Холод понемногу отступал. В воздухе уже витали первые, едва уловимые нотки весны. Мао Мао развешивала постельное белье, подставляя лицо навстречу лучам теплого солнца, веки предательски тяжелели. Но травница, стряхнув дремоту, заставила себя сосредоточиться на деле.
Дни, полные забот, летели незаметно. И все же два месяца, которые девушка провела на службе у Жэнь Ши, тянулись удивительно медленно.
Иногда она все еще тосковала по забитым лекарствами полкам в кабинете придворного лекаря. Но здесь, во Внутреннем дворце, медикаменты можно было достать через шарлатана, а книги из архива ей приносил Гао Шунь. Конечно, девушка не отказалась бы от возможности выходить за пределы дворца по своему усмотрению — но увы, нельзя получить все и сразу. Пока она служила здесь, о полной свободе передвижения оставалось только мечтать.
Беременность Супруги Юй Е становилась все более очевидна. Менструация так и не началась, и женщину все чаще одолевала слабость. Температура была слегка повышенной, а походы в туалет заметно участились. Принцесса Лин Ли время от времени прижималась щекой к животу Юй Е и загадочно улыбалась, будто чувствуя, что внутри кто-то есть.
«А могут ли дети вообще такое чувствовать?» — подумала Мао Мао. Когда Хун Нян пришла за девочкой, чтобы уложить ее на дневной сон, Лин Ли не забыла помахать животу Юй Е на прощание.
Дети — самые загадочные существа…
Маленькая принцесса уже начала ходить самостоятельно; Лин Ли получила пару красных туфелек в подарок от императора, и теперь служанкам приходилось расплачиваться за это бесконечными хлопотами. Девочка стала более экспрессивной: стоило только угостить ее мягкой булочкой — и в ответ сияла широкая беззубая улыбка. У служанок Нефритового дворца не было собственных детей, но они души не чаяли в принцессе.
— Может быть, и у меня когда-нибудь будет ребенок, — как то обмолвилась Хун Нян, чем повергла всех в замешательство. Она, конечно же, переживала об этом, но никто всерьез не верил, что такая преданная и ответственная служанка позволит себе покинуть пост. Даже если кто-то предложит ей руку и сердце — остальные не позволят Хун Нян уйти: без нее Нефритовый дворец, и так страдающий от нехватки рук, попросту рухнет.
Ох, быть слишком способной — тоже проблема.
Мао Мао брала на себя заботу о принцессе Лин Ли, когда не было других дел. Травма тоже сыграла свою роль: вместо того чтобы отвлекать занятых служанок, разумнее было поручить присмотр той, чья единственная задача — пробовать еду на яд.
Так в очередной день Мао Мао играла с маленькой принцессой, которая сначала строила башни из легких деревянных кубиков, а затем с бурным восторгом их рушила. Лин Ли, похоже, проявляла интерес и к книжкам с картинками, так что травница начала перерисовывать изображения из учебников, которые ей приносил Гао Шунь, подписывая под каждым слова. Хотя принцессе было всего два года, Мао Мао где-то слышала, что учить чтению можно с раннего возраста. Но Хун Нян преждевременно положила конец ее просветительским усилиям и конфисковала картинки.
— Рисуй цветы как все нормальные люди, — возмущенно приказала она, указав на клумбу. Похоже, ядовитые грибы, хоть и мастерски нарисованные, были за гранью допустимого…
Так и проходили ее дни, пока во дворец не явился великолепный евнух, принеся с собой очередные проблемы.
— Голубые розы? — устало переспросила Мао Мао.
— Да. Все весьма заинтригованы…
Жэнь Ши, похоже, оказался в затруднительном положении. Но для дворцовых служанок он был прекрасен даже в смятении — три пары глаз с любопытством наблюдали за ним через щель в двери. Мао Мао сделала вид, что не замечает их.
Вскоре Хун Нян, сама слегка раздраженная, ловко расправилась с наблюдательницами: двоих схватила за уши правой рукой, одну — левой и без лишних слов потащила всех прочь, но Мао Мао не обратила внимания и на это.
— Впечатляющая ловкость, — прокомментировал Гао Шунь.
Но вернемся к делу.
— Все хотели бы увидеть эти цветы, — сказал Жэнь Ши. По какой-то причине организовать это предстояло именно евнуху.
«Так и знала, что будут проблемы», — подумала служанка.
— Вы хотите, чтобы я их нашла? — вздохнула Мао Мао.
— Я подумал, вдруг ты что-нибудь о них знаешь.
— Я аптекарь, а не ботаник.
— Мне показалось, что это может быть среди твоих познаний, — замялся Жэнь Ши.
— О, очень убедительно, господин, — хихикнула Супруга Юй Е, лежа на софе. Рядом с ней принцесса потягивала сок.
Как выяснилось, кто-то (Жэнь Ши уверял, что и сам не знает кто) предположил, что одна из служанок Юй Е может что-то знать о синих розах. Теперь было ясно, зачем евнух сюда пришел.
«Может, шарлатан?» — подумала травница. Вполне возможно. У этого добродушного старикана была скверная и очень раздражающая привычка переоценивать способности окружающих.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы Мао Мао вообще не имела ни малейшего представления об этих растениях. Из лепестков роз делали масло, полезное для кожи — им пользовались куртизанки Квартала удовольствий. Когда-то травница даже подзаработала немного карманных денег, выпаривая это масло из лепестков диких цветов.
— Мне рассказали, что на территории дворца когда-то расцвели синие розы, — сказал Жэнь Ши, скрестив руки на груди. Хун Нян, судя по всему, уже закончила с наказанием трех излишне любопытных служанок и внесла в комнату поднос со свежим чаем.
— Ну конечно. Кто-то когда-то где-то что-то видел, — пробурчала Мао Мао.
«Ах, икра чешется...» — мысленно застонала она. Рана на ноге заживала, но зуд сводил с ума. Одно было хорошо: под столом не видно ног, так что девушка незаметно почесала это место пальцами другой ступни. Но зуд только усилился.
— Сначала я услышал это от одного человека, но позже нашел еще несколько свидетелей, — выражение лица Жэнь Ши сложно было прочесть.
— Здесь что, массово курили опиум?
— С такими пристрастиями стране пришел бы конец!
Юй Е и Хун Нян от неожиданности уставились на евнуха широко раскрытыми глазами. Гао Шунь сдвинул брови и вежливо кашлянул. Ярость испарилась, словно ее и не было, и в тот же миг привычная ангельская улыбка вновь озарила лицо Жэнь Ши. Мао Мао посмотрела на него почти умоляюще: она ненавидела это выражение лица. Юй Е смотрела на них с нескрываемым удовольствием, а вот девушке было совсем не весело.
— Неужели ты действительно ничего не знаешь? — сказал Жэнь Ши.
«Эй! Личное пространство!» — раздраженно подумала травница. Евнух продолжал наклоняться к ней все ближе и ближе. Мао Мао тяжело вздохнула.
— Что именно вы от меня хотите, господин?
— Розы должны быть готовы к приему в саду в следующем месяце.
Это было время весеннего праздника. Неужели так много времени прошло? Мао Мао едва было поддалась нахлынувшим воспоминаниям, как вдруг осознала:
«Что? Следующий месяц?»
— Господин Жэнь Ши, вы серьезно?
— Что не так? — с интересом посмотрел юноша.
Он не понимал в чем проблема. На приеме в саду не может быть никаких синих роз — и дело вовсе не в цвете.
— Должно пройти еще как минимум два месяца, прежде чем зацветут хоть какие-нибудь розы!
Его молчание было красноречивее любых слов. «Ну конечно», — Мао Мао мысленно запротестовала. Сейчас он начнет настаивать, и ей это совершенно не понравится.
— Я откажу им… Как-нибудь, — растерянно пробормотал Жэнь Ши, и его плечи поникли.
— Могу я задать один вопрос, господин? — спросила Мао Мао. В глазах евнуха промелькнула искорка надежды.
— Может быть, об этом вас попросил какой-то военный стратег?
Другого объяснения просто не существовало. «Вот откуда этот зуд», — подумала травница. Тело отреагировало на подозрения раньше разума — оно, казалось, бунтовало от одного лишь упоминания имени, которое Мао Мао даже слышать не желала.
— Точно. Ло Ха…
Жэнь Ши прикрыл рот ладонями, прежде чем успел произнести имя. Юй Е и Хун Нян озадаченно переглянулись.
Конечно же. Речь шла о нем.
«Тогда другого выхода нет». Раз уж в этом замешан он — значит, травница несет часть ответственности.
— Не знаю, смогу ли я помочь… Но я постараюсь.
— Ты уверена?
— Уверена. Но мне понадобятся несколько вещей… И доступ в определенные места.
Проигнорировать вызов означало заведомо проиграть. Куда приятнее было представить, как этот дурацкий монокль полетит ей под ноги и разобьется вдребезги.
○●○
Весенний прием в саду должен был пройти среди цветущих пионов. Обычно его устраивали немного раньше, но все продолжали жаловаться на холод, так что дату торжества перенесли. Может, стоило поступить так и раньше, но взять и поменять вековые традиции — дело непростое.
В саду уже развернули красную ковровую дорожку и расставили вдоль нее длинные столы и стулья. Музыканты настраивали свои инструменты, готовясь к началу церемонии. Служанки сновали туда-сюда, проверяя, все ли в порядке, а юные воины важно поглаживали редкую поросль на подбородках, делая вид, что оценивают красоту сада, а не служанок.
Позади этой сцены располагалась скромная ширма. Там, едва не падая под тяжестью массивной вазы, суетилась тень — худая, почти прозрачная девушка. В сосуде, вопреки всем законам природы, пестрили розы всевозможных оттенков.
— Ты и правда это сделала, — восхищенно произнес Жэнь Ши, глядя на еще не распустившиеся бутоны. Розы были красными, желтыми, белыми, розовыми и… Синими! А еще — фиолетовыми, черными и даже зелеными. Когда Мао Мао пообещала попробовать вырастить синие розы, никто и вообразить не мог такого многообразия цветов. Евнух стоял в растерянности, не понимая, как она этого добилась.
— Это было нелегко. Увы, я не смогла заставить их распуститься, — с искренним сожалением сказала травница. Но она жалела не о том, что не полностью оправдала ожидания Жэнь Ши — она разочаровалась в себе. Ей не удалось довести дело до конца так, как она сама того хотела. Такой уж у нее характер.
Но евнуха эта черта невыносимо раздражала.
— Нет, все в порядке, — юноша взял одну из роз. Капли воды скатились по стеблю, оставив на пальцах влажный след. — Хм? — что-то показалось ему странным, но в тот момент его это не волновало; он поставил розу обратно в вазу.
Но вот что действительно его удивило: Мао Мао согласилась попробовать вырастить только синие розы, а получилась вся радуга! Сама Мао Мао, правда, выглядела так, будто эту радугу вытянула из себя по жилке — казалось, она вот-вот рухнет в обморок от усталости. Евнух доверил ее служанкам Нефритового дворца, а сам водрузил вазу с цветами на видное место. Пусть бутоны еще не раскрылись, они мгновенно перетянули все внимание с пышных пионов на себя — окружающие были поражены.
Среди собравшихся чиновников прокатился шепот, кое-где послышалось насмешливое фырканье: «Такого не может быть!»
Жэнь Ши пользовался особым расположением Его Величества. И пусть это звучало самонадеянно, он прекрасно осознавал: одной его внешности хватало, чтобы у любого перехватило дыхание. Но не стоило забывать — и у него были враги. Нужно быть напрочь лишенным честолюбия, чтобы радостно смотреть на то, как молодой евнух вертится у трона императора, — и большинство чиновников были отнюдь не такими. Юноша не позволил своей улыбке исчезнуть ни на миг и, сохраняя безупречную осанку, приблизился к возвышению, где в окружении прекрасных наложниц восседал император с величественной бородой.
На Жэнь Ши устремились взгляды со всех уголков сада. Каждый смотрел на него по-разному: вожделенные взоры были ему по душе. Желание можно было использовать бесчисленными способами, так же как и зависть — этими чувствами легко управлять. Что бы кто ни думал — все можно использовать в своих целях.
Гораздо больше проблем возникает, когда человека сложно прочесть. Взгляд Жэнь Ши скользнул к тучному чиновнику слева от правителя. Его пухлые щеки не дрогнули, а глаза не выдавали ни единой мысли. Рядом с ним евнуху становилось не по себе.
Для этого чиновника Жэнь Ши был всего-лишь мелким выскочкой. К тому же — евнухом. Он то пристально изучал юношу взглядом, то смотрел сквозь него, будто перед ним — пустое место. Еще тяжелее было догадаться, что именно значила его странная улыбка.
Это был Цзы Чан — отец Лоу Лань, которая недавно стала наложницей Его Величества. Когда-то он пользовался расположением у матери прошлого императора — вдовствующей императрицы, но сохранял власть и над нынешним правителем.
Это было плохо.
Но даже эта мысль не стерла улыбку с лица Жэнь Ши.
По крайней мере, не намеренно.
Его взгляд скользнул вправо, и их глаза встретились: по правую руку от императора сидел хитрый лис¹. На одном глазу у него красовался монокль, а сам мужчина, совершенно не заботясь о приличиях, жевал куриное крылышко. Он, верно, считал, что делает это незаметно: он откусывал от мяса по маленькому кусочку, а остатки прятал в рукав.
Ло Хань… Жэнь Ши не напрасно считал его самым опасным и непредсказуемым человеком во всем дворце. Стратег с явным интересом изучал голову высокопоставленного чиновника, которому не повезло стоять рядом с ним. А затем, словно крылышка ему было недостаточно, Ло Хань вытянул свою лапищу и ловко сорвал с соседа головной убор…
На изнанку оказался прикреплен… Комок черного пуха? Ло Хань с наигранным удивлением посмотрел на свою добычу. Трое чиновников, сидевших напротив, застыли в ужасе, уставившись на резко облысевшего коллегу.
Какая жестокая выходка — выставить на всеобщее обозрение парик (пусть и весьма качественный)! Кто-то сдержанно хихикал, кто-то брезгливо морщился, а иные едва сдерживали ярость — Жэнь Ши был не единственным, кому не удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
Он еле-еле подавил в себе желание тут же расхохотаться в голос и, опустившись на колени, поднес императору вазу с розами. Тот одобрительно кивнул и погладил бороду, не скрывая удовольствия. Жэнь Ши почтительно отступил.
Ло Хань театрально осматривал цветы, засовывая в рот изюм.
Жэнь Ши не мог не задаться вопросом, почему такое пренебрежение манерами никогда не влечет за собой последствий.
○●○
— Ты не должна больше ходить в Хрустальный дворец.
Голова Мао Мао покоилась на коленях Ин Хуа. Они сидели в открытой беседке в стороне от шумного праздника. В глазах подруги читалась неподдельная тревога.
Беременность госпожи Юй Е уже становилась заметной, поэтому та отказалась от участия в церемонии, великодушно уступив место новой Нравственной Супруге Лоу Лань — для той это был первый выход в свет.
Но мысли Ин Хуа занимало другое: с каждым возвращением из Хрустального дворца Мао Мао выглядела все более исхудавшей.
Последний месяц девушка практически жила там. Служанки Хрустального дворца продолжали смотреть на нее с подозрением — будто перед ними злой дух, — но Мао Мао не обращала внимания. Там было нечто важное. Необходимое для создания синих роз.
Местом, доступ куда попросила травница, была баня Хрустального дворца — та самая, что Мао Мао когда-то велела построить для выздоравливающей Супруги Ли Хуа. Мао Мао знала, что та была весьма щедрой, несмотря на ее высокий статус, и попросила у Ли Хуа разрешения воспользоваться помещением. И действительно — та без колебаний согласилась.
Травница, впрочем, чувствовала себя обязанной, так что прихватила с собой книгу, которую недавно приобрела в Медяном Доме.
— Это книга для Его Величества, — сказала девушка, вручая подарок Ли Хуа. Император давно просил чего-то нового и разнообразного для “чтения”...
Когда та поняла, что именно получила, то, сохранив всю присущую ей элегантность, спокойно унесла книгу в личные покои. Ее служанки зашептались, наблюдая, как их госпожа уходит в свою комнату, но вряд ли кто-то мог подумать, что женщина такого статуса носит в рукаве книгу подобного содержания.
Так что заслужив расположение хозяйки, травница получила и разрешение построить в саду небольшой сарайчик, в который поступал пар из бани. Постройка выглядела довольно странно: это было помещение с большими окнами, одно из которых сделали прямо в крыше. Дорогостоящий проект полностью лег на кошелек Жэнь Ши. Мао Мао это, впрочем, мало заботило. Хотя порой она невольно задумывалась: сколько же тот получает, раз может себе такое позволить?
Там она разместила горшки с розами. Не один и не два — десятки, сотни. Она растила цветы их в тепле от пара, следила, чтобы им хватало света, и выносила во двор в хорошую погоду, а в морозы не спала, подливая воду на раскаленные камни, чтобы сохранить тепло.
От такой нагрузки старая рана на ноге открывалась снова и снова. Когда об этом узнал Гао Шунь, он настоял на том, чтобы за Мао Мао присматривала другая служанка: к ней приставили Сяо Лань (откуда Гао Шунь вообще про нее узнал?). Убедить девушку оказалось делом несложным: стоило ей узнать, что она не только освобождается от своих обязанностей, но и будет получать угощения, как она пришла в полный восторг. Вероятно, именно Сяо Лань спасла Мао Мао от полного истощения.
Цель всех этих сложных манипуляций заключалась в том, чтобы запутать розы. Цветы распускаются по сезону, но иногда — по какой-то причине — они цветут не в свое время. Именно на это и надеялась девушка: обмануть растения, заставить их поверить, что пришла пора цвести.
Она принесла в теплицу такое огромное количество кустов, прекрасно понимая, что не все они дадут бутоны. Мао Мао специально выбирала раннецветущие сорта, причем нескольких видов. Но имея в распоряжении всего месяц, гарантировать успех она не могла, и когда первые бутоны наконец проклюнулись, девушку переполнила ликующая радость. Заставить растения цвести раньше времени было куда труднее, чем изменить их цвет. Жэнь Ши выделил ей в помощь нескольких евнухов, но следить за тонкостями поддержания нужной температуры могла только она. Стоило допустить малейшую ошибку — и все труды пошли бы прахом, оставив только мертвые цветки.
Служанки Хрустального дворца время от времени появлялись поблизости. Одни не могли сдержать любопытства, другие словно желали пощекотать себе нервы и побороть страх перед суровым взглядом Мао Мао. Их постоянное присутствие начало действовать травнице на нервы, и она поняла: нужно найти способ их отвлечь. Но чем? Мысль пришла к ней неожиданно, когда она уставилась на собственные пальцы, раздумывая, что делать дальше.
Она взяла немного румян, аккуратно нанесла их на ногти и отполировала тканью. Это был простейший маникюр — в Квартале удовольствий его делали постоянно, но во Внутреннем дворце такое было редкостью. Это, конечно, немного мешало работе, зато служанки, которым явно было нечем заняться, “случайно” заметили ногти Мао Мао и тут же бросились к себе в покои рыться в поисках румян.
«Отлично сработало», — подумала травница, и в голову ей пришла озорная идея: а что, если предложить маникюр и Супруге Ли Хуа?
Мода во дворце диктовалась фаворитками Императора. А поскольку даже обыкновенная служанка, оказавшись в постели Его Величества, могла возвыситься до звания супруги, — остальные женщины старались скопировать все, что хоть как-то могло понравиться правителю.
Сейчас, без сомнений, самым ярким украшением гарема была Лоу Лань, но она так часто меняла наряды, что ни ее один образ не успевал прижиться среди других дам. Когда Мао Мао вернулась в Нефритовый дворец пробовать блюда Юй Е, она показала свой маникюр Драгоценной Супруге и остальным служанкам. Все были в восторге, и только Хун Нян громко возмущалась, заявив, что это совершенно непрактично.
«Вот бы у меня было немного бальзамина или кислицы», — подумала служанка. Бальзамин, который иногда называли красителем для ногтей, можно было растереть вместе с кислицей (Мао Мао иногда звала ее «кошачьей лапкой») и нанести на ногти — кислица усиливала и без того яркий цвет бальзамина.
И пока дамы обсуждали новомодный маникюр, в теплице Мао Мао произошло чудо — тугие бутоны роз налились и начали распускаться, обнажая белоснежные лепестки. Все розы, отобранные травницей, были исключительно белыми.
— Что ты с ними сотворила? — спросил Жэнь Ши, вернувшись с церемонии. На его лбу залегла глубокая складка, а Гао Шунь за его спиной смотрел с не меньшим любопытством.
Ин Хуа уже ушла. Формально Мао Мао была фрейлиной Супруги Юй Е, но фактически именно евнух оставался ее прямым начальником.
— Я их покрасила.
— Покрасила? Но на них ничего нет, — сказал юноша, растирая лепесток между пальцев.
— Не снаружи, — спокойно ответила Мао Мао. Она взяла одну из синих роз и показала срез на стебле. На нем остались капли синей жидкости. — Я покрасила их изнутри.
Она поместила белые розы в подкрашенную воду. Вот так просто. Цветы впитывали воду вместе через стебель, и лепестки вскоре окрашивались в целую радугу оттенков. Но если поставить все розы вместе, не разделяя, их цвет начинал приобретать неприятный грязный оттенок.
Поэтому чтобы оттенки не смешивались, каждый стебель был обернут пропитанным красителем хлопком в масляной бумаге. Ее Мао Мао сняла только в самый последний момент: перед тем как преподнести цветы.
Вот и все.
Фокус был настолько прост, что вполне можно было ожидать, кто-нибудь его раскроет и заговорит об этом. Но Мао Мао предусмотрела и это. Накануне банкета, когда Его Величество навестил Нефритовый дворец, она в точности рассказала ему, что сделала. Людям приятно быть первыми, кому раскрывают тайну. Император был явно польщен и чувствовал себя не просто зрителем, а почти что соучастником, и теперь ничьи козни не смогли бы испортить ему настроение.
И похоже, Жэнь Ши откланялся раньше, чем Его Величество успел рассказать ему эту историю.
— Иначе говоря, тогда синие розы зацвели только потому, что кому-то было настолько нечего делать, что он день за днем поливал куст синей водой, — сказала Мао Мао, глядя в сторону сада.
— Но зачем кому-то понадобилось так утруждаться?
— Кто знает. Может, хотел впечатлить женщину, — с безразличием произнесла травница. Затем она достала из складок одежды узкую продолговатую коробочку из дерева павловнии. Она напоминала шкатулку, в которой хранился кордицепс, но эту ей прислали вместе с “особыми” книгами.
— А вот это необычно, — сказал евнух, бросив взгляд на коробку. — Ты красишь ногти?
— Крашу. Хотя не скажу, что мне это идет. — Из-за бесконечной уборки и постоянного контакта с лекарствами и ядами, ее руки были в не лучшем состоянии. Мизинец на левой руке был немного искривлен. Красный цвет, конечно, не мог изменить форму, но слегка смягчал общее впечатление.
Жэнь Ши смотрел на нее с излишним интересом, поэтому Мао Мао бросила в его сторону уничтожающий взгляд, словно он был рыбой, разинувшей рот на поверхности воды.
«Так нельзя», — одернула себя девушка, слегка покачав головой. Если ее может выбить из колеи один только взгляд — так она долго не протянет. В любом случае, у нее еще много дел.
— Господин Гао Шунь. У вас есть то, о чем я просила?
— Да. В точности, как ты хотела.
— Большое спасибо.
Сцена готова. Она собиралась напугать этого мерзавца до смерти.
Примечания:
1) Прим. редактора: в оригинале Ло Ханя называют Кицунэ-гунши (狐軍師 — лис-стратег).