Волнение медленно поднималось в груди — сегодня Лелиане предстояло впервые за долгое время предстать перед вассалами.

Разумеется, среди них имелись те, кто относился к ней благосклонно, однако недоброжелателей было несоизмеримо больше.

Вассалы Шупериона представляли собой спаянный круг людей, безоговорочно преданных своему господину.

«Их роды переплетены узами браков и союзов, — думала Лелиана. — Верность для них не просто долг, а священный обет. Их преданность герцогу абсолютна».

Именно поэтому вести о существовании Лелианы до сих пор не дошли до столицы.

Эти люди одновременно преклонялись перед герцогом Шуперионом и страшились его.

И не только потому, что он в юности прославился своими свершениями. Главное — герцог был мастером политических игр, человеком, способным одним словом вдохновить и одним взглядом сокрушить.

«Он знал, как искусно чередовать пряник и кнут», — мелькнула мысль.

Он держал вассалов в повиновении страхом, но в нужный момент умел проявить великодушие, щедрость и участие — так, что ему хотелось служить с ещё большим рвением.

Но всё изменилось после того, как дедушка умер, а дяди и тёти один за другим исчезли или пали. Род ослаб, и прежняя сплочённость вассалов начала рушиться.

Теперь, лишившись опоры, те, кто прежде говорил в унисон, стали расходиться во мнениях — сперва в малом, затем и в великом.

Именно в этом и заключалась самая страшная опасность: разлад, начавшийся с шепота, грозил перерасти в бурю.

Потому Лелиана тревожилась.

Теперь вассалы разделились во мнениях из-за неё — из-за самой «Лелианы Шуперион».

Пока она была ребёнком, всё было просто.

Но теперь, когда она достигла совершеннолетия, среди приближённых начали появляться те, кто смотрел на неё с сомнением и беспокойством.

Её дед и бабушка, дяди и тёти всегда относились к ней с доверием и любовью.

«Похоже, то, что обо мне узнают в столице, — лишь вопрос времени».

Кто из вассалов первым нарушит молчание — никто не мог сказать. И всё же назвать это предательством было бы несправедливо.

Их поступки, какими бы опасными они ни казались, рождались не из злобы, а из любви к этим землям, к самому дому Шуперионов.

Лелиана тоже понимала — скрывать правду бесконечно невозможно.

«Но всё должно произойти только после того, как я сниму запретное заклинание», — твёрдо сказала себе она.

— Миледи, всё готово, — раздался голос Бекки.

Лелиана медленно разжала кулак, в котором до этого сжимала решимость, и поднялась.

Подойдя к зеркалу, она на миг задержала дыхание — в отражении стояла не прежняя девочка, а юная женщина с ясным взглядом и непоколебимой волей.

Тем временем настроение среди вассалов оказалось не совсем таким, как ожидала Лелиана.

Те, кто прежде относился к ней с холодом, вдруг ощутили: так продолжаться больше не может.

«Похоже, с этой девочкой лучше не ссориться», — пронеслось в их мыслях.

Вассалы слушали разговоры, наполнявшие зал лёгким гулом, и с особым вниманием ловили каждую брошенную мимоходом фразу.

Сегодня среди них ходил странный слух.

— Говорят, леди Лелиана может выйти замуж за одного из гостей, прибывших к сэру Карию. Все они — герои, спасшие континент!

— Именно так. Это сам сэр Карий обмолвился.

— Неужели правда?

— Говорят, сегодня леди поручила своего партнёра кому-то из гостей. Разве это не говорит само за себя?

— Хм... если партнёр назначен ещё до бала совершеннолетия, это, по сути, значит одно — брачный союз уже решён.

— Вот-вот!

— Ха, постойте... среди этих героев ведь есть и иностранные принцы, не так ли?

— Именно. Так что больше игнорировать леди Лелиану не выйдет.

— Хм-м... любопытно, — протянул кто-то с задумчивым видом.

Пусть пока большинство вассалов и считали Лелиану «подобранным птенцом, случайно оказавшимся в гнезде Шуперионов», но всё могло измениться.

Даже те, кто ныне поддерживал её, при малейшем изменении обстоятельств без колебаний переметнулись бы на сторону противников — если бы Лелиана претендовала на титул главы дома.

Однако если она действительно обручится с иностранным принцем… всё перевернётся. Тогда выгоду получат лишь те, кто изначально стоял на её стороне.

Эта мысль уже будоражила умы знати.

Тем временем баронесса Крик едва сдерживала раздражение и горькое разочарование.

Она возлагала большие надежды на предстоящий бал совершеннолетия и собиралась во что бы то ни стало «протолкнуть» туда собственного сына.

Но тот, заявив, что отправится к леди Лелиане сам, вскоре вернулся домой… не проронив ни слова.

Всё, что он сделал — заперся в своей комнате, рыдая в подушку. А сегодня и вовсе напился, проспал полдня и выглядел совершенно жалко.

Баронесса, наблюдая издали за покачивающимся сыном, тяжело вздохнула и неодобрительно цокнула языком.

— Ах, бездарь… вот ведь позор на старости лет, — пробормотала она, отвернувшись.

***
Лелиана моргнула, глядя на своё отражение в зеркале — на себя в небесно-голубом платье.

Благодаря стараниям служанок она выглядела гораздо лучше, чем обычно.
И немалую роль в этом играла сама ткань платья — изысканная, благородная, переливающаяся в свете свечей.

— Ах, вы просто невероятно прекрасны, сударыня! Все, кто вас увидит, непременно захотят сделать вам предложение! —
воскликнула Бекки с таким выражением, будто предложение готова сделать лично она.

Лелиана лишь сдержанно улыбнулась и, поблагодарив, приподняла подол платья, чтобы сделать шаг вперёд.

— Когда увидите, кто пришёл, вы точно удивитесь! —
многозначительно сказала Бекки и открыла дверь.

Как и обещала служанка, Лелиана действительно удивилась.
Перед дверью, словно ждавший её уже давно, стоял Калликс.

Когда их взгляды встретились, он сразу же отвёл глаза — будто не желал даже смотреть на неё.

Лелиана, почувствовав укол досады, молча взглянула на него.
В парадном костюме Калликс выглядел совсем не так, как тот суровый наёмник, каким она привыкла его видеть.

Может быть, дело было в смуглой коже и странно завораживающем цвете глаз,но от него веяло чем-то чужим, почти царственным — словно он был рождён не в этой стране.

Лелиана пристальнее всмотрелась в его глаза.
Один из них, должно быть, оставался затемнённым, но Калликс ни малейшим образом не показывал этого.
От этого сердце Лелианы сжалось ещё сильнее.

— Пойдём, —коротко произнёс он, машинально протягивая руку.

Он опустил все церемонии: не поцеловал её руку, не сделал ни малейшего жеста галантности — и это не удивило Лелиану.
Она спокойно положила ладонь на его руку.

Когда она коснулась его, рука Калликса слегка дрогнула, но через мгновение крепко и уверенно поддержала её.

Пока они шли по коридору в сторону бального зала,
Лелиана то и дело украдкой поглядывала на него.

Сегодня она решила открыть своим друзьям одну тайну.

Ромео говорил, что пока не стоит всё объяснять, но… Лелиану не покидало беспокойство.
Ромео, может быть, и понимал, но другие — наверняка уже строили догадки, почему её здесь принимают как родную внучку.

Она не могла раскрыть всего,но хотя бы признаться, что владеет алхимией, собиралась непременно.
Так она сможет наконец объяснить Калликсу, кто она на самом деле — женщина,и сказать ему, что знает способ исцелить его глаз.

"Тогда, наверное, он согласится помочь. Правда, если скажу, что нужно будет… поцеловать, — он, пожалуй, вздрогнет от ужаса."

Эта мысль невольно заставила её усмехнуться.
План казался безупречным: она и вину перед друзьями хоть немного снимет, и Калликсу глаза вылечит, и нужные ингредиенты добудет без проблем.

Прошлая ночь прошла для неё почти без сна — голова болела от бесконечных размышлений.

После бала она собиралась всё объяснить Калликсу и… позволить ему коснуться её губ.
А потом, как только обновление завершится, сразу приступить к изготовлению лекарства.

Она хотела исцелить его как можно скорее — не только ради него,
но и потому, что нужно было сосредоточиться на делах тётушки.

"Ещё немного, Калликс. Подожди чуть-чуть…"

Лелиана украдкой взглянула на него. Калликс, казалось, вовсе не замечал её присутствия — не взглянул ни разу.

"Кажется, он просто ненавидит меня…"

Тем важнее было сегодня добиться успеха — чтобы наконец развеять нелепое недоразумение насчёт того, будто она переодетый мужчина.

Калликс же понятия не имел, о чём думает Лелиана.
Впрочем, и она не могла догадаться, что творится у него в голове.

А там было всё предельно ясно.

"Это точно — болезнь сердца."

Он поставил себе диагноз сам. Да, без сомнений — болезнь сердца.

"Завтра же уеду."

Нужно объехать всех целителей, даже самых дорогих, — вдруг кто-то сумеет избавить его от этой напасти.
Глаз, конечно, никто не вылечит, но сердце, может быть, ещё можно спасти.

Он не смотрел на причину своей болезни — на Лелиану,
но всё его внимание, вся его тревога были направлены именно на неё.

Ш-ш-ш…

Подол её платья мягко шуршал при каждом шаге,и с каждым этим звуком у него будто перехватывало горло,
словно он вдруг заболел странной простудой, которой никогда прежде не болел.

Когда они вошли в зал, все придворные взгляды устремились к ним —глаза лакеев и приближённых расширились от удивления.

Лелиана почувствовала себя неловко, заметив странно напряжённые, почти благожелательные взгляды тех,
кто раньше был к ней холоден.

"Что это с ними?" — подумала она, переводя взгляд к балкону второго этажа.

Там стояли её друзья — один к одному с холодными лицами.

Особенно Оскар: глаза и без того красные, теперь налились кровью,
и выражение его лица было почти пугающим.

Лелиана поспешно отвела взгляд и слегка коснулась плеча Калликса.

До этого момента Калликс ни слова не сказал, лишь допил содержимое бокала и украдкой посмотрел на неё.

Лелиана жестом пригласила его приблизиться, словно говоря «подойдите поближе».

Калликс посмотрел на неё с подозрением, а затем опустил голову.

Лелиана прошептала ему на ухо:

— После бала, пожалуйста, подойдите вместе с Ромео, Оскаром и Гриффисом.

— Эээ…

— …Почему вы так реагируете?

— А, нет, ничего…

Калликс почесал ухо, словно ему было неудобно.

— Извините. Но, пожалуйста, обязательно приходите.

— Ладно, хватит со мной возиться.

Когда Лелиана убрала руку с его плеча, Калликс глубоко вздохнул и отвёл взгляд.

«…Он чересчур холоден», — подумала Лелиана. Её задела такая отчуждённость; она невольно почувствовала себя обиженной.

Всего лишь шёпот на ухо — а он реагирует так, будто это катастрофа.

Лелиана ещё немного посмотрела на Калликса, потом обернулась. В это время её заметил дед и подошёл к ней.

Оставшись одна, Калликс слегка ослабил туго затянутый галстук, словно это давило на него.

Ухо, в которое Лелиана шептала, всё ещё было горячим, будто обожжённым.

«Сосредоточься, он же мужчина. Настоящий мужчина», — пытался убедить себя Калликс.

Он зажмурился и покачал головой, но чувство, будто он в плену у переодетой девушки, не исчезло.

Когда он повернул голову, Лелиана была видна: она, взявшись за руку герцогини, широко улыбалась.

«Как он может так красиво улыбаться? Это невозможно», — подумал Калликс.

Но тут он нахмурился.

Герцогиня ненадолго отвернулась, и он увидел выражение лица Лелианы.

Сквозь улыбку просвечивала усталость, её усилия ради больной бабушки.

Ах… сердце снова сжалось.

Лелиана внезапно показалась ему такой хрупкой и жалкой.

Время будто замедлилось, всё вокруг исчезло — он видел только её.
Вокруг её лица словно плескались волны мягкого, красивого света.

Сквозь выражение её лица читалось беспокойство и старание ради бабушки — жалко и тревожно.

Сколько ей должно быть грустно и страшно.

Впервые в жизни он почувствовал такую глубокую эмпатию к кому-то.

Он уставился на Лелиану, а потом прикусил губу.

«Да, всё это переодевание ради бабушки.», — решил он.

Калликс кивал головой, словно принял окончательное решение.

Он не подозревал, что друзья на верхнем балконе смотрят на него, словно на дурака.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной,Вильхе,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Алёне Бенцой,Маргарите Арутюнян,Татьяне Никоненке,Олесе Дациевой,,Кате Филипповой,Sia.li, Altana Angrikova,Яне Нараяне.Анюте Король Дарье Вишневской,Кристине Костриковой,Екатерине Мухаметшиной,спасибо за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!