Она прибыла в столицу в тот период, когда осень подходила к концу, а зима только начинала вступать в свои права. Сойдя с поезда и встав в проходе вокзала с большой кожаной сумкой в руке, она чуть не столкнулась с множеством людей, спешно сновавших туда-сюда.

«Столица и впрямь слишком многолюдна и суетлива».

Несколько лет назад она жила и работала здесь, но после долгого перерыва эта шумная суета немного угнетала её. Слегка вздохнув, она, руками в белых перчатках, проверила, как держится сумка, и двинулась сквозь толпу.

Как только она вышла из здания вокзала, на неё тут же обрушился порыв ледяного ветра. Сжавшись от холода, она запахнула воротник своего пальто, доходящего до колен.

— Хо-лодно…

Неосознанно пробормотав это, она как раз собиралась сделать шаг по направлению к автобусной остановке, как вдруг…

— Барышня.

Показалось, будто она услышала тонкий голос. Этот призыв, похожий на шёпот, был настолько слабым, что почти тонул в людском гомоне, но он определённо достиг её ушей.

Однако, вокруг было столько народу. Повсюду раздавались громкие голоса, зовущие кого-то, так что не факт, что это обращались именно к ней.

«Да и я не слышала, чтобы меня сегодня кто-то встречал…»

Пока она колебалась, решив, что, наверное, показалось, голос раздался снова.

— Эй. Барышня.

Он прозвучал гораздо ближе, чем она ожидала, и она, удивлённая, обернулась. Перед ней стоял, на вид лет сорока, мужчина в очках с безмятежной улыбкой. Но, вопреки его выражению лица, его глаза были какими-то странно запоминающимися, необычными. И эти жутко поблёскивающие зрачки сейчас были безо всякого сомнения обращены на неё.

— Вы мне?

Когда она спросила это, мужчина прищурился, отчего в уголках его глаз обозначились морщинки, и его улыбка стала шире.

— Прошу прощения за бестактность, что окликнул вас, Джинноучи Каоруко-сан.

— Э-э?

Откуда он знает её имя?

Она — Каоруко — широко раскрыла глаза, и в тот же миг мужчина продолжил:

— Меня зовут Усуи Наоши. У меня есть к вам просьба, которую я просто обязан озвучить.