Жэнь Ши уже закончил принимать ванну и неспешно пил вино. События последних дней будто нарочно сгущали туман в голове, оставляя лишь ощущение растерянности. Во дворце и так было множество дел, требующих его внимания, теперь к этому добавилось покушение на его жизнь.

Дело Цуй Лин уладили с крайней осторожностью. То, что вскрылось в морге, требовало абсолютной секретности, так было лучше для всех. Жэнь Ши допросил работников морга, которые якобы перенесли туда гроб Цуй Лин, но вот что было странно: они утверждали, что их ни о чем таком не просили…

…Да и о самой придворной даме многое оставалось неясным. Причина, по которой Цуй Лин была так близка с доктором, заключалась в том, что ее приемный отец когда-то был учителем этого самого врача. Вероятно, он увидел в девушке талант к медицине и удочерил ее несколько лет назад, но больше ничего не было известно.

Жэнь Ши знал, что расследование займёт время, но его это уже не удивляло. Проблемы копились, оставаясь нерешенными. Все, что он мог сделать с такими делами — отложить на потом. Сейчас же следовало сосредоточиться на том, что было ему под силу.

Треск угля разрезал тишину в комнате, заставив Жэнь Ши вздрогнуть от неожиданности. Он и не заметил, как за окном выпал снег, наполнив воздух морозной свежестью. Мужчина поднял с резного ложе свой халат и набросил на плечи.

У входа раздался металлический звон — здание было спроектировано так, что звуки распространялись по всему помещению, позволяя определить, кто пришел. И Жэнь Ши уже догадался, кто.

В комнату вошел его помощник, привычно нахмурив лоб.

— Она вернулась в целости и сохранности, — доложил Гао Шунь.

— Прости, что снова доставляю тебе столько хлопот.

Жэнь Ши велел Гао Шуню сопровождать Мао Мао, если та задерживалась, как-никак она повредила ногу, спасая его. Если оставить неугомонную девушку без присмотра — рана может вновь открыться.

Но травма Мао Мао была не единственной его заботой. Куда больше опасений вызывал чудак Ло Хань. Хотя его утверждения об отцовстве Мао Мао, похоже, были правдивы, поведение девушки явно намекало — их отношения нельзя назвать нормальными. Никогда не знаешь, что выкинет Ло Хань... Предугадать его действия было чем-то почти невозможным: так считал весь двор, и Жэнь Ши не собирался рисковать.

Тем более именно Ло Хань каким-то образом помог Мао Мао прорваться к алтарю во время церемонии. Солдат, поднявший на нее руку, наверняка горько сожалеет о содеянном…

В отличие от других чиновников, Гао Шунь умел читать настроение Жэнь Ши по одному только выражению лица и без лишних вопросов выполнял свои обязанности, что значительно облегчало тому жизнь. В конце концов, этот человек был назначен наставником Жэнь Ши чуть ли не с младенчества. Их пути ненадолго разошлись, когда Гао Шуня отправили на другую службу, но он по-прежнему оставался тем, кто понимал Жэнь Ши лучше всех.

А если учесть, что его жена была кормилицей Жэнь Ши, то он, без сомнения, навсегда останется человеком, перед которым тот в неоплатном долгу.

— Завтра идем во Внутренний двор.

— Слушаюсь, — с этими словами Гао Шунь принес две серебряных чаши и котел.

В котле колыхалось мутное снадобье, отдававшее приторной сладостью, эффект от него проявлялся только при ежедневном употреблении. Гао Шунь разлил содержимое котла в чаши и первым сделал глоток — обычно это сделала бы Мао Мао, но в данном случае женщина была бесполезна: снадобье действовало только на мужчин. Гао Шунь нахмурился еще сильнее, осушил кубок и выдержал паузу.

— Все в порядке. Такой же, как всегда.

«Как всегда» — то есть все так же отвратителен на вкус. Снадобье, которое готовили из особого сорта картофеля, привезенного из дальних стран, обладало весьма особыми свойствами…

Помимо картофельного крахмала, Жэнь Ши и Гао Шунь ежедневно принимали еще несколько ингредиентов.

— Ладно, — Жэнь Ши, зажав нос, залпом выпил свое зелье.

Запив его холодной водой, он вытер подбородок тыльной стороной ладони. За те пять лет, которые он пьет эту гадость, Жэнь Ши так и не смог привыкнуть к отвратительному вкусу.

— Не стоит зажимать нос на людях, — заметил Гао Шунь.

— Знаю.

— Это делает вас похожим на невоспитанного мальчишку.

— Я знаю, — Жэнь Ши плюхнулся на диван, надувшись. Его тон, манера речи, походка и движения — все требовало постоянного самоконтроля.

Евнуху Жэнь Ши было двадцать четыре года.

Он выпрямился, пытаясь придать лицу подобающее выражение, но стойкий привкус лекарства заставил губы непроизвольно скривиться. Гао Шунь сдвинул брови.

— Можете не пить, если вам противно.

— Без этого я не был бы тем, кем должен быть. Евнухом.

Прошло пять лет с тех пор, как нынешний император взял под контроль Внутренний дворец. Пять — теперь уже почти шесть — лет Жэнь Ши носил эту хитросплетенную маску. Все это время он продолжал принимать зелье, лишающее мужчину его силы, несмотря на то, что Император разрешил ему вести себя свободно среди наложниц низших рангов и менее знатных дам.

Гао Шунь прикоснулся рукой к морщинам на своем лбу.

— Если продолжать пить это, кое-какая функция может уже никогда не восстановиться.

Жэнь Ши резко закашлялся, вода брызнула на стол. Прикрыв рот рукой, он бросил на Гао Шуня укоризненный взгляд. Тот в ответ лишь спокойно смотрел на него, словно давая понять, что время от времени имеет право высказывать свое мнение.

— Это и тебя касается! — возмущенно воскликнул Жэнь Ши.

— Не совсем. В прошлом месяце у меня родился внук, — Гао Шунь явно намекнул, что его дети уже взрослые, и ему уже не нужно заботиться о продолжении рода. Младший сын достиг совершеннолетия, судя по всему, Гао Шунь считает, что больше детей ему не нужно.

— Сколько тебе лет?

— По традиционному счету¹ тридцать семь.

Если Жэнь Ши правильно помнил, Гао Шунь женился в шестнадцать, и на протяжении трех следующих лет у пары каждый год появлялся ребенок. Эти дети были для Жэнь Ши молочными братьями. Особенно близок он был с самым младшим — тем молодым человеком, который недавно сопровождал Мао Мао в дом чиновника во время расследования инцидента с отравлением водорослями.

— У кого из братьев родился сын?

— У старшего. Я считаю, что и младшему уже пора жениться.

— Ему ведь всего девятнадцать.

— Именно так, ему девятнадцать, как и Вам, господин.

Гао Шунь специально воздержался от произнесения его имени. Жэнь Ши был двадцатичетырехлетним мужчиной, который стал евнухом пять лет назад. Ему никак не могло быть девятнадцать.

В словах Гао Шуня явно читался намек, что Жэнь Ши пора бы, как и Императору, окружить себя женским обществом. Но Жэнь Ши, закинув ногу на ногу, сохранял совершенно бесстрастное выражение лица.

— Прошу позволить Вашему покорному слуге поскорее понянчить внуков.

Вероятно, он имел в виду, что хочет побыстрее покончить с сегодняшними делами.

— Посмотрим, что можно сделать, — ответил Жэнь Ши.

Гао Шунь принял из рук Шуй Лянь чашку горячего чая и сделал небольшой глоток. Жэнь Ши, игнорируя неодобрительный взгляд своего помощника, допил свою воду.

Очередной регулярный визит к наложницам императора благополучно завершился. Недавно прибывшая наложница Лоу Лань, казалось, обустроилась во Внутреннем дворце без каких-либо проблем.

Поскольку переводу новой наложницы во дворец предшествовали весьма сложные обстоятельства, было бы неудивительно, если бы ее появление вызвало недовольство. Однако ни госпожа Юй Е, ни госпожа Ли Хуа не обладали столь вспыльчивым нравом, чтобы позволить вывести себя из равновесия. Несмотря на то, что между ними возникла напряженность после рождения детей, то был исключительный случай, и с тех пор они поддерживали хоть и отстраненные, но искренние и вежливые отношения.

Что касается юной госпожи Ли Шу, то она была слишком робка, чтобы затевать ссоры. Однако фрейлины вполне могли подстрекать ее к этому — за ситуацией следовало приглядывать.

Покои, где раньше жила наложница А До, теперь вызывали у Жэнь Ши чувство опустошения. Павильон, который при прежней хозяйке был обставлен без всяческих излишеств, с приездом новой наложницы превратился в демонстрацию ослепительной роскоши.

Отец наложницы Лоу Лань пользовался благосклонностью прежнего Императора — или, вернее, вдовствующей Императрицы. Именно при нем число служанок при дворе увеличилось до трех тысяч.

Хотя главной фавориткой Его Величества оставалась госпожа Юй Е, а следом — Ли Хуа, Император не мог пренебрегать и другими наложницами. Задний двор помогал поддерживать баланс сил при императорском дворе, но он же мог этот баланс и нарушить: Император старался посещать Лоу Лань хотя бы раз в десять дней.

Это не могло не тревожить других наложниц. Да, все-таки Его Величество навещал их чаще, чем Лоу Лань, но никто не мог знать, кто и когда забеременеет.

Однако притяжение между людьми играет немалую роль, и было очевидно, что новая наложница не пробуждала в Императоре того интереса, который вызывали Юй Е и Ли Хуа. Жэнь Ши было нетрудно угадать причину. Во время тех “особых уроков”, которые проводила Мао Мао, Лоу Лань украсила себя весьма неожиданным аксессуаром — экзотическим головным убором с перьями южной птицы.

Но если сегодня она облачалась в наряды южных земель, то завтра уже носила одеяния северных племен. Только наденет восточные одежды, как тут же меняет их на западные. И каждый раз ее прическа и макияж полностью соответствовали новому образу. Император признавался, что каждый раз, как он посещал Лоу Лань, у него возникало ощущение, будто он встречается с разными женщинами. «При таких обстоятельствах, — жаловался он, — трудно сохранять должный настрой».

Госпожа Ли Шу тоже не способствовала “должному настрою”, но по иной причине. Император испытывал физическое отвращение к вкусам своего отца и отказывался прикасаться — а уж тем более разделять ложе с девушкой, которую все еще можно было назвать ребенком.

На животе вдовствующей императрицы имелся огромный шрам — она родила нынешнего императора в слишком юном возрасте, когда ее тело еще не было готово к родам. Пути оказались слишком узкими, и ребенка извлекли, разрезав живот. Было неясно, выживет ли роженица, но в итоге удалось спасти и ребенка, и мать. Судя по всему, операцию проводил врач, вернувшийся из-за границы. Его навыки оказались поистине выдающимися, и несмотря на шрам, императрица сохранила способность к деторождению и более чем через десять лет смогла снова родить. Двое ее детей так и остались единственными потомками покойного Императора…

…Возникла особая ситуация: тот же самый врач, опасаясь осложнений, принимал у будущей императрицы и вторые роды. Другая наложница, родившая в то же время, осталась без должного внимания, что привело к трагедии.

Как мог Жэнь Ши не размышлять о том, как сложилась бы судьба, выживи первый ребенок нынешнего Императора?

Он покачал головой, отгоняя бесполезные мысли. Куда важнее было другое — Его Величеству следует задуматься о рождении нового наследника престола. В этом они с Гао Шунем были единодушны. После “особых уроков” для наложниц частота Императорских визитов значительно возросла. Плоды преподавания Мао Мао могли появиться быстрее, чем предполагалось...

Главная фрейлина госпожи Юй Е, Хун Нян, во время очередного визита Жэнь Ши сообщила ему тревожные новости. Накануне Император вновь посетил Нефритовый дворец, и Юй Е выглядела совершенно изможденной. Хун Нян беспокоилась за госпожу — иссиня-черные волосы служанки, обычно уложенные с безупречной аккуратностью, были растрепаны, что красноречиво свидетельствовало о множестве хлопот. Гао Шунь, казалось, понимал ее тревогу. Хун Нян же, вопреки ожиданиям, не отвергала его общества, но Гао Шунь уже был под каблуком у своей жены, и рано или поздно фрейлине пришлось бы развеять свои надежды.

Все это натолкнуло Жэнь Ши на одну мысль и, кажется, он нашел идеальное решение...

Глаза Юй Е загорелись, и она согласилась без раздумий. Хун Нян тяжело вздохнула, но в глубине души, казалось, одобряла эту идею. Она сообщила об этом трем служанкам, которые подслушивали у дверей.

Похоже, Жэнь Ши сделал правильный выбор.

○●○

— На Задний двор, господин Жэнь Ши?

— Именно. Возвращаешься к любимой работе.

Мао Мао полировала серебряные приборы до зеркального блеска. Убедившись, что на поверхности не осталось ни пятнышка, она аккуратно вернула их на полку. Нога еще не до конца зажила, поэтому большую часть работы она выполняла сидя, но Шуй Лянь не оставляла девушку без дела. Эта женщина никогда не давала спуску…

Жэнь Ши ел мандарин. Он мог бы и сам почистить его — но нет, Шуй Лянь снимала тонкую кожуру и раскладывала дольки на тарелке перед ним.

«Избалованный ребенок», — подумала Мао Мао.

Пожилая служанка, казалось, во всем потакала евнуху. Кутала его в хлопковый халат в холод, остужала чай, если он был слишком горячим. Взрослый мужчина должен был сгореть со стыда от такого обращения.

— Похоже, госпожа Юй Е сошла с лунной тропы.

Лунной тропой здесь деликатно обозначали менструацию. «Значит, она, возможно, беременна», — предположила Мао Мао. В прошлый раз, когда наложница вынашивала принцессу Лин Ли, на нее совершили два покушения с ядом. Виновника так и не нашли. Теперь понятно, почему Жэнь Ши посылает Мао Мао обратно на Задний двор.

— Когда мне начинать?

— Может, сегодня?

— Можно? Я была бы очень рада!

Мужчинам вход на Задний двор был запрещен — а значит, она наконец сможет избежать встреч с тем самым человеком, чье имя не хотела даже слышать. Может, Жэнь Ши специально устроил это, чтобы избавить ее от дискомфорта. А может, ему просто было так удобнее.

Мао Мао махнула рукой — какая разница?

Она полагала, что демонстрирует образцовое самообладание, но тут Шуй Лянь лукаво заметила:

— Что-то хорошее случилось, дорогая?

Выходит, скрыть радость не удалось.

— Пустяки, — буркнула Мао Мао.

— Жаль. Я уж думала, наконец нашла достойную ученицу для своих уроков.

Усмешка Шуй Лянь заставила Мао Мао съежиться. Девушка ускорилась, стараясь закончить работу как можно быстрее.

Примечания:

1) По традиционному счету - по западным меркам Гао Шуню 36 или 35 лет в зависимости от месяца рождения. Традиционный китайский счет возраста — сюйсуй (虚岁 - [xūsuì]), отличается тем, что возраст человека отсчитывается с 1 года, а не с 0, то есть, с момента зачатия. При этом к возрасту добавляется один год в первый день нового года по лунному календарю. Таким образом, ребенок, родившийся, например, в декабре, в январе уже считается двухлетним.