— Итак, сколько стоит выкупить контракт куртизанки? — спросил Ли Бай. Он и Мао Мао сидели в комнате, которая соединяла задний двор с внешним миром. Услышав вопрос, девушка раскрыла рот от удивления. Раз уж он вызвал её лично, а не ограничился письмом, она думала, что Ли Бай сообщит что-то важное о расследовании. Однако его интересовало… это?

«Вот уж действительно… Большой и глупый пес», — подумала она.

Ли Бай схватился за голову и, не в силах больше терпеть, с размаху ударил по столу:

— Ты обязана мне ответить! — Евнухи, стоявшие у обеих дверей, переглянулись. Всё это явно доставляло им немало беспокойства.

Очевидно, что во время недавнего визита в Медяный Дом Ли Бай подслушал разговоры о выкупе контракта не какой-нибудь простой куртизанки, а одной из трёх принцесс. А поскольку его сердце принадлежало Бай Лин, он не мог просто так оставить этот слух без внимания.

— На этот вопрос есть множество ответов… — уклончиво ответила Мао Мао.

— Тогда уточню: одной из самых лучших куртизанок.

— Поняла, — Мао Мао изучала его из-под полуприкрытых век. Она попросила кисть и чернильницу у одного из охранников, а Ли Бай протянул бумагу.

— Рыночная цена меняется в мгновение ока, так что это лишь приблизительная сумма, — сказала она. Затем написала на бумаге число “двести”. Столько серебра средний фермер мог бы заработать за год. Самую недорогую куртизанку можно было выкупить за сумму вдвое больше. Ли Бай кивнул.

— Это без учета праздничных расходов, — сообщила Мао Мао. На окончательную сумму влияло несколько факторов: срок контракта, потенциальные доходы куртизанки за оставшееся время… Порой приходилось платить вдвое больше номинального выкупа. Но таковы были правила Квартала Удовольствий — провожать уходящих дам с подобающим размахом.

— Говори прямо. Сколько я должен заплатить в итоге?

Мао Мао была немного озадачена внимательным взглядом Ли Бая. «Это непростой вопрос», — подумала она. Бай Лин завоевала множество клиентов и заработала внушительные суммы с момента своего дебюта в заведении. Она не была должна борделю за одежду или украшения, а срок ее службы на самом деле давно истек. Она оставалась в Медяном Доме и продолжала зарабатывать, потому что ее сексуальные предпочтения идеально подходили для такой работы. Если бы цена выкупа зависела только от покрытия долгов, то у Бай Лин она была бы практически нулевой.

«А сколько лет ей исполнится в этом году?» — задумалась Мао Мао. Бай Лин была старшей из трех принцесс еще до рождения Мао Мао. Однако время, казалось, было не властно над ней: ее кожа сияла, а танцевальное мастерство с годами становилось лишь совершеннее. Ходили слухи, что Бай Лин сохраняет молодость, высасывая жизненную силу из мужчин. Существовала практика — Фан Чжун Шу¹, или “искусство спальни”, — которая якобы позволяла усиливать энергию через занятия любовью. Иногда Мао Мао от скуки гадала, не овладела ли этими знаниями Бай Лин?

Если судить строго по возрасту, годы должны были обесценить девушку, но ее красота не увядала. В то же время старуха не хотела, чтобы принцессы засиживались; она собиралась в скором времени “продвинуть” Бай Лин как самую старшую из них. Травница слышала, как она бормотала об этом во время последнего визита домой.

Бай Лин была образцовой куртизанкой, легендой Медяного Дома, которая вытащила его из пропасти в дни кризиса. Но ни одна звезда не светит вечно, и она не могла до скончания дней почивать на этих лаврах, как и Дом — продолжать полагаться на былую славу. Настало время взращивать новых знаменитостей, пока нынешние не превратились в блеклые тени.

Мао Мао почесала затылок и задумчиво хмыкнула. «Если кто и собирается выкупить сест… то есть Бай Лин, это будет один из двух человек». Она порылась в памяти. Скорее всего, это будет кто-то, кого Бай Лин хорошо знает; Медяной Дом принимал не так много новых клиентов.

Одним из кандидатов был глава процветающего торгового дела, щедрый человек, который продолжал покровительствовать Медяному Дому даже в трудные времена. Приличный старик. Он часто давал Мао Мао конфеты, когда та была маленькой. Чаще всего он приходил даже не для того, чтобы остаться на ночь, а просто чтобы выпить вина и насладиться танцем-двумя. Он не раз заводил речь о выкупе Бай Лин. Жадная старуха каждый раз умудрялась отвадить его от этой темы, но если он снова поднимет этот вопрос, сейчас она может быть куда более сговорчива.

Вторым кандидатом был высокопоставленный чиновник, постоянный клиент. Еще молодой, ему было только за тридцать; Мао Мао точно не знала, какого рода чиновником он был, но, вспоминая украшение с драгоценным камнем на рукояти его меча, которое она видела несколько лет назад, поняла, что уже тогда он занимал более высокую должность, чем Ли Бай сейчас. С тех пор его наверняка повысили. И в развлечениях он, похоже, был под стать Бай Лин: после ночи с ним куртизанка всегда была в отличном настроении.

Но вот что беспокоило Мао Мао: по сравнению с неутомимой Бай Лин, мужчина часто казался немного… уставшим. Она переживала, как Бай Лин будет жить с любым из этих мужчин после выкупа.

Бай Лин обладала изысканной красотой и талантом танцовщицы, но в то же время славилась тем, что никогда не уступала в постели. Говорили даже, что, когда она слишком разочаровывалась, то могла положить глаз не только на слуг борделя, но и на других куртизанок и учениц… Одним словом, она была ненасытной…

По этой причине хозяйка раздумывала не только о продаже контракта Бай Лин, но и о другом варианте — сделать ее новой владелицей Медяного Дома. Теоретически, Бай Лин могла и просто уйти из борделя, но ее натура едва ли позволила бы ей так поступить.

«Хотя это, вероятно, было бы самым мирным решением для нее», — подумала Мао Мао. Формально Бай Лин ушла бы на покой, но с правом иногда принимать клиентов, а в остальное время — могла бы жить так, как пожелает. Больше свободы, чем за всю ее прежнюю жизнь… Это бы несомненно сделало ее счастливой.

«Хм…» — Мао Мао оценивающе посмотрела на Ли Бая. Ему можно было дать не больше двадцати пяти — стройный, с рельефной мускулатурой, а его мощные плечи явно пришлись по вкусу Бай Лин… Когда он впервые посетил Медяный Дом, они заперлись в ее комнате на целых два дня — и что удивительно, Ли Бай вышел из покоев бодрым и свежим.

— Господин Ли Бай, сколько вы зарабатываете?

— Что за вопросы? — насторожился Ли Бай.

— Если в серебре, то около восьмисот в год?

— Не оценивай людей по числам, — Ли Бай нахмурился, но не сильно. Чуть больше, поняла Мао Мао.

— Тогда тысяча двести?

На этот раз он ничего не сказал. Это указывало на среднее значение — скажем, около тысячи в год. Неплохой доход для его возраста. Однако для выкупа высокопоставленной куртизанки идеально было бы иметь не менее десяти тысяч серебром. В конце концов, они требовали сто серебром только за чашку чая и триста — за ночь в их компании. После первого визита Ли Бай возвращался, чтобы провести еще две или три ночи с Бай Лин. Учитывая его зарплату, это не то, что он мог бы себе позволить, но Мао Мао подозревала, что за этим стоит сама старуха. Весьма вероятно, что она просто использовала Ли Бая, чтобы Бай Лин не слишком разочаровывалась.

— Недостаточно? — спросил Ли Бай.

— Боюсь, что да.

— А если я пообещаю вернуть деньги, когда добьюсь успеха?

— Они никогда не согласятся. Скорее всего, потребуют не менее десяти тысяч наличными.

— Д-д-десять тысяч?!

Ли Бай застыл. Мао Мао не знала, что делать. Если бы ему и правда удалось раздобыть нужную сумму, он мог бы стать подходящей партией для Бай Лин. Ей, несомненно, понравилась его невероятная выносливость.

Да, она бы оценила — но можно ли это назвать любовью? Мао Мао сомневалась. Травница взглянула на помрачневшего Ли Бая и тихо вздохнула.

Он, кажется, думал о том же, что и она. Мужчина нерешительно поднял глаза на Мао Мао и спросил:

— Допустим, гипотетически… Если я найду десять тысяч серебра — смогу ли я выкупить её контракт?

— Вы спрашиваете, не откажет ли вам Сестра? — ледяным тоном осведомилась Мао Мао. Едва эти слова сорвались с её губ, как глаза Ли Бая налились яростью, а его челюсти сжались так, что послышался скрежет. Девушка лишь намекнула на такую возможность — она вовсе не утверждала, что так и случится.

«Ладно, другого выхода нет», — промелькнуло в голове у Мао Мао, и она решительно подошла к Ли Баю.

— Пожалуйста, встаньте на минутку, господин.

— Хорошо… — удрученно сказал Ли Бай. Может, разочарованные псы становятся более послушны? Потому что он тут же сделал, как велела Мао Мао.

— Теперь снимите рубашку, поднимите руки до уровня плеч и напрягите мышцы.

— Ладно. — Ли Бай начал выполнять указания, но, похоже, вызвал беспокойство у стороживших вход евнухов. Они остановили его, прежде чем он успел снять рубашку.

— Не волнуйтесь, ничего непристойного, — сказала Мао Мао. — Мне просто нужно его осмотреть.

Однако охрана оставалась непреклонной. Все еще явно расстроенный, Ли Бай чинно сел на стул.

— Если я разденусь… она точно не откажет мне?

— В чем я полностью уверена, так это во вкусах Бай Лин.

— Я сниму, — тут же отреагировал Ли Бай. Он пресек возражения евнухов, показав свой должностной значок.

Мао Мао обошла позирующего Ли Бая, внимательно изучая каждую деталь его фигуры. Время от времени девушка складывала ладони и указательные пальцы в квадрат и критически оглядывала мужчину. У Ли Бая было тщательно вылепленное тело военного офицера — рельефные мышцы равномерно покрывали торс без намека на дряблость. Правая рука была чуть больше левой, это выдавало в нём правшу. Бай Лин была прожорливой и набрасывалась почти на все, если не было другого выбора, но, как и у всех, у нее были особые предпочтения. Если бы она была здесь в этот момент, то точно бы облизнулась.

— Хорошо. Теперь нижнюю часть.

— Нижнюю часть? — жалобно сказал Ли Бай.

— Настаиваю. — Выражение лица Мао Мао было абсолютно серьезным.

Ли Бай, хоть и не выглядел довольным, стянул штаны и остался в одной набедренной повязке. Лицо Мао Мао не изменилось; она продолжила изучать его с почти научной строгостью.

Ноги и бедра Ли Бая были такими же крепкими, как и верхняя часть тела, демонстрируя баланс в ежедневных тренировках. На бедрах не было жира, мышцы плавно перетекали к суставам коленей и затем снова расширялись к икрам.

«Действительно прекрасная мускулатура», — подумала Мао Мао. У Ли Бая не было пивного живота, как у многих посетителей борделя; кожа была здорового цвета. Именно во вкусе Сестры.

Мао Мао заставила Ли Бая принимать позу за позой, начиная думать, что у него действительно есть все необходимое. Ли Бай начал входить во вкус и принимал новые позы с большим рвением.

Наконец, Мао Мао была готова приступить к осмотру самой важной части.

— А теперь, если вы снимете свою… — внезапный грохот распахнувшейся двери резко оборвал её слова. Ли Бай, который мгновение назад выглядел полным энтузиазма, побледнел. Евнухи застыли в ужасе, будто им только что вынесли смертный приговор.

Мао Мао застыла с открытым ртом.

— Что здесь происходит? — прогремел голос блюстителя заднего двора. Вена на его виске пульсировала с такой силой, что казалось — вот-вот лопнет. Из-за спины выглядывал перепуганный помощник. Дворцовые служанки, столпившиеся у входа в надежде увидеть Жэнь Ши, мгновенно разбежались. Особо впечатлительные, не выдержав напряжения, лишились чувств, словно увидели нечто ужасное.

— Добрый день, господин Жэнь Ши, — мягко произнесла Мао Мао.

«Мир полон загадок…» — подумала Мао Мао. Почему, например, она сейчас сидит в такой неестественно чинной позе? И что означает этот ледяной, пронизывающий взгляд, которым одарил ее Жэнь Ши?

Ли Бай поспешно вышел, едва успев накинуть на себя одежду. Вся эта сцена казалась Мао Мао абсурдной. Где-то в глубине души она ощущала несправедливость происходящего, но разум подсказывал, что присутствие военного только усугубило бы и без того щекотливую ситуацию, так что его бегство было наилучшим выходом из создавшегося положения.

— Чем вы занимались? — повторил Жэнь Ши. Мао Мао посмотрела на него, втайне отметив, что красивые люди поистине страшны в гневе. Жэнь Ши со скрещенными на груди руками величественно возвышался перед ней. Позади него, смиренный, как монах, стоял Гао Шунь, потупив взгляд в пустоту. На лицах евнухов застыло выражение крайней усталости, и они вернулись на свои посты у дверей, украдкой поглядывая на своего великолепного начальника.

— Он просто пришел ко мне за советом, — невинно сказала Мао Мао. О визите она сообщила Хун Нян в Нефритовом павильоне, как того требовал протокол. Утром закончила стирку, и поскольку чаепитий на сегодня не было запланировано, дегустатор не требовался, так что до вечера у Мао Мао не было совершенно никаких обязанностей.

— За советом, да? Тогда почему он так выглядел?

«Ах, — подумала Мао Мао. — Вот в чем дело». Даже несмотря на то, что охрана находилась рядом, появление на заднем дворе полуголого мужчины вызывало серьезные вопросы. Она поклялась разрешить очевидное недоразумение.

— Ничего непристойного, господин. Я к нему не прикасалась, только внимательно осматривала. — Травница постаралась подчеркнуть этот момент: она его и пальцем не тронула. Она хотела, чтобы Жэнь Ши это понял.

Однако реакция Жэнь Ши оказалась более чем негативной — глаза расширились от шока, а сам он выглядел так, будто вот-вот рухнет. В то же время Гао Шунь, казалось, перешёл от медитативного созерцания пустоты к полному просветлению. Мао Мао недоумевала, почему он смотрит на нее с невозмутимым состраданием бодхисаттвы².

— Говоришь, внимательно осматривала?

— Да, господин. Только смотрела.

— Зачем?

— Думаю, это очевидно. Мне нужно было убедиться, что у него подходящее тело, и осмотр вживую был единственным способом.

Обсуждая возможных претендентов на контракт Бай Лин, Мао Мао прежде всего стремилась учитывать предпочтения своей сестры. Бай Лин обладала страстной натурой и богатым любовным опытом, поэтому травница считала крайне важным, чтобы она досталась тому, кто действительно придется ей по вкусу. Если бы Ли Бай показался Мао Мао неподходящей партией для Сестры, она ни за что не стала бы ему помогать.

Мао Мао выросла в Медяном Доме, по крайней мере, пока ее не оторвали от старика. В юности ее воспитывали три принцессы — Бай Лин, Мэй Мэй и Нью Хуа — вместе со старой хозяйкой.

Бай Лин обладала удивительной особенностью: несмотря на то, что она никогда не рожала, её грудь выделяла молоко, и именно она кормила Мао Мао в младенчестве. Когда Мао Мао родилась, Бай Лин только завершила обучение, но уже обладала пышными формами. Хотя травница всегда думала о Бай Лин как о “Сестре”, в действительности правильнее было бы называть ее “Мама”. Неформальное обращение она использовала специально, чтобы не вызывать ревности у Мэй Мэй и Нью Хуа.

Мао Мао подозревала, что если контракт Бай Лин выкупит один из двух давних претендентов, то она вряд ли получит желанное счастье и свободу. Однако и перспектива того, что сестра продолжит прежнюю жизнь, чтобы в итоге стать как старая хозяйка, не нравилась Мао Мао.

Судьба бывших куртизанок часто складывалась печально — постоянное использование противозачаточных и абортивных препаратов лишало их возможности иметь детей. Мао Мао не могла сказать наверняка, коснулась ли эта участь Бай Лин, но всякий раз, вспоминая, как та нежно качала ее на руках в младенчестве, травнице становилось обидно, что у её сестры никогда не будет собственных детей. Бай Лин, при всей её ненасытной страстности, обладала не менее сильным материнским инстинктом.

Ли Бай был искренне очарован Бай Лин. Он прекрасно осознавал, что как куртизанка она оказывает услуги не только ему. Но, несмотря на то, что внешне Ли Бай выглядел просто и наивно, как большой щенок — в душе он был серьезным и прилежным человеком, а его преданность и готовность свернуть горы ради возлюбленной вызывали умиление, если не восхищение.

Эта целеустремленность говорила о том, что его чувства вряд ли угаснут в одночасье, и даже если он однажды разлюбит, Мао Мао была уверена, что сможет помочь уладить возможные последствия разрыва. Главное же — он обладал поистине огромной выносливостью.

И именно в тот момент, когда травница оценивала все его достоинства, появился Жэнь Ши. Как строгий надзиратель за порядком в женских покоях, он вряд ли был в восторге от того, что одна из его служанок встречалась с посторонним мужчиной. «Ну почему он решил проявить свою преданность службе именно сейчас?» — с досадой подумала Мао Мао.

— Подходит ли его тело?!

— Да, господин. Внешность — лишь одна из сторон человека, но лучше, если она привлекательна.

Телосложением Ли Бай явно выигрывал — Мао Мао уже мысленно ставила ему “зачёт”. Однако как теперь объяснить Бай Лин, что ключевой “экзамен” так и не состоялся?

Мао Мао сказала Ли Баю, что для выкупа принцессы-куртизанки потребуется десять тысяч серебром, но он мог бы обойтись и половиной этой суммы — все зависело бы от того, как Бай Лин к нему относится.

— Неужели внешность настолько важна? — Жэнь Ши наконец перестал нависать над ней и сел. Беспокойное постукивание ногой по полу выдавало его раздражение с головой.

— Я бы сказала, да, — ответила Мао Мао, размышляя, как странно прозвучал этот вопрос из уст Жэнь Ши.

— Признаюсь, не ожидал от тебя такого. Итак? Что ты думаешь о его внешности?

«Сколько вопросов, — промелькнуло в голове у травницы. — Но разве у подчиненных есть выбор, когда начальство требует ответов?»

— Его пропорции безупречны, сухопарое телосложение свидетельствует о прекрасной физической подготовке. Можно с уверенностью утверждать, что он крайне дисциплинирован и предан своему ремеслу. Я бы сказала, что он весьма способен даже по военным стандартам.

Жэнь Ши был ошеломлен заявлением Мао Мао. Казалось, её оценка вызвала у него настоящее изумление. Его лицо успело отразить целую гамму эмоций, пока окончательно не исказилось в гневной гримасе.

— Ты всерьёз считаешь, что по телосложению можно судить о человеке?

— В определённой степени — да. Привычки проявляются и на теле, если так понятнее.

Когда имеешь дело с неразговорчивыми больными, приходится учиться читать людей по едва заметным признакам. Любой толковый аптекарь с опытом приобретает этот навык, независимо от того, стремится ли к этому сознательно.

— А смогла бы ты оценить меня?

— А? — невольно вырвалось у Мао Мао. В выражении его лица ей почудилось что-то угрюмое, почти обиженное.

Погодите… Он что, ревновал к Ли Баю? Это объясняло, почему его раздражение лишь росло по мере их беседы. Все из-за того, что Мао Мао слишком щедро хвалила физические качества другого мужчины.

«Не могу поверить, — мысленно вздохнула она. — Ему просто нужно убедиться в своем превосходстве».

Лицо Жэнь Ши и правда было прекрасным. Настолько прекрасным, что, будь он женщиной, мог бы держать страну на ладони; да и в мужском обличье, пожалуй, не утратил этой способности. И все же, несмотря на лицо, которое не имело себе равных, теперь он хотел похвастаться и телом?

«Ну, мне, в общем, все равно», — подумала Мао Мао. Жэнь Ши оказался неожиданно мускулистым и подтянутым, ей не пришлось внимательно его изучать, чтобы понять, что он весьма привлекателен. Но и что с того? Неужели он надеялся, что она порекомендует его Бай Лин, если сочтет привлекательнее Ли Бая? А упоминала ли она сестру в этом разговоре…?

Пока Мао Мао все обдумывала, Жэнь Ши, упершись локтями в стол и плотно сжав губы, пристально наблюдал за ней. Евнухи у дверей оцепенели от страха, завороженные его гневной красотой. Лишь Гао Шунь сохранял невозмутимость буддийского святого.

Травнице было немного жаль Жэнь Ши, но ей пришлось быть сейчас предельно ясной: он не обладал тем единственным качеством, которое Бай Лин ценила превыше всего. Какими бы изысканными ни были его другие черты, без этой ключевой детали говорить было не о чем.

— Я видела ваше тело, господин Жэнь Ши, но, боюсь, в этом просто нет смысла, — неохотно сказала Мао Мао. Воздух в покоях словно заледенел. Гао Шунь вмиг утратил святость, будто грешник Кандата³, сорвавшийся в адскую бездну.

— Мне очень жаль говорить вам это, господин, — продолжила Мао Мао, — но вы просто не пара моей сестрице.

— А? — Жэнь Ши был совершенно ошеломлен.

Гао Шунь прижался лбом к стене.

○●○

Ли Бай мог только гадать, что вообще происходит. Тот самый евнух, который ещё вчера испепелял его взглядом за небольшую оплошность, теперь стоял перед ним, и на его безупречно красивом лице сияла улыбка.

«Жэнь Ши», — вспомнил Ли Бай. Несмотря на то, что Жэнь Ши выглядел моложе него, он уже пользовался особым доверием Его Величества. Из-за привлекательной внешности иногда возникали слухи о его любовной связи с Императором, но, по крайней мере, Жэнь Ши к своим обязанностям относился серьезно — в этом не было сомнений. Пожалуй, то, что он мог заставить практически любого — мужчину или женщину, влюбиться в него, было небольшой проблемой, но в остальном, по мнению Ли Бая, в нем не было ничего предосудительного. Впрочем, сам Ли Бай не принадлежал к числу тех, кого могли заинтересовать другие мужчины, сколь бы прекрасны они ни были.

И всё же, когда Жэнь Ши внезапно возник будто из ниоткуда и уставился на него, Ли Бай немного растерялся, не зная, что делать. Хорошо, что рядом не было посторонних. Они находились в здании для офицеров, куда редко кто-то заходил — один эксцентричный стратег облюбовал его под свою штаб-квартиру, и все остальные предпочитали держаться от него подальше.

Ходили слухи, что стратег в последнее время стал часто появляться на людях, и Ли Бай предположил, что, вероятно, этого евнуха приставили к нему в помощники. Передав командиру документы, мужчина спешил покинуть здание, желая избежать возможных проблем, однако на выходе из кабинета Ло Ханя он буквально нос к носу столкнулся с Жэнь Ши и теперь с непониманием разглядывал его загадочную улыбку.

Помощник, стоявший позади Жэнь Ши, был тем чиновником, который просил Ли Бая стать посредником в борделе, якобы он был старым знакомым одного из его начальников. Он гадал, откуда этот человек знал веснушчатую девчушку Мао Мао, но теперь все начинало проясняться.

— Могу я занять немного вашего времени? — вежливо осведомился Жэнь Ши. Это была просто просьба, но Ли Бай вряд ли мог отказать — драгоценная подвеска у его пояса ясно указывала на более высокий ранг, чем у Ли Бая. Если он не сделает, как просят, неизвестно, получит ли тогда когда-нибудь желаемое повышение.

— Как пожелаете, — только и сказал он, а затем последовал за евнухами.

Они прошли во внутренний двор. В летние вечера сюда часто заглядывали чиновники, чтобы отдохнуть и насладиться прохладным ветерком. Признаться, Ли Бай не был здесь частым гостем — он никогда не отличался особой чувствительностью к красоте природы. В это время года холод в воздухе был уже не просто свежим, а по-настоящему колючим. Однако время суток и сезон гарантировали, что их сейчас никто не потревожит.

Летом здесь распускались крупнолистные гортензии, их пышные соцветия были размером с тэмари⁴. Говорили, будто эти цветы завезли с далёких восточных островов, и они способны менять окраску — в зависимости от времени дня цветки становились красными или синими. Командир специально распорядился посадить их здесь. Цветы немного напоминали сирень, но сейчас они выглядели просто как низкорослые кусты. Ли Бай иногда задавался вопросом, не дают ли стратегу слишком много свободы, но ходили слухи, что даже генерал с трудом мог настоять на своем в разговоре с Ло Ханем, так что, возможно, ничего нельзя было поделать.

Жэнь Ши сел в открытой беседке, затем жестом предложил Ли Баю присоединиться. Не имея другого выбора, он сел напротив евнуха.

Жэнь Ши, сцепив пальцы и подперев ими подбородок, озарил Ли Бая сверкающей улыбкой. Его помощник позади, кажется, к такому привык, но Ли Бай чувствовал себя несколько неуютно. Это было нелепо, но улыбка буквально слепила глаза, мужчина едва не отвел взгляд. Теперь он понял: все разговоры о том, что Жэнь Ши мог бы покорить всю страну, будь он женщиной — не просто пустые сплетни.

Но он был мужчиной. Даже если ему не хватало чего-то, что для мужчины обычно считалось важным.

Его нимфоподобная улыбка и длинные шелковистые волосы кого угодно могли ввести в заблуждение, но ширина плеч и статная фигура выдавали в нем мужчину. Жэнь Ши не казался хрупким даже рядом со своим помощником, который явно был военным. Тот, кто обманулся мягкими чертами лица и подумал, что сможет взять верх над этим человеком, быстро и болезненно осознал бы свою ошибку. Каждое его движение было завораживающе элегантным и при этом абсолютно точным. Эти мысли не отпускали Ли Бая, пока он следовал за евнухом. Что-то в этом человеке казалось знакомым, но вспомнить, где они пересекались, он не мог: он видел Жэнь Ши только мельком и никогда не встречался с ним лицом к лицу. И тем тревожнее был вопрос: что столь высокопоставленной особе нужно от него?

— Моя служанка сообщила, что ты, мой мальчик, положил глаз на кого-то.

“Мой мальчик” — фамильярность была подобна неожиданному уколу, не то чтобы болезненному, но Ли Бай замер в неловкой растерянности. На мгновение он задумался, кого Жэнь Ши имел в виду под “своей служанкой”, но быстро понял, что это могла быть только та тощая, веснушчатая девушка. Если подумать, она, похоже, работала во внешнем дворце — Ли Бай понял, что Мао Мао прислуживала именно этому евнуху. Мужчина бессознательно приложил руку к подбородку.

Он всегда думал, что такую девушку может взять в служанки только человек с очень специфическими вкусами. Казалось неожиданным, что столь утонченный человек может иметь столь… необычные предпочтения.

Признаться, обстоятельства, в которых их застал Жэнь Ши, действительно требовали разъяснений, однако Ли Бай не ожидал, что Мао Мао сообщит евнуху о его намерении выкупить контракт Бай Лин. Может, это и стало причиной той загадочной улыбки. В конце концов, что могло быть забавнее глупого юношеского стремления купить одну из самых красивых, самых почитаемых куртизанок во всей стране?

И, честно говоря, Ли Баю было все равно, считает ли его Жэнь Ши посмешищем. Пусть потешается над ним сколько угодно — но если насмешки коснутся любимой Бай Лин, дело примет совсем иной оборот.

Бай Лин была особенной. Не просто хорошей куртизанкой — по-настоящему прекрасной женщиной. Он представил ее улыбку в полумраке спальни, грациозные движения, когда она танцевала, приподнимая подол платья двумя пальцами, то, как она подавала чай, уделяя внимание каждой детали.

Кто-то сказал бы, что это все это просто обязанности куртизанки, с такими людьми Ли Бай даже не стал бы спорить. Да и какая разница? Для него она была искренней — и этого достаточно.

Он наблюдал, как многие сослуживцы теряли голову из-за женщин и азартных игр. Со стороны, возможно, и он выглядел таким же безнадежным. Те, кто говорил, что Бай Лин не для него — вероятно, беспокоились о нем. Он ценил их заботу, но отчаянно желал, чтобы его просто оставили в покое.

Ли Бай ходил в Медяный Дом по собственной воле. Чаще всего они с Бай Лин даже не виделись, мужчина просто пил чай в гостиной. И этого было достаточно. Быть недосягаемой, как цветок орхидеи на отвесной скале — часть работы Бай Лин. Разве можно назвать жадностью то, что она получала чье-то месячное жалованье за один лишь чайный вечер? Она вкладывала всю душу в свое дело — Бай Лин была живым товаром. Тот, кто сетовал на ее цену, попросту не понимал этого.

И если бы евнух перед ним произнес хоть одно оскорбительное слово в адрес Бай Лин, Ли Бай не раздумывая был бы готов броситься в бой за честь возлюбленной, даже зная, что такая дерзость может стоить ему жизни — смириться с подобным унижением было выше его сил. Он никогда не шел на компромисс со своими принципами и убеждениями, прямолинейный и неумолимый как хищник, бросающийся в атаку. Если окружающие считают его безумцем, потерявшим голову из-за женщины — пусть. Какое ему дело до чужого мнения?

Стиснув кулаки, чтобы скрыть дрожь, Ли Бай встретил взгляд Жэнь Ши и сквозь зубы процедил:

— И что, если это так, господин?

Ли Бай с трудом подавил в себе порыв рявкнуть: «Какое вам дело?!» Но Жэнь Ши, будто не обращал внимания на мрачный взгляд Ли Бая; небесная улыбка ни на секунду не сошла с его лица. То, что он произнёс следом, заставило Ли Бая остолбенеть.

— Что, если я скажу, что возьму на себя расходы по выкупу ее контракта для тебя?

Ли Бай вскочил от удивления. Ладонь со всей силы шлепнулась о каменную столешницу — на миг он даже почувствовал, как ударная волна отдаётся в запястье. Лишь когда дрожь, пробежавшая от кончиков пальцев до пят, наконец стихла, Ли Бай заговорил:

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал. Сколько нужно для выкупа? Двадцати тысяч должно хватить?

Жэнь Ши говорил это с такой легкостью, будто цифры для него ничего не значили. Ли Бай с трудом сглотнул ком в горле. Двадцать тысяч серебром — не та сумма, которую можно раздавать направо и налево, тем более человеку, которого едва знаешь. Он уже обсуждал с Мао Мао вероятную стоимость? Или эта сумма действительно была для этого человека мелочью? Ли Бай схватился за голову.

Разум подсказывал: если двадцать тысяч для Жэнь Ши — пустяк, то десять и подавно пыль. Но витать в иллюзиях было опасно.

— Я вне себя от радости, господин, — сказал он, — но я должен спросить, что побуждает к такой щедрости по отношению к человеку, которого вы едва знаете.

Предложения, слишком хорошие, чтобы быть правдой, всегда таят подвох. Это знает даже ребенок, и Ли Бай не был настолько глуп, чтобы потерять голову и забыть это простое правило. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на собеседника. Лицо евнуха оставалось невозмутимым, хотя его помощник позади выглядел слегка раздраженным.

— Моя кошечка довольно осторожна. И тем не менее, она не только с тобой советуется, но и, кажется, всерьез рассматривает тебя в качестве партнера для женщины, которую считает своей старшей сестрой.

Под “кошечкой” Жэнь Ши, видимо, подразумевал Мао Мао — это значение ее имени — и, немного подумав, Ли Бай признал, что она в действительности ее напоминала. Она была так же подозрительна к другим, как бродячая кошка, но если ей предлагали еду, то она подходила ровно настолько, чтобы взять ее, забирала, сколько могла, и тут же исчезала.

Ли Бай никогда не питал слабости к кошкам. Если уж заводить животное, то верного пса — товарища для охоты.

Несмотря на выбор метафоры евнухом и несмотря на отношение Мао Мао, похоже, она в какой-то степени доверяла Ли Баю. Правда, безразличие в ее глазах ясно показывало, что ей надоело отвечать на его вопросы, но она все же отвечала. В конечном счете, это привело к этому разговору.

— Вы утверждаете, что когда обычно осторожная кошка к кому-то ласкова, это достаточная причина, чтобы верить этому человеку? — спросил Ли Бай; веки Жэнь Ши едва заметно дрогнули. Он задумался, не сказал ли чего лишнего, но мягкая улыбка вернулась к евнуху так быстро, что Ли Бай решил, что ему почудилось.

— Я навел о тебе справки, — сказал Жэнь Ши. — Сын провинциального чиновника… Подняться по карьерной лестнице в столице, должно быть, потребовало немалых усилий.

Клики, фракции, кумовство… Да, его отец занимал пост, но лишь в региональной администрации. Для Ли Бая это был трудный путь, и прошло немало времени, прежде чем кто-либо начал относиться к нему серьезно.

— Говорят, тебя заметил один проницательный военный стратег с особым чутьем на перспективных бойцов… И даже доверил тебе целое подразделение.

— Да, господин, — кивнул Ли Бай. Он гадал, сколько этот человек о нем узнал. Официально считалось, что Ли Бая повысили после того, как командир небольшого подразделения ушел в отставку.

— И кто бы не хотел быть в хороших отношениях с таким многообещающим молодым солдатом? — продолжил Жэнь Ши.

Многие хотели бы. Но редко за сумму в двадцать тысяч серебром.

Ли Баю, по правде говоря, хватило бы и половины. А если учесть его скромные сбережения — то и четверти. Пять тысяч серебром. Неужели этот человек действительно готов просто так… Голова закружилась от соблазна, но он резко встряхнулся.

Ли Бай серьезно посмотрел на Жэнь Ши:

— Ваше доверие для меня честь, и я едва сдерживаюсь, чтобы не принять ваше предложение. Но я не могу. Для вас Бай Лин может быть просто очередной куртизанкой, но для меня она — единственная женщина. Женщина, на которой я хочу жениться. Если я не смогу добиться её своими силами, какой же я после этого мужчина?

Произнести это стоило ему неимоверных усилий — каждое слово приходилось взвешивать.

Он ожидал, что Жэнь Ши будет раздражен его отказом, но ангельская улыбка евнуха не дрогнула. Напротив, в ней появилось что-то почти… теплое? И вдруг послышался тихий смех:

— Ах! Боюсь, я был весьма бестактен.

Жэнь Ши встал, изящно поправляя выбившуюся из прически прядь волос. В этот момент он походил на ожившую фреску — совершенную и невозмутимую, с выражением глубокого удовлетворения на лице.

— Думаю, позже мне нужно будет кое-что с тобой обсудить. Ты не возражаешь?

— Как пожелаете, господин.

Ли Бай поднялся, сложил ладони в почтительном жесте и склонился в поклоне. Евнух ответил легким кивком — и вот уже его стройная фигура вместе с помощником растворилась в вечерних сумерках. Ли Бай провожал их взглядом, завороженный утонченной грацией Жэнь Ши, пока те не скрылись за воротами.

Наконец он пробормотал:

— Что это было? — Пальцы машинально потянулись к голове, нащупывая обожженный участок кожи под редкими прядями. Опустившись на скамью, он прошептал:

— Что мне делать…?

Нужно будет выложиться на предстоящих учениях. Или взять дополнительные задания. Нет, нет, было кое-что поважнее. Он напишет ей — той, о ком мечтал. Но не станет решать за нее, ему нужно знать ее истинные чувства. Даже если она ответит лишь из вежливости — он будет верить в то, что это не так, чтобы было что-то, ради чего стоит идти вперед.

— Ладно, — Ли Бай сунул руки в рукава и решительно зашагал прочь, размышляя, что вложить в письмо Бай Лин.

○●○

— Мао Мао, тебе письмо, — Гуй Юань протянула девушке аккуратно перевязанные деревянные таблички. Развязав их Мао Мао, обнаружила, что дощечки покрыты легким, плавным почерком. Это был ответ на её письмо, отправленное в Медяный Дом пару дней назад.

«Пусть старуха говорит что угодно, а я все еще много зарабатываю».

Письмо было от Бай Лин. Мао Мао живо представила, как её старшая сестра горделиво выпячивает пышную грудь.

«К тому же, я все еще жду своего принца на белом коне».

Где-то за морем ходили сказки о благородных рыцарях, спасающих принцесс из заточения. Бай Лин, хоть и познавшая за свою жизнь больше мужчин, чем можно пересчитать по пальцам обеих рук, как-никак была девушкой и все еще хранила в сердце девичьи грезы. Быть может, именно эта наивная вера и помогала ей сохранять молодость души.

«Так я и думала», — подумала Мао Мао. Если бы претендент ей нравился, то не потребовалось бы этих десяти тысяч серебром — просто нужно было сыграть роль “принца”. А для этого нужны были мужская сила (чего евнухам явно недоставало), выносливость и толика театральности. И немного денег — устроить скромный пир, без этого никуда. Полноценный выкуп не требовался, но квартал не позволил бы своей звезде просто тихо уйти, никак не отметив это событие.

Старуха однажды сказала Бай Лин: «Если захочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Но мы устроим такие проводы, что их запомнят все». Было удивительно слышать подобное из уст женщины, обычно отличавшейся скупостью, но уход знаменитой куртизанки Бай Лин со сцены отметят так, как подобает одному из самых красивых цветков квартала удовольствий. У нее тоже есть гордость, в конце концов.

Поэтому даже с человека, который покорит сердце Бай Лин, хозяйка не станет драть три шкуры. Хотя пять тысяч на прощальный банкет — это минимум. Тот, кто не сможет собрать хотя бы такую сумму, не годится для Бай Лин. А если у мужчины есть деньги, но он жадничает — еще хуже.

«Да, десять тысяч это неподъемная сумма, но пять тысяч уже куда ни шло» — подумала Мао Мао. Если Ли Бай продолжит стабильно подниматься по служебной лестнице, он сможет накопить эту сумму за несколько лет. Остальное будет зависеть от удачи. Главное — успеть до того, как хозяйка "обработает" Бай Лин.

Но это было уже не ее дело. Мао Мао беспокоило только одно. «Он же не влезет в долги?» — подумала она. Если Ли Бай возьмёт ссуду, хозяйка мгновенно пронюхает. «Как я могу отдать Бай Лин человеку, утопающему в долгах?» — завопит она. Мао Мао надеялась, что Ли Бай не станет поступать столь опрометчиво, но не могла быть в этом полностью уверена.

Дочитав письмо она наткнулась на тревожные строки:

«Кое-кто приходил говорить о выкупе контракта. Девочки, кажется, не так поняли».

«Кое-кто. Ну конечно», — подумала Мао Мао. Бай Лин обычно не была такой уклончивой, но Мао Мао прекрасно знала, о ком идет речь.

Перевязав таблички, Мао Мао убрала их на полку. Выйдя в коридор, она с удивлением обнаружила, что впервые за несколько дней Жэнь Ши посетил Нефритовый дворец. В прошлую их встречу евнух был мрачен, как туча, но сегодня явно пребывал в прекрасном расположении духа. Раздумывая, что могло вызвать такую перемену, Мао Мао направилась на кухню заваривать чай.

Примечания:

1) Фан Чжун Шу (房中术 [fáng zhōng shù] - с кит. искусство внутренних покоев) — древняя даосская наука о сексе. Система Фан Чжун Шу охватывает следующие ключевые аспекты: основы сексуальной грамотности, практики, связанные с зачатием и репродуктивным здоровьем, а также духовные техники, направленные на достижение долголетия или даже бессмертия.

2) Бодхисаттва — от бодхи «пробуждение» + саттва «суть; существо» — человек, который сознательно отказался от ухода в нирвану ради того, чтобы помочь всем живым существам обрести Пробуждение.

3) Кандата — это персонаж рассказа Рюноскэ Акутагавы "Паутинка". В этом рассказе преступник Кандата, неожиданно получает от Будды шанс на спасение — тончайшую паутинку, спущенную вниз в знак милосердия за единственный добрый поступок (Кандата пощадил паука). Но Кандата пытается подняться один, не желая делиться спасением с другими грешниками. В этот миг хрупкая нить рвется, обрекая его на падение обратно в ад.

4) Тэмари (яп. 手まり、手毬、手鞠 - «ручной мяч») — японская национальная техника вышивания на шарах. Первоначально шары тэмари — народный промысел, который возник в Китае: шары делались матерями и бабушками для детей из обрезков старых кимоно. В VIII веке Япония импортировала мячи из Китая.