты. Нужно время, чтобы отменить этот выбор.

Утеквай набрал ещё кое-какой еды в придачу к выпивке.

— Если после этого времени выбор так и не сделаешь — я сделаю.

— Что?

— Правильный выбор.

Уловив смысл в его словах, я нахмурился.

— Ха. Собираешься меня свалить?

— Почему нет. Если друг идёт не той дорогой — нужно насильно вернуть.

Я поглядел в глаза Утекваю и хмыкнул.

— Ну и дела. Попробуй.

— Жду с нетерпением.

Он ответил усмешкой и вышел из комнаты.

Помолчали немного, и я подошёл к Эллен. Только я собрался что-то сказать, как она опередила меня.

— Пои.

— Да?

— Обними меня.

— А? Вдруг?

— Не болтай. Быстрее.

На её капризное «быстрее» я с усмешкой раскинул руки, сидя на стуле.

— Ну давай.

Эллен вполне могла бы надуться на мою насмешливую улыбку — вместо этого она молча подошла и прижалась к груди.

Я сидел, она стояла — поэтому запах лайма был более концентрированным, чем обычно. Пока я похлопывал по маленькой спине, мягкое дыхание скользило по ключице.

— …Я выгляжу жалко?

— «Жалко»? С чего вдруг?

— Да просто.

— Нисколько. Жалко было бы только при какой-то другой внешности.

— …Опять странности говоришь…

Она пробормотала это и ещё глубже зарылась головой. Я перебирал золотые волосы и тихо прошептал:

— Понимаю, что беспокоишься.

— Ты ещё иногда видишь кошмары?

— …А?

— Тогда, в подземелье. Что было с Луком.

— Ах, ну…

Под тонкой рубашкой было слышно сердцебиение.

— Не беспокойся слишком. Такого больше не будет.

— …Угу.

Я тихо похлопал Эллен по спине.

---

Феникс отвёл Эллен в лабораторию мастера Каслайта и вернулся в комнату.

Женщина с экзотической внешностью по-прежнему сидела привязанная к стулу. Выражение лица оставалось таким же невозмутимым, как раньше, — но каждый раз, когда рослый рыцарь смотрел на неё сверху вниз, в глазах мелькало беспокойство.

Тук.

Феникс поставил поднос с едой на стол и подошёл к ней.

— Видим друг друга нормально впервые, да?

Он придвинул стул и сел рядом.

— Наверное, голодна. Сначала поедим?

Голос был мягкий — но тело женщины было сковано напряжением. Причина в том, что человек, заставлявший её купаться в озере счастья последние два месяца, сейчас излучал совершенно чужую атмосферу.

— Открой рот.

Подбородок чуть дрогнул — но женщина с деланым спокойствием открыла рот.

Глядя на маленькие пухлые губы, Феникс улыбнулся и взял миску с похлёбкой.

— Это-то понимаешь?

Прежде чем женщина успела ответить, деревянная ложка заняла её рот.

Мужчина тихо и методично двигал руками. Ломал хлеб, кормил разбавленным пивом, вытирал уголки рта, резал ветчину.

Внимательные, но механические движения. В придачу — холодная, формальная улыбка, напоминающая хладнокровное животное.

Женщина жевала, глотая еду вместе с обидой. Не хватало той игривой и нежной руки.

— Съела.

Покончив с делом, Феникс вытер руку и убрал стол. Дрожащий взгляд женщины следовал за его шагами.

— Вчера был занят. Встречался с Дайонеей и вассалами. Ах, Дайонея — имя баронессы.

Мужчина расстегнул пояс с чёрными чешуйками и сел напротив.

— Ключник, начальник стражи, герольд, управляющий, маг… На маленький феод что-то многовато вассалов.

Феникс намотал портупею вокруг ножен и откинулся на спинку стула, скрестив ноги.

— Наверное, скоро опять позовут. Договорились на совещание ближе к обеду.

Длинный меч косо лёг на бедро.

Феникс спросил:

— Как тебя зовут?

— …Нет имени.

— Не ври. У человека нет имени — как так?

— Нет. Моё имя — Умин. Это значит «нет имени».

— Умин? Хм.

Феникс немного покивал и чуть улыбнулся.

— Имя не очень. Пока буду звать просто Мунчи?

— Э-э.

— Что? Не нравится?

— Не, нет. Нравится.

— Это же имя свиньи. Не против?

Женщина торопливо закивала.

Феникс помолчал, глядя на неё, и заговорил:

— Давеча ты слышала, как мы разговаривали?

— …Плохо знать. Миланольский язык…

— Раз понимаешь достаточно, чтобы уловить суть разговора, значит, читала и обстановку.

— Э-э, не знать язык…

Когда женщина продолжила мяться, Феникс, улыбавшийся только ртом, холодно произнёс:

— Нельзя просто честно сказать? Хочешь, чтобы я вырвал несколько ногтей и поговорил?

Его зрачки были вдвое холоднее голоса.

Перемена, к которой никак нельзя было привыкнуть — и женщина, которую теперь звали Мунчи, стиснула губы. Казалось, ещё секунда — и она рассыплется, — но она выдержала.

Женщина, в младенчестве отданная богу нищими родителями, обладала силой духа, недоступной воображению простых смертных. Врождённый талант, умноженный средой и тренировками.

Несколькими глубокими вздохами она вернула себе спокойствие. Ни угрозы, ни пытки её не сломят.

Феникс тихо выдохнул.

Взглянув в эти равнодушно сверкающие глаза, он почуял, что дело лёгким не будет.

Тихо постукивая по ножнам, он раздумывал — достать ли кинжал или извлечь Хрунтинг. И тут вдруг промелькнула одна мысль.

Феникс придвинул стул вплотную к женщине.

— Мунчи.

Мягкий голос. Внезапно, но для женщины — до боли знакомый.

— Мунчи…

Губы побелели. Верхние зубы вдавились в нижнюю губу.

Феникс нахмурился и игриво постучал по её носу.

— Не ответишь?

Хлопх-хлопх — веки женщины заморгали часто. Внезапно навернувшиеся слёзы затуманили взгляд.

— Да? Не ответишь?

— …Да.

— Что?

— Отвечу.

На неловкий ответ женщины мужчина захихикал.

— Молодец. Продолжай так. Незачем мне тебя мучить. Договорились?

— Да, да. Буду…

Женщина не договорила и умолкла. Зажмурилась — видно, боролась с плачем. На это Феникс сделал странное выражение лица.

— …Эй, что ты. Всё нормально?

Женщина долго-долго мотала головой молча.

Потом с трудом открыла рот:

— Из-иниться, из-инился, я, я…

Запнулась — и расплакалась навзрыд.

Феникс молча смотрел на неё, потом тяжело вздохнул и потянулся к кинжалу.

— …Ха, голова кругом.