Евгения безошибочно узнала этот голос, и её лицо мгновенно потемнело. Как она и ожидала, когда во мраке вспыхнули свечи, их неверный свет выхватил из темноты фигуру Кайдена, небрежно восседавшего прямо на алтаре.

— Я заждался тебя, Ева.

Мрачный, воспалённый взгляд, потрескавшиеся губы, осунувшееся, бледное лицо... Евгения осталась пугающе невозмутимой, услышав его слова, произнесённые с такой уверенностью, словно он с самого начала знал о её визите. Она на собственной шкуре познала всю глубину одержимости Генри. В прошлой жизни она была настолько раздавлена, увидев их имена, сплетённые вместе в императорской генеалогии, что смерть казалась ей недостаточным избавлением. От человека с такой маниакальной упёртостью можно было ожидать любой, даже самой невообразимой безумной выходки. Именно поэтому она с самого начала с подозрением отнеслась к слухам о бессоннице Кайдена, хотя поначалу и пыталась списать это на пустяк. И действительно, было крайне странно, что его состояние стремительно ухудшалось, несмотря на регулярные вливания чистейшей божественной силы верховного жреца.

— Выходит, к тебе тоже вернулась память.

Того факта, что он поджидал её у тайного алтаря, уже было достаточно для подозрений. Но имя «Ева», сорвавшееся с его губ, превратило эти подозрения в уверенность: с момента её перерождения никто в этом мире ни разу не называл её так.

Очевидно, ожидая от неё паники или хотя бы удивления, Кайден слегка расширил глаза в ответ на её ледяное спокойствие, но кривая улыбка так и осталась блуждать на его губах. Спустя мгновение он запрокинул голову и глухо рассмеялся.

В прошлой жизни он сходил с ума от желания понять: за что Евгения так люто его ненавидит? С самого первого дня их знакомства этот вопрос выжигал его изнутри. Он терзался им, когда наблюдал, как угасает её дыхание, и даже тогда, когда сам встретил свою смерть после устроенной им кровавой бойни — бойни, которую он затеял лишь для того, чтобы стереть с лица земли всё, что могло напомнить о ней. И эта его жизнь наверняка закончилась бы точно так же, если бы в его памяти чудом не вспыхнули воспоминания о прошлом.

— Так вот, значит, в чём дело. Вот за что ты меня так ненавидела.

В воспалённых и налитых кровью глазах Кайдена плескался неописуемый, больной восторг. Его смех, поначалу прерывистый и тихий, быстро набрал силу и гулким эхом заполнил всё пространство подземелья. И вдруг резко оборвался, словно перерезанный невидимым лезвием.

— Это так несправедливо, — с пугающей серьёзностью произнёс Кайден. — В этот раз я хотел всё исправить. Хотел быть первым, кто тебя встретит, кто полюбит тебя и кого ты полюбишь в ответ. Но если ты тоже всё помнишь, выходит, вся эта игра была обречена с самого начала. Скажи, Ева, разве это честно?

Евгения посмотрела на него с нескрываемым презрением, и на губах Кайдена вновь заиграла полуулыбка. Богиня, как же он скучал по ней... Скучал даже по этому обжигающему, полному отвращения взгляду. Разумеется, Кайден не был дураком и прекрасно понимал: то, что память вернулась к нему именно сейчас, — это не благословение небес, а прямой умысел Богини.

«Она явно хотела наказать меня за прошлые грехи».

Но, вопреки планам Богини, Кайден не чувствовал раскаяния. Напротив, осознав истинную причину ненависти Евгении, он испытал лишь колоссальное облегчение и извращённую радость.

— А знаешь, так даже лучше. Теперь я точно знаю, что в следующий раз смогу всё сделать правильно. Да, обещаю, я больше не буду вести себя как неуклюжий идиот, — проворковал Кайден таким неестественным, приторно-нежным тоном, что от него мороз подирал по коже.

Ему казалось, что теперь-то он разгадал всю головоломку. В прошлой жизни он воспринимал любовь как нечто само собой разумеющееся, шёл на поводу у своей жадности и в итоге творил вещи, вызывавшие лишь ненависть. Её холодность и равнодушие уязвляли его гордость, и чем сильнее она отталкивала его, тем маниакальнее он её желал. Он был уверен: если силой запереть её в золотой клетке, рано или поздно она сломается, смирится и начнёт от него зависеть. Но вместо этого он её потерял. Та боль и то всепоглощающее отчаяние, пропитавшее его до мозга костей, до сих пор были свежи в памяти.

И сейчас, рассудив, что её открытая ненависть — это всё равно лучше, чем ледяное безразличие, он искренне радовался возможности «перезапустить» игру. Даже если ради этого ему придётся нацепить маску святого праведника, подражая повадкам этого мерзкого дракона.

— Конечно, мне бы больше понравилось, если бы ты вспомнила обо мне только в нашем совместном будущем... Но даже если нет — плевать. Пусть ты будешь смотреть на меня с ледяным презрением, ты всё равно останешься моей. Потому что так будет и в следующий раз, и после него... Так будет всегда.

Услышав этот жуткий, пробирающий до мурашек шёпот, Евгения недоверчиво фыркнула:

— Между нами никогда не будет никакого «следующего раза». Но даже если бы он и был, и даже если бы мне полностью стёрли память, я бы ни за что в жизни не полюбила такого, как ты.

Эти слова, безжалостно растоптавшие его больные фантазии, вмиг сорвали маску благодушия с лица Кайдена. Он, до этого старательно делавший вид, что в комнате нет никого, кроме них двоих, резко перевёл полный ярости взгляд на Эвклида, который крепко держал её за руку.

— Это всё из-за него?

Увидев этот обезумевший взгляд, в котором смешались ненависть, ревность и неприкрытая жажда крови, Евгения инстинктивно подалась вперёд, желая заслонить Эвклида собой. Но муж, ещё крепче сжав её пальцы, удержал её на месте. Евгения с трудом сглотнула, глядя на его холодный, непроницаемый профиль.

«Серьёзное лицо этого благородного мужчины? Богиня, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой…»

И пусть Эвклид, скорее всего, не понял и половины из их странного диалога, сам вид того, как он рассвирепел из-за больных, собственнических речей Кайдена, был настолько волнующим, что Евгения едва сдерживала дрожь. Возможно, всё дело было в том, что в последнее время они целовались всякий раз, стоило их взглядам встретиться, но сейчас ей до одури захотелось прижаться губами к этому холодному, безупречному лицу прямо на глазах у врага. А что, если рискнуть? Может, увидев это, Кайден окончательно сломается и сдастся?

Да кого она обманывает.

«Этот псих не сдастся. Он просто окончательно слетит с катушек и бросится на нас с мечом».

Бросив на Кайдена брезгливый взгляд, Евгения легонько подтолкнула мужа, возвращая его к реальности:

— Герцог, сердце дракона важнее всего.

Только услышав её голос, Эвклид моргнул, сбрасывая оцепенение, и коротко кивнул.

Евгения тихонько хмыкнула — даже его суровая собранность сейчас казалась ей невероятно милой, — а затем окинула ледяным взглядом Кайдена, который сверлил их глазами, полными неприкрытой жажды убийства. Какие бы больные фантазии он ни вынашивал, какие бы кошмары ни планировал воплотить в жизнь, её планы ему уже не сорвать. Эвклид уже поглотил первую половину сердца в своём замке, а значит, мог пользоваться магией в полную силу, не опасаясь последствий. Более того, вторая половина сердца на алтаре уже начала ритмично пульсировать, чувствуя приближение истинного хозяина.

В этот момент Кайден, проследив за взглядом Евгении, резко развернулся к алтарю. И, не раздумывая ни секунды, схватил пульсирующее сердце и с силой швырнул его прямо в Эвклида.

— !..

Евгения прекрасно знала, что сердце дракона невозможно ни разбить ударом оземь, ни сжечь в самом жарком пламени, и всё же от этого безумного жеста у неё душа ушла в пятки. Но самое страшное началось секундой позже.

БАХ! Едва Эвклид поймал артефакт, он тут же рефлекторно метнул в Кайдена мощное атакующее заклинание. Но в следующую секунду сам сдавленно застонал и тяжело рухнул на одно колено.

— Герцог! Ты как?! — в панике вскрикнула Евгения, бросаясь к нему.

У них был чёткий план: если бы всё прошло гладко, Евгения сама забрала бы артефакт, они бы покинули подземелье, и уже в безопасном месте она заставила бы его поглотить вторую половину. Если бы появился незваный гость — они бы сперва устранили угрозу. Она никак не ожидала, что Кайден сам всучит сердце Эвклиду, вместо того чтобы попытаться его уничтожить или спрятать. Спасибо хоть, что Эвклид не растерялся и успел ударить первым...

— Слабовато бьёшь. Видимо, сердце ещё не успело прижиться. Совсем не тот эффект, как тогда, когда ты буквально стёр меня в порошок одним ударом.

Несмотря на то, что силы брошенного заклинания с лихвой хватило, чтобы разнести каменный алтарь в мелкую крошку, Кайден стоял посреди облака пыли абсолютно невредимый. В руке он небрежно сжимал обнажённый меч — лишнее доказательство того, что титул мастера меча достался ему не за красивые глаза. Кайден криво ухмыльнулся:

— Ты ведь помнишь, как это было в прошлый раз? Та чудовищная мощь, с которой я никогда раньше не сталкивался, просто раздавила меня. Признаюсь, тогда я был неприятно удивлён.

Евгения с нескрываемым отвращением посмотрела на Кайдена, который, судя по всему, получал извращённое удовольствие от предвкушения битвы с достойным противником, и снова перевела тревожный взгляд на мужа. Эвклид, чьё тело уже начало инстинктивный процесс поглощения второй половины сердца, тяжело дышал; его лицо исказила гримаса боли, а лоб покрылся испариной.

— Я в порядке. Главное, супруга...

— Обо мне не беспокойся.

Ещё до того, как спуститься в подземелье, она увешала себя всеми мыслимыми и немыслимыми защитными артефактами. Денег у неё, конечно, хватало, но Латель всё равно сделал ей просто сумасшедшую скидку.

«Наверное, он просто очень не хотел, чтобы я снова умерла».

И Евгения была с ним полностью солидарна. Судьба мира — это, конечно, важно, но, в отличие от самоуверенного Кайдена, бредившего каким-то «следующим разом», она сильно сомневалась, что Богиня расщедрится на третий шанс. А жить в мире без Эвклида она категорически отказывалась. Ей нужно было выбраться отсюда живой хотя бы ради того, чтобы подтвердить свои подозрения о беременности.

Молясь про себя, чтобы Эвклид продержался до конца слияния, Евгения активировала артефакты, выпрямилась во весь рост и бесстрашно посмотрела прямо в глаза Кайдену, отделённому от неё мерцающей полусферой магического щита.

— Кха...

Кайден, который, по всем законам жанра, должен был уже броситься в атаку, вдруг захрипел и выплюнул на пол сгусток тёмной крови. Его подбородок и грудь были залиты алым, но он лишь безумно улыбнулся:

— Я выпил яд. Точно такой же, каким ты отравила себя в тот раз, пытаясь убить меня.

Взгляд Кайдена окончательно утратил даже намёк на человеческий разум, поэтому слово «безумец» так и застряло у неё в горле. Он был настолько жалок и отвратителен, что к горлу подступила тошнота. Ей не хотелось тратить на него ни единого слова, но она всё же заставила себя спросить:

— Чего ты добиваешься?

— Чего добиваюсь? — переспросил Кайден, словно поражаясь её непонятливости, и вновь разразился диким смехом.

Теперь, когда он был на сто процентов уверен в существовании «следующего раза», выбор был для него очевиден. Но даже если этого «следующего раза» не предвидится, он ни за что не позволит Еве стать женой другого мужчины, рожать ему детей и счастливо стареть в его объятиях. Именно поэтому он...

— Я убью тебя, Ева.