Когда Мао Мао впервые за долгое время посетила медицинский кабинет Заднего дворца, местный евнух встретил ее с обычным добродушием.

— Давненько не виделись, душенька, — сказал шарлатан, радостно разливая чай. — В последнее время потеплело, правда?

Он любезно подал девушке напиток, использовав в качестве подноса большой медицинский трактат. Травница молниеносно выхватила из его рук и чашку, и книгу, готовая отчитать евнуха за столь вопиющее надругательство над бесценным фолиантом.

Шарлатан, как всегда, коротал время в одиночестве. Мао Мао откровенно не понимала, как этот бездельник все еще не лишился работы…

— Нет, все еще весьма прохладно, — буркнула служанка, поставив корзину с бельем на стол.

Воздух действительно был еще морозным, не расцвел даже неприхотливый белокопытник. Возможно, из-за своей излишней полноты шарлатан не был так восприимчив к холоду.

Скоро весна, и девушке предстояло собирать лекарственные травы, но перед этим нужно было разобраться с еще одним делом — потому-то она и заглянула сегодня в кабинет. Задача не была такой уж срочной, но Мао Мао оставалась Мао Мао, а шарлатан — шарлатаном.

— Дорогая, ты ведь только что пришла. Что ты делаешь? — лекарь замер с открытым ртом, когда травница стала что-то доставать из корзины для белья.

— Что за вопрос, — она выложила набор чистящих средств и столько бамбукового угля, сколько вообще смогла запихнуть в корзину. — Мы будем убираться. Здесь.

Глаза служанки вспыхнули. Два месяца дисциплины под началом Шуй Лянь явно не прошли для нее бесследно. В Нефритовом павильоне делать было совсем нечего, и Мао Мао пришла в единственное место, где у нее была почти полная свобода действий. Медицинский кабинет по мнению девушки всегда был похож на свинарник, а теперь огонь ее решимости разгорелся, и потушить этот пожар было невозможно.

— То есть? — слабо попытался возразить лекарь, но даже его нахмуренные брови не спасли положение.

Шарлатан не был плохим человеком, более того — у него было доброе сердце. Вот только это никак не помогало ему выполнять свои обязанности.

Соседняя комната была заставлена шкафами с лекарствами. Три стены от пола до потолка заполненные ящиками, — рай на земле для Мао Мао. Но не все было так радужно и весело. Да, лекарств было очень много, но пользоваться ими мог только шарлатан. Те, что он применял редко, либо покрылись пылью, либо были съедены жуками. Картину портил и главный враг сушеных трав — влажность. Стоило хоть на секунду ослабить бдительность, и материалы начинали гнить. Чем теплее становилось, тем выше была влажность воздуха. Так что нужно было срочно наводить порядок, пока не стало слишком поздно.

Мао Мао не питала особой любви к уборке. Да и особой причины помогать здесь у нее не было — чаще всего она заходила в медицинский кабинет просто чтобы убить время. Но теперь Мао Мао ощущала странное чувство долга (и мысленно винила Шуй Лянь за то, что та ее окончательно испортила).

— Ты не должна делать все это, душенька. Уборкой наверняка займется кто-нибудь другой, — произнес доктор без тени энтузиазма. Тон шарлатана заставил травницу невольно взглянуть на него так же, как она обычно смотрела на Жэнь Ши — словно на лужу, кишащую комариными личинками.

— Ай! — евнух затрясся до самого кончика своих усов, похожих на вьюн. Весь его напускной авторитет испарился в мгновение ока.

«Так, хватит», — мысленно одернула себя Мао Мао. Он, может, и шарлатан, но все-таки ее начальник. Она обязана хотя бы делать вид, что уважает его. Иначе в следующий раз можно забыть о рисовых крекерах к чаю. Сладостей во Внутреннем дворце и так хватало, а вот соленого всегда был дефицит.

— Действительно, мы могли бы попросить кого-то другого, — сказала травница. — Но что, если они случайно перепутают лекарства, пока будут прибираться, или выбросят что-нибудь нужное?

Шарлатан промолчал. Конечно, девушке не следовало по собственной прихоти начинать генеральную уборку, но евнух ничего на это не сказал — выгнать ее он все равно не мог. Ходили слухи, что тот доктор, который был близок с Цуй Лин, действительно понес наказание за пропажу дурмана, правда, по словам Гао Шуня, ему лишь урезали жалование — мужчина был слишком талантлив, чтобы его увольнять.

Мао Мао принялась чистить пыльные полки, открывая ящики один за другим и протирая их тряпкой. Все, что явно испортилось, она выбросила, а на оставшиеся лекарства прикрепила деревянные таблички с названиями. Сами препараты служанка пересыпала в новые бумажные пакетики и аккуратно расставила по местам.

Когда же дело дошло до тяжелой работы, травница привлекла к ней шарлатана. Ее нога еще до конца не зажила, а доктор, между прочим, был уж очень упитанным — ему не помешало бы немного размяться.

«Хорошую бумагу он тут использует», — отметила девушка. Обычные люди выбирали дешевый одноразовый материал. Тот, что служил долго, стоил слишком дорого. Вместо бумаги чаще использовали дощечки — дров хватало, да и резали их достаточно тонко, чтобы сразу пустить в печь. Их и использовали, а потом сжигали, что было довольно практично.

Когда-то страна даже экспортировала бумагу, но прежний император — а точнее, его мать, бывшая вдовствующая императрица, — запретил рубить деревья, из которых делали лучший материал. С тех пор запрет несколько смягчили, но не настолько, чтобы удовлетворить спрос. Почему императрице потребовались такие меры? Тогда никто не рискнул спросить. Но раз вырубка этих деревьев до сих пор ограничена, значит, причина была весомой.

Теперь бумагу делали из других деревьев, трав или ветоши — ресурсов менее доступных и требующих долгой обработки, из-за чего росла цена. Производители искали обходные пути, а качество продукции только ухудшалось. В итоге бумага приобрела в народе репутацию переоцененной безделицы и, несмотря на удобство, так и не прижилась.

— Фух... — выдохнула травница.

— Все закончила, дорогая? — с надеждой спросил доктор.

— Нет, только половину, — ответила девушка.

Последовало разочарованное молчание. Но Мао Мао посчитала, что половина — это максимум, который можно было сделать за день, учитывая масштаб работ, и решила отложить все остальное на завтра. В комнате служанка оставила древесный уголь — чтобы впитывал влагу. Его, правда, было маловато, так что девушка попросила евнуха раздобыть еще.

Лекарь потирал плечи, пока готовил перекус. Он принес фруктовый сок из керамического кувшина.

— Сладости — лучшее средство от усталости, — заявил шарлатан, накладывая бамбуковой ложкой пюре из каштана и батата на бумагу. Одну порцию он протянул Мао Мао.

«Богато живет старик!» В это время года батат достать было сложно, так что подобное угощение считалось роскошью. А он еще и сервирует его на бумаге высокого качества, как ни в чем не бывало.

Травница съела лакомство в один укус и посмотрела на лист, испачканный круглыми отпечатками пальцев. Материал имел характерный блеск.

— Бумага у вас отличная, — заметила девушка.

— О, разбираешься? — похвала явно зацепила евнуха. — Моя семья ее производит. Даже поставляем во дворец. Впечатляет, правда?

— Впечатляет, — подтвердила Мао Мао.

Вот почему у шарлатана она и валяется под рукой. И это была не просто лесть — бумага действительно была хорошего качества. Отец девушки всегда выбирал лучшее из худшего, когда покупал бумагу для медицинских пакетов. Хороший материал важен — он не пропускает влагу и не дает просыпаться порошкам, но на чем-то экономить все же приходилось. Ради пациентов экономили не на лекарствах, а на бумаге, чтобы не терять прибыль.

«Надо бы попросить продать немного, — подумала служанка. — Ну, со скидкой по дружбе, разумеется». Травница потягивала чуть теплый сладкий сок. «Не для меня», — решила она и пошла кипятить воду под чай — в медицинском кабинете всегда горел огонь.

— Вся деревня помогает делать бумагу. Был момент, когда мы думали сдаться, но как-то выкарабкались.

Хотя Мао Мао и не просила доктора делиться своей биографией, сегодня он был крайне словоохотлив. Раньше производство приносило хороший доход, так что семья сосредоточилась на вырубке местных деревьев и изготовлении тончайших листов. Готовую продукцию в основном продавали за границу — так было выгоднее, и благодаря этому их бумага стала чрезвычайно ценным товаром. Когда шарлатан был еще ребенком, деревня стала настолько богата, что он мог есть сладости в любых количествах и когда угодно.

Но то ли из-за роста их влияния, то ли по другой причине они навлекли на себя гнев вдовствующей императрицы. Та запретила рубить деревья, использовавшиеся для производства их бумаги. Семье пришлось искать новые материалы. Качество, разумеется, упало. Торговые дома разозлились и разорвали контракты.

Золотые времена деревни закончились. Староста — отец лекаря — оказался под давлением: люди, оставшиеся без работы, требовали что-то предпринять. Он понимал, что так дальше нельзя. Но не все жители были готовы принять реальность, и ярость обрушилась на старосту и его семью.

Мао Мао слушала молча, наливая кипяток в чашку.

— Мне было больно, когда моя старшая сестра ушла во Внутренний дворец, — сказал евнух.

Деревня была хорошим местом для производства бумаги, однако для изготовления других товаров условия не подходили. Они думали переселиться, но средств не хватало. Примерно в то же время дворец начал набирать наложниц, и старшая сестра шарлатана откликнулась на призыв.

— Она смеялась и говорила, что в следующий раз, когда мы встретимся, она уже будет матерью нации. Но я так больше ее и не увидел.

Как жить на новом месте, тоже оставалось под вопросом. Нужны были деньги. Тогда и младшая сестра последовала за старшей во дворец.

— В конце концов, я и сам пошел. Другого выхода не было, — добавил лекарь. С расширением дворца понадобились евнухи. Женщин было больше, мужчин не хватало — а значит, за евнухов щедро платили.

«Оказывается, ему пришлось куда тяжелее, чем я считала», — подумала Мао Мао, допивая чай.

Чем дольше травница занималась уборкой, тем больше становился объем работ. Ко второму дню она навела порядок в лекарственных шкафах, но теперь ее внимание привлекла соседняя комната. Хотя шарлатан и утверждал, что периодически прибирается там, его уборку можно было назвать разве что поверхностной — внимания к деталям ему явно не хватало. На третий день служанка смахивала паутину с потолка и аккуратно протирала стены, а после этого решила привести в порядок и медицинское оборудование — его, как оказалось, у лекаря было предостаточно, но все, чем он редко пользовался, просто валялось в углу в беспорядке.

«Какая расточительность», — мысленно цокнула языком Мао Мао, оглядев помещение. Хоть комнату и не использовали, для травницы она оказалась настоящей сокровищницей. Вместе с явно недовольным евнухом она принялась разгребать кучу медицинских трактатов: если травница сияла от восторга, то лекарь выглядел так, будто его ведут на казнь. Так, несмотря на его сопротивление, уборка растянулась на целую неделю. Вместе с этим служанка также приходила пробовать блюда для супруги Юй Е, но ничего необычного, к счастью, за это время не произошло.

В тот момент, когда шарлатан с откровенной неохотой натирал ступку, в кабинет явился еще один евнух.

Шарлатану принесли письмо.

— Ну-ну, что тут у нас? — сказал он, с видимым удовольствием берясь за послание — прекрасный повод отлынивать от работы.

— От кого оно? — из вежливости поинтересовалась Мао Мао.

— От моей младшей сестры.

Он показал девушке письмо, написанное на шершавой, неровной бумаге, которая напомнила травнице материал из морских водорослей. Самая обычная, дешевая продукция, какой пользуется простой народ.

«Разве шарлатан не говорил, что его семья производит бумагу?» — удивилась служанка. Возможно, сестра решила, что для письма члену семьи хватит и бракованного образца?

Однако по мере чтения лицо лекаря становилось всё более озадаченным. Он буквально впился глазами в страницу, а когда Мао Мао подошла ближе, чтобы понять причину его волнения, евнух вдруг обмяк, опустился на стул и выпустил письмо из рук. Девушка успела ухватить глазами несколько слов:

«Наш императорский заказ могут отозвать».

Но ведь совсем недавно шарлатан с гордостью рассказывал, что их семья поставляет бумагу во дворец!

— Интересно, в чем дело, — пробормотал лекарь. — Мы ведь только недавно смогли наладить производство…

Отмена императорского заказа грозила семье серьезным убытками. Ведь именно статус поставщика двора привлекал знатных клиентов, желавших пользоваться той же бумагой, что и сам император.

— Наладить? — переспросила Мао Мао. — Они не начали халтурить?

Девушка провела пальцем по грубой поверхности письма.

— Наоборот, они полны энтузиазма, особенно после того, как завели быка. Теперь вся тяжелая работа достается ему. Почему что-то должно было измениться?

Производство бумаги требует большого физического труда. С быком все действительно могло стать куда проще.

— И все же, если судить по этому образцу, я понимаю, почему дворец не заинтересован в вашем товаре, — заметила травница, поднимая письмо и помахивая им перед доктором. Материал такого низкого качества развалился бы от малейшей влаги. К тому же, неровная поверхность уродовала любой почерк.

Евнух замолчал, будто признавая, что качество и правда хромает, и уткнулся лбом в стол.

— Я просто не понимаю, в чем дело.

Отложив уборку на потом, Мао Мао внимательно изучила листок. Обычную дешевую бумагу простой народ делал из волокон разных растений, а поскольку их плохо обрабатывали, клей ложился неравномерно, и материал быстро распадался на клочья. Однако в этом образце волокна были одинаковой длины и тщательно вымеренной толщины. Но поверхность оставалась шероховатой, и легкого усилия было достаточно, чтобы оторвать уголок.

Служанка наклонила голову, перечитывая письмо. Там говорилось, что семья по-прежнему использует проверенные временем методы и те же материалы. Сестра умоляла дать им совет, но, увы, евнух и сам был в тупике.

— Она пишет о традиционном способе. А какие именно методы вы используете? — Мао Мао, закончив вытирать ступку и пестик, вернула их обратно на полку и поставила чайник, чтобы немного расслабиться.

— Такие же, как у всех, — пожал плечами доктор. — Но наша семья особенно щепетильна в том, как мы подготавливаем материалы и варим клей.

«Он не очень-то разговорчив, когда дело доходит до семейных секретов», — отметила травница. Она сняла с полки баночку с чайными листьями. Среди листьев она заметила немного крахмала, который случайно просыпался ей в руку. Девушка бросила его в чашку и снова поставила чайник на огонь.

— А воду вы тоже особую используете? — спросила травница.

— Мм… Родниковую воду, подогретую до строго определенной температуры, чтобы клей правильно схватывался. Больше я сказать не могу — это производственная тайна.

Вот это уже был шарлатан, которого она знала — Мао Мао поставила перед ним еще одну чашку. Девушка налила горячую воду и принялась быстро размешивать ее ложкой, пока напиток не превратился в вязкую смесь, — получился густой чай из маранты.

— А клей вы тоже варите с водой, оставшейся от мытья риса?

— Нет, мы специально растворяем в нем пшеничную муку, как и положено. Иначе он плохо схватывается, — сказав это, лекарь тут же зажал рот рукой. Но Мао Мао не волновало, используют они рисовую воду или муку. Она пододвинула к евнуху чашку с чаем.

— В таком случае, где вы держите быка?

— Боюсь, не знаю, — растерялся шарлатан, с недоумением глядя на странный напиток. В его глазах явно читался вопрос: «Почему маранта?», но он все же попробовал. Напиток прилип к стенкам, и пить его было неудобно. — Душенька, ты, похоже, переборщила с пропорциями. Это же невозможно пить.

— Давайте я покажу, как это исправить. Хотите попробовать? — Мао Мао протянула евнуху ложку.

— Что нужно сделать?

Девушка облизнула ложку, затем сунула ее в чашку и начала активно размешивать. Потом снова облизнула и опять размешала. И снова.

— Как-то неприлично, — прокомментировал доктор с недовольной гримасой, но повторил действия Мао Мао. С каждым разом жидкость становилась все менее вязкой.

— Становится уже не такой клейкой, — заметил шарлатан.

— Так и должно быть.

— Теперь и вовсе как вода! — мужчина удивился.

— Клей и маранта во многом похожи, — сказала травница.

— Возможно… Интересно, а слюна и клей взаимодействуют так же?

— Именно.

Доктор открыл рот:

— Что именно?

Он соображал не так быстро, как девушке бы хотелось. «Я же почти в лоб ему говорю», — Мао Мао закатила глаза, но решила дать евнуху последнюю подсказку:

— Быки ведь производят довольно много слюны, не так ли?

— Теперь, когда ты это сказала, полагаю, что так и есть.

— Может, стоит выяснить, где животное пьет воду? На всякий случай.

Не став объяснять дальше, служанка убрала посуду и направилась в Нефритовый зал. Видимо, шарлатан все-таки уловил ход мыслей, потому что он тут же нацарапал ответ и бросился из кабинета, чтобы отправить письмо.

Мао Мао уже строила планы на время после уборки.

Но именно в такие спокойные моменты незаметно подкрадывается беда…