«Тяжело же им».

Глубоко посочувствовала Маомао. У высокопоставленных лиц нет любви. Они выбирают подходящего партнёра лишь для того, чтобы оставить потомство, продолжить род. И Маомао попыталась понять, почему А-Дуо привела с собой Супругу Лишу.

«Наверное собираются её пожаловать кому-то».

По правде говоря, Супруга Лишу не подходила на роль одной из четырёх Высших супруг. Пусть её происхождение и было достойным, но по натуре она совсем не годилась для роли цветка Внутреннего дворца, который должен уметь топтать другие цветы. Скорее наоборот. Даже служанки постоянно над ней насмехались и пренебрегали ею. Если император решит пожаловать её кому-нибудь, возможно, она даже станет счастливее.

Однако проблема была в том, кому именно.

«Вроде бы кандидат безупречный».

Но вреда от него куда больше. Он настолько красив, что мог бы погубить страну, будь он женщиной. Даже если на лице остался шрам, то когда узнают, что он не евнух, реакция окружающих будет ужасна.

«Может ли это объяснить причину нападения на супругу?»

Маомао подумала об этом и сама же испугалась: если задуматься, всё сходится слишком хорошо. Красавец, способный погубить государство одним своим существованием, может разрушить жизни множества людей.

Разбойники, напавшие на повозку А-Дуо, действовали совсем не так, как раньше. Это были не те «благородные разбойники», что брали половину груза как плату за проезд. Они отрубили руку одному из охранников и даже заявили, что продадут женщин. Если бы Басен со своими людьми не вмешались, наверняка были бы убитые.

И ещё…

Маомао не давала покоя странная верёвка на запястьях разбойников. Может быть, это какой-то знак между ними?

Вот с такими мыслями Маомао валялась на кровати в трактире. Раненого охранника оставили в городе на лечение, а пока разбирались с разбитой повозкой и ловили сбежавших лошадей.

Пополнение запасов не входило в обязанности Маомао, да и местная аптека оказалась скучной — ничего интересного там не было. За раненым присматривала Суйрей, ведь она была из охраны А-Дуо. С её умениями вмешательство Маомао было ни к чему.

Так что она просто бездельничала.

И тут раздался стук в дверь.

Кто бы это мог быть? Маомао открыла и увидела неожиданного гостя.

— Можно?

Перед ней стояла Супруга Лишу с вуалью на голове — как всегда суетливая словно маленький зверёк.

— Проходите.

Маомао пригласила её, и Супруга Лишу проскользнула внутрь почти мышиными движениями. Она всё время оглядывалась — похоже, выбралась из комнаты тайком.

Маомао предложила ей стул, и та осторожно села. По правилам стоило бы подать чай, но если она сейчас попросить горячую воду, станет ясно, что наложница здесь. Поэтому Маомао просто достала лунные пряники. После него всё равно захочется пить, но это хотя бы знак внимания.

— Что случилось? Если вас увидят, у служанок будут неприятности. А где старшая служанка, что была с вами?

Её не было видно. Другие служанки вроде были, но ни одной из тех, что жили в гареме, Маомао не заметила.

— Из Внутреннего дворца могла выйти только я. Служанок назначил мой отец.

Голос был тихий, но звучал яснее, чем обычно. Может, она немного привыкла к Маомао? Маомао ведь часто присматривала за ней, но та каждый раз пугалась, и это немного ранило.

— Тогда скажите, что вам нужно.

— А?

Если тянуть время, их могут застать вместе, и тогда проблемы будут и у Маомао. Может, сначала поговорить о чём-то отвлечённом? Или как?

Супруга Лишу снова начала мяться.

— … Вы собираетесь обручиться с императорским братом?

Она спросила прямо.

— Нет, пока нет…

Значит, пока нет. То есть разговоры об этом всё-таки идут. Но при этом она не выглядит счастливой.

— Может, у вас есть какие-то подозрения по поводу нападения разбойников?

— … Сейчас не об этом.

Она явно не умеет лгать. Значит, разбойники ей всё-таки не совсем чужды?

— Тогда о чём?

Девушка снова огляделась по сторонам. Она отнюдь не была плохой супругой, но Маомао начинала понимать, почему над ней так старательно издевались. Ей бы не помешало немного больше уверенности.

— … Вы можете определить, действительно ли родители — настоящие родители ребёнка?

Маомао слегка наклонила голову.

— Я и мой отец… Э-э, то есть, не могли бы вы определить, является ли мужчина по имени Урюу м-моим отцом?

Супруга Лишу сказала это с мучительным выражением лица, готовая вот-вот расплакаться

— ...

Маомао зажгла успокаивающее благовоние. Оно предназначалось для Джинши, но сейчас можно было и воспользоваться.

— Почему вы спрашиваете об этом?

Маомао слышала, что мать Супруги Лишу давно умерла. Отец считал дочь лишь политическим инструментом и ещё в детстве отправил её во Внутрений дворец покойного императора. В те времена бывшая супруга наследного принца А-Дуо, должно быть, была единственной отрадой для Супруги Лишу.Лишу нахмурила брови и поджала губы — казалось, она вот-вот расплачется. Но, сдерживая слезы и всхлипывая, она посмотрела на Маомао.

— … На самом деле… я не должна была снова возвращаться во Внутренний дворец.

Супруга Лишу с трудом выговаривала слова, прерываясь.

Когда прежний император скончался, девушку отправили в монастырь. Но её отец решил снова использовать её. Сначала Лишу собирались выдать замуж за наместника на юге — человека, который годился ей скорее в деды. У него не было официальной жены, но зато было десять наложниц — известный развратник.

Супруга Лишу происходила из клана У — семьи, получившей имя от Императора. Однако со времён императрицы-регентши всё стало строиться на заслугах, и значение титула сильно ослабло. Поэтому для рода, начинавшего приходить в упадок, главной целью стало продвинуться любой ценой.

— Той, кто остановил это, была госпожа А-Дуо… и Его Величество.

Говорят, А-Дуо услышала слухи о предстоящей помолвке Супруги Лишу и обратилась к императору. Хотя теперь, если подумать, возможно, это тоже было частью плана её отца. Помолвка была почти официальной, и чтобы отменить её позже, потребовалась бы серьёзная причина.

«Вот оно что».

По сравнению с другими Высшими супругами Лишу явно уступала. Не в смысле внешности — она просто не обладала ни умом, ни решимостью, которые требуются цветку Внутреннего дворца.

Наблюдать, как её выдают за какого-нибудь мерзкого старика, или позволить ей хотя бы несколько лет пожить спокойно как цветку Внутреннего дворца. А-Дуо выбрала второе, думая о её счастье.

— Наверное, потому что в детстве я так привязалась к Императору… он даже позволял мне сидеть у него на коленях.

— Вот как.

Может, это и было хорошо, когда Лишу была маленькой девочкой, но если бы она сделала это сегодня, то робкая девушка могла бы просто перестать дышать от смущения.

В мире полно браков с большой разницей в возрасте. Если женщина старше — это одно, но если мужчина старше — это не так уж редко. Возможно, А-Дуо предполагала, что за годы, проведенные во Внутреннем дворце, Лишу станет взрослее. Как уже говорилось, стать одной из жён правителя страны — это вовсе не плохая судьба.

Но какое отношение всё это имеет к вопросу об установлении родства?

Конечно, обращение с ней было ужасным. Но если она говорит это лишь потому, что «настоящий родитель так бы не поступил» — то слушать это Маомао не хотелось.

Если ей так не нравится отец, пусть проявит хитрость и воспользуется нынешним брачным предложением. У неё ведь нет плохого впечатления о Джинши. Когда они ещё были во Внутреннем дворце, разве она не краснела при виде его? Можно сказать, что она в выигрыше.

— Я слышала, что моя мать дружила с госпожой А-Дуо.

— Вот как.

Если это была дочь подруги, неудивительно, что её опекали.

— И они втроём — вместе с Его Величеством — часто устраивали чаепития.

— …

— Мой отец был приёмным сыном. А мать — из главной линии. Кажется, она была кандидатом в супруги наследного принца.

Нет, это... Маомао хотела покачать головой и отрицать.

В то время супругой наследного принца была А-Дуо, и она уже не могла иметь детей. Других супруг не было, а предыдущий император был болен и слаб. В такой ситуации, если бы был еще один кандидат в супруги...

— Мой отец уже вошел в семью как приемный сын. Но он не считает меня своей дочерью...

То есть он не считает её своим ребёнком.

— Младший брат Его Величества — замечательный человек. Но для меня…

Это прозвучало искренне. Эта наложница находилась в возрасте, когда легко влюбляются в саму любовь. Но, к счастью, у неё всё же была хоть какая-то рассудительность.

«Нет… скорее…»

Наверное, правильнее было бы сказать прямо:

«Она подозревает, что её отец — сам император».

И если её собираются выдать за Джинши, младшего брата императора, всё усложняется. Это будет откровенный близкородственный брак.

Честно говоря, Маомао не хотелось это проверять. Но признать, что она не может, — тоже было обидно.

Глупая гордость — вещь тяжёлая. А у Маомао она ещё и смешана с любопытством, так что от этого становится ещё хуже.

Как вообще можно выяснить, отец ли он? Самый простой способ — сопоставить дату зачатия и дату рождения.

Нет, невозможно. Это совершенно невозможно.

Спросить напрямую у Урюу, предполагаемого отца Супруги Лишу, нельзя, а если спросить у Императора, то голова Маомао расстанется с телом.

Если бы Супруга Лишу обладала рыжими волосами и зелеными глазами, как Императрица Гёкуё, всё было бы ещё проще. Но внешность Супруги Лишу, хоть и милая, ничем особенно не выделяется среди жителей страны Ли: чёрные прямые волосы и тёмные глаза. Неизвестно, как выглядит ее отец Урюу, но вряд ли есть четкие доказательства, позволяющие утверждать, что они родственники.

Поэтому Маомао пришла в одну из комнат гостиницы. С недовольным лицом лекарства месила Суйрей.

— Что тебе нужно?

«Ну и неприветливая», — подумала Маомао, хотя сама была не лучше. Возможно, это даже отразилось у неё на лице, но она не придала этому значения.

В комнате, кроме мужчины с отрубленной рукой, были ещё двое раненых. Их жизням ничего не угрожало, но им придётся ещё какое-то время оставаться здесь.

«Как же меня успокаивает этот запах».

То, что Суйрей усердно растирала, вероятно, было мазью против нагноения. Она переложила густое лекарство в чашку и сняла бинт с раненого, который скривился от боли.

Эти двое по очереди получили швы — один от Маомао, другой от Суйрей. Им было больно, но они терпели. Благодаря этому Маомао считала, что зашила рану довольно аккуратно.

— Есть жаропонижающее?

Спросила Суйрей, глядя на состояние ран.

— Ингредиенты есть.

— Тогда поделись. Кажется, мне немного не хватает.

Когда человек получает рану, у него поднимается жар. В этих краях нужные ингредиенты не достать, а местную аптеку они уже осмотрели. То ли у них и правда мало нужных ингредиентов, то ли снабжение плохое, но ассортимент был так себе. Это, конечно, постоялый городок на торговом пути, однако привозные дорогие товары здесь не продавались.

Выйдя из комнаты, чтобы взять лекарство, которое попросила Суйрей, она столкнулась в коридоре с человеком, который нервно ходил туда-сюда.

— О, доброго вам здоровьица.

«Да уж, настроение у меня вовсе не доброе».

Это был тот самый перевозчик со странной манерой речи. Мужчина прямо-таки с видом человека, готового услужить, мялся, хотя он был вовсе не Супругой Лишу.

— Что случилось?

— Да вот, хотел узнать, как там раненые. У меня есть одно хорошее лекарство, подумал, не пригодится ли?

— Сколько вы за него хотите?

— Н-нет! Какие деньги, что вы, не надо мне платы! У вас и без того беда с ранеными…

Выглядело это подозрительно, но, скорее всего, он просто пытался подлизаться. Как-никак, этого человека тоже наняли как посредника на случай встречи с разбойниками, чтобы можно было мирно уладить дело. Как выяснилось из разговора, перевозчик, нанятый А-Дуо, тоже был из той же деревни, что и этот человек. И именно тот перевозчик первым сбежал, поняв, что напавшие разбойники не похожи на обычных. Из-за этого охранник повысил голос — и в этот миг ему, видимо, и отсекли руку.

В подобном деле доверие — самое важное. Если один из коллег терпит неудачу, это сказывается и на других, даже на тех, кто не связан с ним.

— Вот оно. Раньше мне его дали как обезболивающее, вот я и подумал, что, может, пригодится?

С этими словами перевозчик достал сосуд. Внутри было что-то, похожее на чёрный сахар.

— … Это же…

Маомао выхватила сосуд из его рук и показала Суйрей. Та тоже расширила глаза и выглядела изумлённой.

— Откуда у тебя это?

Суйрей резко уставилась на перевозчика. Поскольку внешне она выглядела как юноша, тот невольно отшатнулся.

— Вы это уже использовали?

— Э-э… н-нет, если честно, я просто не знал, как этим пользоваться, вот и хотел спросить…

— Понятно. Тогда вам крупно повезло.

Судя по виду перевозчика, он не лгал. Если бы он уже успел это употребить, неизвестно, смог бы он сейчас так нормально работать.

То, что было в сосуде, действительно обладало обезболивающим действием. Как лекарство — вещь полезная. Но только если применять правильно.

По своим свойствам это было ещё опаснее, чем курительная трубка с коноплей.

— Благодарю, мы с признательностью воспользуемся этим. Но расскажите, пожалуйста, подробно, каким образом это к вам попало.

Маленький сосуд был полон опиума.

Проблемы имеют свойство накапливаться. А потом ещё и неожиданно начинают пересекаться между собой. По словам перевозчика, он получил это от торговца, который путешествовал вместе с бродячими артистами. Тот сказал: «Это исцеляет душу и позволяет забыть о боли мирской».

Наверное, если бы у перевозчика была способность читать между строк, он бы понял, что это значит.

«Да это же типичная реклама наркотика».

Что до способа употребления, то в постоялом городке, который перевозчик и его люди использовали как свою базу, коноплю курили как табак. Повезло, что торговец не стал ничего подробно объяснять, ограничившись словами, будто это следует использовать так же, как коноплю. Сам мужчина, к счастью, табак не курил.

Конопля, как и табак, вызывает зависимость. А если человек, уже привыкший к ней, возьмётся ещё и за опиум — страшно представить, что будет.

И тут перевозчик произнёс решающую фразу. Когда его спросили, что это был за караван, он ответил следующее:

— Я только мельком видел, но среди артистов была одна девчонка, которую они берегли как самое дорогое сокровище. Хотя девчонкой-то её уже не назовёшь — молодая была, лет пятнадцать, наверное.

По его словам, это было около года назад.

— Волосы у неё были белые-белые, каких я сроду не видел, так что забыть это невозможно. Это было воплощение змеиного божества. Наверное, она тайком спустилась в мир людей, чтобы его осмотреть. Да… я, вообще-то, впервые это кому-то рассказываю.

Услышав про белые волосы, нетрудно догадаться, что именно вспомнила Маомао. Если это было год назад, значит, ещё до того, как она приехала в столицу.

Возможно, этот странный религиозный настрой и стал причиной того, что перевозчик совершенно не подумал о наркотике, а принял всё просто за чудодейственное обезболивающее. Маомао подумала, что этому человеку невероятно повезло.

Похоже, благодаря этому «благодатному лекарству» боль у раненых действительно притупилась. Правда, её беспокоило, не утратил ли опиум силу из-за плохого хранения. Как бы там ни было, невзирая на веру перевозчика, она решила забрать всё. Она заплатит за лекарство с надбавкой, так что он не будет жаловаться.

Пока проблемы множились, возникла ещё одна.

У одного из разбойников на теле была татуировка змеи. А одинаковые шнурки на запястьях, которые носили все, изначально были белыми шнурами, скрученными так, чтобы напоминать спаривающихся змей. Даже если попытаться выбить из них показания, не факт, что от них удастся услышать что-то вразумительное.

Все разбойники были наркоманами, зависимыми от опиума.