Все, что он здесь слышал — его собственная поступь и стук подпрыгивающего мяча, да еще девушка, которая присматривала за ним вместо привычной сиделки, иногда сонно зевала. От стен коридора эхом отозвались звуки чужих шагов. Их хозяин — очень старый мужчина — подошел ближе.

Служанка вскочила на ноги и встала перед мальчиком, будто пытаясь его защитить. Она с почтением заговорила с гостем, но тот даже не взглянул на нее, продолжая шатко приближаться к ребенку. Седые волосы старика были растрепаны, глаза глубоко запали, но морщин на руках было совсем мало — возможно, на самом деле он был куда моложе, чем показалось на первый взгляд.

Услышав встревоженный голос служанки, в комнату ворвалась женщина — мать мальчика. Быстро, словно рысь, она встала между ребенком и нарушителем спокойствия, смерив старика грозным взглядом.

Мужчина отпрянул с диким воплем, словно увидел что-то ужасное. Его тело при этом как-то неестественно извернулось, и малыш от испуга откинул мяч в сторону, вцепившись в платье няни. Старик все еще тянулся к мальчику, крепко сжимая в кулаке какой-то предмет, будто хотел поделиться. Но путь ему преградил большой веер матери, который та раскрыла, пытаясь остановить мужчину. Она сверлила его взглядом, в котором не было и намека на привычный мальчику нежный покой. Сейчас ее глаза пылали огнем. И мужчина испугался этого огня — он оцепенел на месте, словно дикий зверь у костра, боясь подойти ближе.

Вскоре в комнате оказалось несколько мужчин с жидкими бородками: мальчик знал, что их называют евнухами. Вслед за ними вошла статная пожилая женщина — ее лицо излучало невозмутимое спокойствие. Искусно украшенная шпилька в ее волосах звенела, как колокольчик, и, будто повинуясь этому звуку, все сопровождающие выстроились в аккуратную линию. Няня и мама мальчика тут упали на колени в почтительном поклоне, и он решил, что ему следует сделать то же самое. Женщина выглядела даже старше, чем тот мужчина, но в ее глазах плясал живой огонек, а взгляд пронизывал до костей. Тело мальчика сотрясла легкая дрожь.

В памяти что-то промелькнуло — он будто бы видел эту женщину раньше. Как малыш помнил, она была кем-то очень важным, а молодые служанки шептались, что никто не осмеливается ей перечить.

Женщина осторожно коснулась старика.

— Пойдем. Возвращайся в свою комнату, — ее голос был мягким, успокаивающим, но мужчина только больше испугался и съежился у стены. Мальчик слышал, как стучат зубы старика, видел, как он дрожит всем телом. И тут из его сжатой руки выскользнул сияющий предмет, против воли приковывая к себе внимание ребенка. Это был пестрый камень, переливающийся оттенками киновари и куркумы.

Мальчик уже когда-то его видел. Что же это такое? Яркий цвет всколыхнул что-то, запрятанное в недры памяти… Но вспомнить не получалось.

Женщина нахмурилась, отвернулась от старика и вышла из комнаты, не удостоив остальных присутствующих и взглядом. Евнухи тут же обступили дрожащего мужчину, мягко его успокаивая, и наконец вывели его из покоев.

Мальчик, прижавшись к няне, с тревогой наблюдал за происходящим. Он совсем не понимал, что случилось, и единственное, что он сейчас чувствовал — страх.

Его мать еще стояла рядом на коленях, но ее взгляд, устремленный вслед уходящей женщине, пылал такой ненавистью, что мальчик удивился: «Кто были эти люди, способные вызвать такую ярость у его всегда сдержанной матери?»

Прошло какое-то время, прежде чем малыш нашел ответ на свой вопрос. Старик был его отцом, а статная женщина — бабушкой.

А тот, кого он все это время считал папой, на самом деле оказался его старшим братом.

Еще не наступил знойный сезон, когда духота не дает сомкнуть глаз, и все же Жэнь Ши проснулся в промокшей от пота одежде. Резко сев, он ощутил приступ тошноты, вслепую схватил со стола кувшин и жадно прильнул к нему губами. Вода, смешанная с небольшим количеством фруктового сока и меда, помогла немного освежиться его обезвоженному телу.

Из окна струился лунный свет.

Говорят, ночные кошмары это предвестники плохих событий. Быть может, это лишь суеверие? Жэнь Ши глубоко вдохнул и поставил кувшин обратно на стол. До рассвета еще оставалось несколько часов, и ему стоило попытаться заснуть снова, иначе Гао Шунь, как его надзиратель, сильно расстроится.

Сон не шел, и бороться с этим было бесполезно. Если настигла бессонница, то лучшим решением будет изматывающая тренировка.

Жэнь Ши снял меч, висевший на одной из полок. Это, конечно, была лишь имитация клинка — специально укороченное лезвие, тупое и тяжелое. Широкий размах одной рукой. Конечно, лучше тренироваться на улице, но узнай охрана о его занятиях — проблем не оберешься. Стража могла заметить его и здесь, в его комнате, но вряд ли кто-то обратит внимание, пока Жэнь Ши остается внутри.

Пространства для полноценных упражнений с мечом здесь не было, но Жэнь Ши нашел выход: он выполнял упражнения сначала на одной ноге, затем менял ноги и руки и повторял тренировку раз за разом, пока за окном не начал брезжить рассвет.

Пожалуй, нужно велеть приготовить ванну. В памяти мгновенно всплыла недовольная мина одной служанки. Ее выражение лица ясно давало понять, что она думает о мужчине, который с самого утра нежится в воде и утопает в ароматических маслах. Но приступить к работе, когда от него за километр разит потом, он точно не мог. Такие вещи были неотъемлемой частью роли безупречного евнуха Жэнь Ши.

Он не мог рассказать ей все прямо — вот, что раздражало больше всего. Но и вечно молчать Жэнь Ши тоже не собирался. И пусть эта служанка и бывала поразительно бестолковой в самые неожиданные моменты, она уже должна была что-то заподозрить. Может, она уже давно обо всем догадалась, но просто делает вид, что ничего не замечает. Если так — это облегчило бы разговор…

Жэнь Ши повесил тренировочный меч на место. Он рухнул в постель, даже не удосужившись переодеться. Оставалось еще несколько минут на передышку перед тем, как Шуй Лянь придет его будить.

Жэнь Ши подумал, что сегодня ему стоит быть осторожнее, чтобы никто вдруг не поймал его зевающим на работе.

П.с. от Citronnade.core: плашка временная, очень извиняемся!