В одно раннее зимнее утро Саймори Миё с серьёзным выражением лица стояла перед зеркалом в своей комнате. Она надела кимоно-авасэ нежно-зелёного цвета с милым узором в виде камелий, тщательно затянула оби, расчесала и привела в порядок свои длинные чёрные волосы, нанесла лёгкий макияж и несколько раз проверила, всё ли в порядке.

[П.п: "авасэ" — кимоно с подкладкой — носят зимой, ранней весной и поздней осенью (с октября по май)]

«Хорошо...»

Как невеста главы дома Кудо и человека, который в армии занимает должность майора, возглавляющего отряд, — Кудо Киёко — она не могла позволить себе выглядеть неопрятно.

— Миё, скоро пора выходить. — Из-за двери комнаты раздался голос, зовущий её.

— Д-да!

Поспешно схватив хаори и сумочку, она вышла из комнаты, где её уже ждал Киёко, облачённый в военную форму. Его блестящие светло-каштановые волосы и выделяющаяся красота были такими же, как всегда, но выражение лица казалось напряжённым, с тенью мрачности. Таким оно было с того дня, как они вернулись в столицу из отдельной резиденции, где жили его родители.

— Господин… — тихо окликнула его Миё. Она увидела, как он выдохнул и посмотрел на неё сверху вниз.

— Волнуешься?

— Да, немного... Это ведь мой первый визит в штаб в таком качестве.

Вместе им предстояло отправиться в штаб специального отряда по борьбе с аномалиями, где работал Киёко. Если говорить о том, почему и Миё тоже должна была пойти, причина крылась в той встрече на вокзале несколько дней назад.

«Моя дочь…»

Одна лишь мысль об этом голосе вызывала у неё необъяснимый ужас. Чувствуя, как кровь отливает от её лица, Миё через силу улыбнулась.

— Но со мной всё в порядке. Я постараюсь.

— Не напрягайся так. Это всего лишь совещание.

Видя, как он, словно находя это забавным, смягчил выражение лица, она почувствовала облегчение. Теперь, когда его правая рука, Годо, оказался втянут в те события, тяжелее всего было именно Киёко. И потому Миё должна изо всех сил поддержать его. Сейчас не время поддаваться страху.

Когда Миё и Киёко вместе вышли к входу, их проводила Юрие. Сегодня Миё тоже уходила и у неё не было времени заниматься домашними делами, поэтому они попросили прийти Юрие, служанку дома Кудо.

— Молодой господин, Миё-сама. Счастливого пути.

Наверняка она замечала эту напряжённую атмосферу, где смешались тревога и напряжение Миё и Киёко… а также гнев и печаль, но Юрие сохраняла свою обычную безмятежную улыбку. Эта тёплая, материнская улыбка невероятно успокаивала и ободряла Миё.

Естественно, и Миё, и Киёко ответили ей улыбкой.

— Мы уходим.

Снаружи дома, где солнце ещё не успело полностью взойти и всё было окутано тусклым светом, витал холод, колющий кожу, и каждый выдох неизменно превращался в белое облачко.

Когда они вдвоём сели в автомобиль, Киёко сразу же завёл двигатель и взялся за руль. В салоне автомобиля, который медленно тронулся с места, он тихо, словно роняя слова, произнёс:

— Прости, что втянул тебя.

— Ничего.

— Дай мне извиниться. Пока неизвестно, что произойдёт дальше, ничего конкретного ещё не ясно. Но я определённо втянул тебя в опасную ситуацию.

От сурового и в то же время мучительного выражения лица её жениха у неё болезненно сжалось сердце. Даже если произошло что-то опасное, Киёко не был в этом виноват. Кто мог его в чём-либо обвинить?

— Нет... Изначально я тоже не могла остаться в стороне. Поэтому…

“Не вини себя”.

Она хотела бы сказать это вслух, но Миё прекрасно понимала: сколько бы она сейчас ни убеждала и ни кричала — это было бы бессмысленно. Киёко слишком добр, и просить его «не переживать» — заведомо невозможное требование.

Неся в себе невысказанную печаль и досаду, Миё вспоминала события того дня.

◇◇◇

В тот день, когда Миё, Киёко и Усуба Арата возвращались из загородной резиденции Кудо в столицу, на вокзале их встретил незнакомый мужчина средних лет.

— Моя дочь… Пожалуй, слишком напыщенно звучит.

Внешность мужчины, который неискренне рассмеялся троекратным «ха-ха-ха», на первый взгляд выглядела совершенно обычной. Коротко остриженные тёмно-каштановые волосы с вкраплениями седины, слегка вытянутое, но рельефное лицо, круглые очки в чёрной оправе. Он был одет в тёмное кимоно и хакама, а поверх носил тонби — в целом, выглядел довольно опрятно, но в общем-то ничем не примечателен.

Однако даже Миё поняла, что этот мужчина — не простой человек. Потому что за стёклами очков его глаза остро и жутко поблёскивали.

Киёко и Арата тут же бросили багаж и заняли агрессивные боевые стойки. Атмосфера накалилась, и Миё инстинктивно затаила дыхание.

— Ты… Усуи Наоши?

Когда Киёко спросил это спокойным голосом, мужчина — Усуи Наоши — не убирая улыбки, провёл рукой по затылку и слегка наклонил голову.

— Да, именно так. Я — Усуи.

— В таком случае, не хотите ли прекратить этот дешёвый спектакль? — сурово перебил его Арата. — Бесполезно строить из себя благородного. Посмотрев вам в глаза… я вспомнил один слух. Говорят, что старший сын рода Усуи с детства отличался крайней жестокостью и бессердечием и был совершенно неуправляемым ребёнком. С возрастом он вроде бы стал спокойнее, — продолжил Арата. Его голос оставался ровным, но в нём не чувствовалось запаса самообладания, и напряжение, повисшее в воздухе, было ощутимо даже для Миё, слушавшей сзади. — Но корень человеческой натуры так просто не меняется.

Тишина — звенящая, гнетущая — накрыла всех присутствующих. Но в следующий миг её нарушил Усуи.

— Ха, ах-ха-ха-ха-ха! Да, это верно. Как и ожидалось, наследник главного дома Усуба всё прекрасно понимает.

Схватившись за живот, временами издавая сдавленные звуки, с выступившими в уголках глаз слезами, Усуи разразился громким хохотом. Он долго корчился от смеха, тяжело дыша «хи-хи», но когда наконец поднял лицо, его выражение резко изменилось — зубы были оскалены, а лицо стало свирепым и хищным. Его острый взгляд устремился к Миё, которую заслоняли своими спинами Киёко и Арата.

— Характер человека — мелочь. Его можно создать и подделать сколько угодно. Особенно, если это нужно для достижения собственных целей.

Неприятный холодный пот проступил на ладонях и спине. Миё чувствовала себя так, словно стала лягушкой, на которую уставилась змея.

Мужчина по имени Усуи был непонятным, непостижимым существом. Она остро ощущала это даже за столь короткое время. В точности как он и говорил, в его поведении не было ни малейшей последовательности; невозможно понять, о чём он думает и какое действие совершит следующим.

Если бы хаос и бессмыслицу воплотили в человеческом облике, получилось бы нечто подобное.

Пистолет, скрытно держащийся Аратой, издал щелчок. Миё не знала точно, но, вероятно, и Киёко тоже был готов в любой момент достать оружие, которое всегда носил с собой. Однако Усуи, словно не обращая ни малейшего внимания на исходящую от них обоих убийственную ауру, пожал плечами и скривил губы.

— Неприятно. Слишком уж опасная обстановка. А ведь сегодня я пришёл лишь поздороваться: у меня и в мыслях нет сражаться.

— Не верю. К тому же, ты уже объявлен в розыск.

— Ну зачем так говорить. Видишь ли, один из наших людей сообщил, что его отвергли: майор Кудо, именно вы. Как старший, я просто обязан был заявить о себе. К тому же я принёс подарок. Думаю, он заставит вас захотеть сотрудничать с нами.

«Подарок…» — Миё повторила это слово про себя. Вряд ли он имел в виду коробку со сладостями. От ужаса у неё словно онемело в голове, и мыслить связно стало невозможно.

— Подарок, говоришь?

— Да. Место, которое вы на этот раз разоблачили, было всего лишь одноразовой экспериментальной площадкой. У нас есть опорные пункты, разбросанные повсюду, и похоже, армия определила некоторые из них и провела одновременные облавы. Не подумав даже о возможности ловушки. Майор Кудо, я надеюсь, с вашими подчинёнными всё в порядке?

Одноразовая экспериментальная площадка, одновременные облавы… Ловушка. Ряд угрожающих слов, и Миё не могла понять смысл того, что говорил Усуи. С другой стороны, Киёко слегка приподнял брови, и его губы, казалось, задрожали.

— Ты угрожаешь мне?

— В деловых переговорах без подарка никак не обойтись. А вот и он.

Туда, куда указал подбородком Усуи, в воздухе промелькнула маленькая тень. Присмотревшись, она поняла, что это был шики из белой бумаги, кем-то выпущенный. Почти не отрывая глаз от Усуи, Киёко поймал шики и быстро пробежался глазами по короткому тексту, написанному на поверхности.

— Ну как? Думаю, это хорошие новости, которые заставят вас захотеть сотрудничать с нами.

На спокойное, но в чём-то провокационное поведение Усуи Киёко ответил, скомкав шики в руке и тихо цокнув языком:

— Если я схвачу тебя здесь, это не будет иметь значения.

— Я помогу, майор.

На слова Киёко отозвался Арата. Когда Миё пришла в себя, Киёко уже бежал в сторону Усуи. Более того, несмотря на то, что они находились в здании вокзала, где было много обычных людей, Арата уверенно прицелился в цель и взял пистолет на изготовку.

«Что-то не так...»

Наконец-то она осознала странность этой ситуации. Киёко и Арата, вероятно, тоже заметили это. 

Люди, сновали по вокзалу, но никто не смотрел в их сторону. Несмотря на то, что они стояли и разговаривали прямо посреди людского потока… и более того, несмотря на то, что было извлечено оружие, все проходили мимо, совершенно равнодушные, словно Миё и остальных для них не существовало. В обычной ситуации здесь определённо поднялась бы страшная суматоха.

«Это его способность?»

Или же барьер, отводящий людей? Она не могла определить.

И вот, в этот момент.

Фигура Усуи внезапно показалась прозрачной. Затем рука Киёко, пытавшегося схватить его, рассекла воздух…

— Миё, дочь моя. Я обязательно вернусь за тобой, — жуткий шёпот прозвучал прямо у уха Миё. Неизвестно когда, Усуи оказался рядом с Миё, которая, казалось бы, должна была быть укрыта за спинами Киёко и Араты.

— !..

— Миё, не двигайся!

Сухой хлопок — и пуля, выпущенная из пистолета Араты, просвистела рядом с Миё, ударилась о землю и срикошетила.

Мужчина уже исчез.

◇◇◇

Сжав холодные кончики пальцев, Миё уставилась в окно автомобиля на проплывающие мимо пейзажи.

«Я… не была дочерью рода Саймори?..»

Слова Усуи о том, что он придёт за ней, пугали. Но больше всего её мучило любопытство относительно истинных намерений того мужчины, назвавшего её своей дочерью.

Она не хотела верить.

Потому что, если бы это оказалось правдой, это означало бы, что с ней и не должны были обращаться как с дочерью в том доме. И что те времена, когда её не считали частью семьи, когда ей было больно и тяжело и телом и душой, были правильными.

Более того, если бы Усуи Наоши действительно оказался её родным отцом...

«Подарок», который принёс он, называвший себя основателем «Учения о Сердце особых способностей», оказался худшим из возможных. Несколько мест, которые армия сочла опорными пунктами «Учения о Сердце особых способностей» и на которые решила провести одновременные облавы, взорвались и загорелись одновременно со штурмом. Ущерб был огромен, и, конечно, солдаты отряда Киёко не стали исключением.

«Там есть раненые. И Годо-сама тоже...»

Было ещё и дело с деревенскими жителями в загородной резиденции дома Кудо. «Учение о Сердце особых способностей» лишало людей рассудка и повергало их в ужас. 

Она даже думать не хотела о том, что этот мужчина, причинивший вред стольким людям, мог быть её отцом. Для Миё это было ещё труднее принять, чем её прошлое в доме Саймори. Одна лишь мысль об этом вызывала у неё тошноту, и она неосознанно сжала кулаки.

Автомобиль, которым управлял Киёко, плавно мчался по утренним улицам с небольшим движением и проехал через ворота штаба специального отряда по борьбе с аномалиями.

— Пойдём.

— Да.

Остановив машину, Миё и Киёко вместе направились к штабу. Несмотря на ранний час, внутри штаба немалое количество солдат спешно сновало туда-сюда.

— Доброе утро.

Миё отвечала поклоном на приветствия солдат. Она думала, что на неё будут смотреть с гораздо большим любопытством, но, возможно, о ней уже все знали, или же все были просто слишком заняты, и особого дискомфорта она не чувствовала.

— Миё, тебе предстоит участвовать в совещании.

— Да.

— Но сначала… — Киёко, не останавливаясь перед дверью конференц-зала, прошёл дальше и без особых церемоний открыл дверь, которая отличалась более изысканным оформлением, чем остальные. — Есть человек, которого я хочу представить тебе заранее.

— Представить заранее…? Неужели…

Если подумать, Миё — та самая цель, на которую нацелился Усуи, — слышала, что ей, при всём благоговейном страхе, собираются назначить охрану из состава специального отряда по борьбе с аномалиями. Хочется сказать, что это уже чересчур, но, вспомнив недавнее поведение Усуи, отказаться от этого невозможно.

За дверью оказалась просторная комната. В глубине стоял большой письменный стол, были также стол и диван. В отличие от других унылых комнат в штабе, интерьер здесь был красив, почти как в гостиной, но повсюду в беспорядке лежали стопки документов. В комнате ещё не было видно человека, похожего на того самого.

— Извини за беспорядок. Это мой рабочий кабинет. Во время службы я часто нахожусь здесь.

— Э-э… То есть, мне можно войти? — Миё подняла удивлённый взгляд на лицо жениха.

Армия — место, где много секретов. Здесь наверняка есть информация, которую нежелательно видеть посторонним.

— Ничего страшного. С сегодняшнего дня ты будешь находиться под защитой здесь, в штабе… Вероятно, это решится на предстоящем совещании. Если так, то скрывать что-либо бессмысленно.

— Так ли?

— Да. Прости. Какое-то время, пока дело с «Учением о Сердце особых способностей» не уляжется, тебе какое-то время придётся терпеть неудобства.

— Нет. Я понимаю, что вы беспокоитесь обо мне, господин.

Конечно, вряд ли охрану к Миё приставили из личных чувств Киёко. В совещании должен был участвовать и Оакайто, его начальник, так что защита Миё, вероятно, была решением армии. Однако, глядя на выражение лица Киёко, было ясно, что он сам сильно беспокоится о ней.

— Пока присядь. Он должен скоро прийти.

Послушно присев на диван, она выдохнула. Окутанное мягкими ощущениями, её тело, прежде зажатое от чрезмерного напряжения, немного расслабилось.

— Устала?

— Нет, мы ведь только что приехали, — покачала она головой. 

В этот момент невероятно красивое лицо Киёко внезапно приблизилось.

— Ты как-то бледна.

— Н-нет, что вы…

Щёки её мгновенно вспыхнули, и она инстинктивно отпрянула назад. Она не чувствовала себя плохо. Если у неё и был нездоровый цвет лица, то лишь из-за напряжения и тревоги. Она хотела ответить именно так, но язык не слушался.

«Как неловко».

В такой позе Миё невольно вспомнила события на днях в загородной резиденции и не могла сохранять спокойствие. Она растерянно заметалась взглядом в поисках, куда бы посмотреть, и тогда Киёко, улыбнувшись и опустив брови, сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

— Ты слишком зацикливаешься. На рабочем месте я уж точно не стану делать ничего странного.

— Н-на рабочем месте?..

— И дома тоже.

— Ч-что… это, это жестоко, — прикрыв горящие щёки обеими руками, Миё возмутилась. Похоже, он под ней подшучивал.

Как раз в этот момент, когда разговор прервался, раздался стук в дверь. Кажется, наконец прибыл тот, кого они ждали. Миё выпрямила осанку, стараясь принять спокойный вид.

— Командир, это Джинноучи. Можно войти?

— Входи.

— Прошу прощения.

Дверь открылась, и вошёл стройный человек в военной форме.

«Красивая… женщина?»

Возможно, из-за того, что она привыкла видеть Киёко, сначала ей показалось, что это худощавый мужчина андрогинной внешности, но это было не так. Длинные волосы, собранные на затылке в хвост, колыхались при движении; женщина уверенно и стремительно приблизилась. Это была женщина примерно одного возраста с Миё, с чёткими, благородными чертами лица и исполненным достоинства обликом.

«А разве в армии служат не только мужчины?»

Пока Миё в замешательстве наклоняла голову, их взгляды встретились, и женщина улыбнулась ей. Она была настоящая красавица, от которой не могли оторвать глаз даже представители её пола. Обладая женской красотой, она при этом отлично смотрелась в грубоватой мужской военной форме, словно актриса на сцене.

С трудом остывшие щёки Миё вот-вот снова начали бы гореть, но уже по другой причине.

— Джинноучи, спасибо, что пришла. Присаживайся.

— Да. Прошу прощения.

Киёко, предложил ей место напротив, а сам естественным движением сел рядом с Миё.

— Извини, что вызвал тебя так внезапно из Старой столицы.

— Нет, что вы, ничуть. Давно не виделись, Кудо-сан.

Джинноучи улыбалась приветливо, и, когда они оказались лицом к лицу, производила впечатление на удивление дружелюбного человека — мягкого и тёплого по характеру.

— Миё, это Джинноучи Каоруко. Обычно она служит во втором специальном отряде по борьбе с аномалиями в Старой столице. Она приехала, чтобы заполнить брешь, образовавшуюся после ухода Годо. Вскоре она будет отвечать за твою охрану. …Джинноучи, это моя невеста, Саймори Миё.

Представленная Киёко женщина — Каоруко — выпрямилась и поклонилась.

— Джинноучи Каоруко. Очень приятно.

— Саймори Миё. Мне тоже очень приятно, — подавленная красотой и воспитанностью Каоруко, Миё также ответила на приветствие.

Каоруко улыбнулась и протянула руку.

— Скажите, можно мне называть вас Миё-сан?

— Д-да, пожалуйста.

— Какое прекрасное имя. Меня очень интересовало, что же это за человек — невеста Кудо-сана. И, увидев такую спокойную на вид девушку, как Миё-сан, я почему-то сразу всё поняла.

Манера речи Каоруко оказалась неожиданно лёгкой и простой — куда непринуждённее, чем можно было ожидать по её внешности. Миё пожала протянутую руку. Она была тонкой, по-женски изящной, но кожа на ладони — плотная и жёсткая, словно от постоянного ношения меча. И всё же — тёплая.

«Как хорошо... Похоже, она хороший человек».

Неприязнь и злой умысел, даже если их пытаются скрыть, всегда проскальзывают в голосе и жестах. По крайней мере, от Джинноучи не исходило неприятных ощущений. Определённо, она не была плохим человеком. По возможности, Миё хотелось бы ладить с ней.

— Джинноучи. Я хочу поручить тебе охрану Миё.

Услышав слова Киёко, Каоруко серьёзно кивнула:

— Да.

— Ты понимаешь, что если будешь охранять Миё, то в случае чрезвычайной ситуации первой вступишь в противостояние с последователями Учения о Сердце особых способностей и с Усуи? Риск будет выше, чем у других.

— Без проблем. Я беру на себя эту задачу.

— Извини. Ты приехала вместо Годо, но…

— Ничего страшного. Если говорить об охране, то между женщинами, наверное, будет больше взаимопонимания. К тому же, разве не таковы наши отношения с майором?

От многозначительного замечания Каоруко Миё защемило сердце. Отношения Киёко и Каоруко. Что-то помимо начальника и подчинённого или коллег? Каоруко была из Старой столицы, поэтому такое выражение, казалось, намекало на некую особую связь между ними.

Миё хотела и не хотела одновременно спросить, что это означает.

«Н-ненавижу это смутное беспокойство!»

И Миё решилась спросить:

— Э-эм… а какие у вас отношения?

— Э, ах да. На самом деле, когда-то я была кандидаткой в невесты Кудо-сана.

— Э-э?

Взгляд Миё оказался прикован к прекрасной улыбке Каоруко. От шока она потеряла дар речи. Конечно, Миё знала, что у Киёко было много кандидаток в невесты. И что ни одна из них не осталась рядом с ним. Но та была первой, кого она встретила лично, и она совсем забыла об этом.

— Эй, не вороши прошлое.

— А, простите. Вам, наверное, неприятно, не обращайте внимания.

— Ты просто…

— Простите, правда! Больше не буду

— …

Миё не знала, что ответить, и могла лишь молчать. Даже если ей говорили не обращать внимания, раз уж она это услышала, она не могла не думать об этом. Если бы помолвка Каоруко и Киёко состоялась, очередь до Миё не дошла бы. К тому же, они и сейчас выглядели достаточно близкими. Возможно…

«О чём я думаю, глупая?»

Сейчас Киёко помолвлен с ней. Он заботится о ней, и он честный человек. Даже если существует Каоруко, это ничего не меняет. Так она верила.

— Хоть я и неумела, но буду стараться изо всех сил охранять вас, так что прошу вашего снисхождения, Миё-сан.

— Д-да... И я тоже... — даже отвечая улыбкой Каоруко, Миё не смогла прояснить свои чувства.

Когда приблизилось время совещания, они втроём переместились в комнату для совещаний. В голове Миё застряло слово «кандидатка в невесты», и она плохо помнила содержание предыдущего разговора.

«Нет, надо собраться!»

Раз её пригласили на совещание, возможно, будут моменты, когда у неё спросят мнение или свидетельские показания. Быть рассеянной и сказать «я не слушала» было бы худшим вариантом. 

Когда они вошли в комнату для совещаний, там ещё было мало людей. Место, на которое Киёко ей указал, находилось совсем рядом с самым дальним креслом, где должен был сидеть он сам.

Сегодняшняя встреча была первым полноценным совещанием после столкновения с Усуи. Причина, по которой Миё принимала в нём участие, заключалась в том, что она была непосредственной участницей событий и человеком, вступившим в контакт с Усуи, — чтобы она понимала дальнейший курс действий.

В обычной ситуации одного лишь факта причастности было бы недостаточно, чтобы постороннего допустили к столь глубокому участию. Однако на этот раз Усуи чётко объявил, что снова выйдет на контакт с Миё. Вероятно, было решено, что незнание ситуации, наоборот, представляет опасность.

— Да. Спасибо, — Миё тихонько села на подготовленное для неё место.

Когда они выходили из дома, Миё была полна решимости, но теперь, оказавшись здесь, её не покидало чувство, что она не на своём месте. Более того, предыдущий шок ещё давал о себе знать. Если бы она не контролировала себя, то, наверное, уставилась бы на Каоруко, сидевшую на некотором расстоянии, и начала бы строить неприятные предположения.

«Нужно взять себя в руки».

Хотя прошлое этих двоих её волновало, раз она была невестой капитана Киёко, она не могла показывать своё неподобающее поведение на его рабочем месте перед его подчинёнными. А пока она неловко ждала, участники совещания продолжали прибывать.

Участвовать в этом обсуждении могли только те, кто занимал в специальном отряде по борьбе с аномалиями должность выше командира группы. Другими словами, только сильнейшие бойцы в отряде, где ценились реальные способности. Среди них были и мужчины, выглядевшие могучими, и обычные молодые люди. Однако ни один из них не выделялся так, как Каоруко, единственная женщина, облачённая в военную форму.

— Всем спасибо за труд. 

Последним в комнату для совещаний вошёл Оакайто, общий руководитель отряда. Все встали и поклонились.

— Садитесь, пожалуйста.

После его слов все заняли свои места, и совещание началось спокойно и размеренно.

Одно место всё ещё оставалось пустым. Миё слышала, что Арата был вызван как представитель дома Усуба, однако к назначенному времени он так и не появился.

«Хоть я и волнуюсь, но не в моём положении вмешиваться».

Хочется надеяться, что по дороге с ним не случилось ни аварии, ни травмы. Пока такие мысли крутились в голове, Миё передали материалы для совещания.

 «…С-сложно…»

Она бегло просмотрела их, но из-за обилия специальных терминов понимала от силы половину. Если что-то будет непонятно по ходу обсуждения, потом лучше спросить Киёко напрямую. Когда материалы раздали всем и участники бегло подтвердили повестку и порядок ведения заседания, слово взял Киёко.

— В связи с предстоящим противостоянием с «Учением о Сердце особых способностей», для пополнения личного состава мы позаимствовали одного бойца из второго специального отряда по борьбе с аномалиями в Старой столице. Представляю вам Джинноучи.

— Так точно! — раздался ясный, звонкий голос Каоруко. 

Взгляды участников сосредоточились на ней, когда она встала.

— Джинноучи Каоруко. Большинство из вас её знает: несколько лет назад она уже служила здесь.

Каоруко, выпрямив спину, поклонилась.

— Меня зовут Джинноучи Каоруко. По решению командира второго отряда было сочтено, что лучше всего подойдёт человек, хорошо знакомый с порядками столицы, — и потому выбор пал на меня. Я приложу все усилия, чтобы оправдать ожидания и за Годо-сан тоже. Прошу со мной считаться! 

Выслушав представление, Миё всё поняла. Если Каоруко раньше была в столице, то, вероятно, они вместе работали, и неудивительно, что Киёко и она были близки. Хоть Миё и могла это понять, принять было трудно. Она хотела верить, что особо хорошие отношения между ними были не из-за того, что «она была кандидаткой в невесты», а из-за того, что «они вместе работали».

«Нет… вообще-то, с кем бы ни был близок господин, это его право».

Без всякой причины цепляться к существованию Каоруко — нехорошо. Миё тяжело вздохнула, словно пытаясь стряхнуть с себя нахлынувшие мрачные мысли.

Кстати, она слышала, что брешь, оставленная уходом Годо, была велика. Хотя Миё и не знала точно, каковы были его реальные способности, раз он служил заместителем Киёко, он, должно быть, обладал немалой силой. Каоруко, которую вызвали заполнить эту брешь, наверняка была столь же выдающейся.

Было бы ложью сказать, что Миё не завидует.

— Что касается задач, которые будут поручены Джинноучи, мы уточним их позже. Далее…

Когда Каоруко снова села на место, обсуждение перешло к следующему пункту. Взрывы опорных пунктов, устроенные «Учением о Сердце особых способностей», и масштабы ущерба. Будущая политика армии и специального отряда по борьбе со сверхъестественным. В повестке дня не было недостатка в темах.

Спустя некоторое время разговор наконец перешёл к Усуи и его подчинённым. Отчитался один из командиров группы лет тридцати по имени Мукадэяма:

— Мы провели расследование противника, с которым вы, капитан, вступили в бой, и результаты представлены в материалах. 

— Член семьи Ходзё... Однако на данный момент не должно было быть носителей особых способностей, чьё местонахождение неизвестно.

Миё опустила взгляд на материалы перед собой.

Поскольку носители способностей обладают огромной силой, их местонахождение всегда находится под контролем государства. Если носитель начинал идти по преступному пути, его устраняли ещё до того, как дело принимало серьёзный оборот. И всё же Ходзё, носитель, с которым Киёко столкнулся во время их пребывания в загородной резиденции, ускользнул от наблюдения государства, и в качестве члена «Учения о Сердце особых способностей» участвовал в его заговоре. В обычных обстоятельствах такого не могло произойти.

Командир группы Мукадэяма ответил на замечание Киёко, продолжая отчёт:

— Дело в том, что… это довольно странно. Не было никаких признаков того, что соответствующие государственные органы пренебрегали наблюдением. Однако по какой-то причине след Ходзё был утерян уже довольно давно. И это ни у кого не вызвало вопросов.

Присутствующие могли только покачать головами от недоумения. Наблюдали, но даже не задумались, когда след был потерян — что же это значит?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Даже если вы так спрашиваете… мне нечего добавить. Я докладываю как есть.

— Хм… — Оакайто, нахмурив брови, тяжело вздохнул.

Киёко тоже сделал серьёзное выражение лица, услышав этот непонятный отчёт, да и остальные отреагировали похожим образом.

— Вероятно, правильнее будет предположить, что сверхъестественная способность Усуи… того же рода, что и у Усуба… Очевидно, что она влияет на человеческий разум и мозг.

Миё вздрогнула, подняла лицо и посмотрела на своего жениха. Они ещё не понимали, какой именно сверхъестественной способностью обладали Усуба. Вернее, Арата, который должен был быть здесь, чтобы подтвердить это, всё ещё не прибыл.

— Цуруки, точнее, Усуба Арата, был бы полезен. Где он?

Когда Оакайто, нахмурившись, задал этот вопрос, в комнате прокатилась волна тревожного шёпота. Тихими голосами, ссылаясь на «волю высших», люди перешёптывались о том, что сотрудничать с Усуба — сомнительно, что дому Усуба нельзя доверять, — и эти слова докатились даже до ушей Миё.

То, что дом Усуба на публике называет себя домом Цуруки, теперь является общеизвестной тайной. Прошлым летом, когда император сошёл с политической сцены, по воле принца Такахито это перестало считаться государственной тайной.

Если смотреть в масштабах всей страны, таких людей ещё немного, но среди носителей уже больше тех, кто знает об этом. Однако семья Усуба и другие семьи, наследующие особые способности, не одно и то же. Из-за еретического по своей сути положения дома Усуба, чьей задачей является контроль над носителями, предвзятость и дискриминация по отношению к нему неизбежны. Дом Усуба вышел на свет, но носители по-прежнему держатся от него на расстоянии. Такова была реальность.

— Если он не придёт, нам придётся связаться с ним самим.

— Простите за опоздание.

В тот же момент, когда Киёко произнёс это со вздохом, словно по расписанию, дверь комнаты для совещаний открылась и появился Арата.

— Ты опоздал.

— Простите. У нас тоже суматоха. Не хватает людей.

— Я понимаю, что ты занят, но нужно соблюдать время. Садись побыстрее.

Слегка выравнивая дыхание, Арата сел на единственное свободное место рядом с Киёко. По дороге сюда он наверняка слышал перешёптывания, в которых сквозила враждебность и которые можно было расценить как нападки на дом Усуба, но его спокойное выражение лица ничуть не изменилось. Когда Миё мельком бросила на него взгляд, её двоюродный брат ответил ей лёгкой улыбкой.

— Итак, раз ты опоздал, значит, есть какие-то результаты?

— Да, пожалуй. Мы подтвердили особую способность Усуи.

Шум в комнате мгновенно затих, будто его окатили водой после слов Араты. Совсем недавно многие смотрели на дом Усуба с подозрением, но теперь все затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово его доклада.

Окинув зал быстрым взглядом, Арата пожал плечами:

— Но, честно говоря, даже узнав, какая у него способность, я не думаю, что мы сможем что-либо с ней поделать. Она слишком опасна: это сила, которую нельзя было позволить иметь этому мужчине.

В тишине пробежала невидимая напряжённость.

— Способность Усуи Наоши — искажать человеческое восприятие. Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание… Всё, что мы воспринимаем пятью чувствами и обрабатываем в мозгу, — всё это он может контролировать.

— Вздор!

Один из командиров группы ударил по столу и повысил голос. И вслед за ним один за другим раздались возгласы: «Не может быть!», «Невозможно!», «Это выходит за пределы человеческого!» Арата холодно смотрел на участников совещания, поднявших шум, Киёко нахмурился, а Оакайто наблюдал с задумчивым видом.

«Искажает восприятие чувств?..»

Сложно представить по одним лишь словам, но Миё, испытавшая это на собственном опыте, вздохнула.

Сколько бы шума они ни подняли в здании вокзала, никто вокруг не обратил внимания. Также, Усуи, казалось, исчезал и появлялся незаметно, и то, что носитель из семьи Ходзё смог обмануть наблюдателей — всё это можно было объяснить. Итак, тот феномен был не барьером, а особой способностью.

 — Какая же это страшная способность...

Совершенно спокойно Арата снова заговорил:

— Бесполезно шуметь. Если бы тот мужчина захотел, он мог бы незаметно проникнуть сюда прямо сейчас, и никто бы не заметил. Он даже может выдать себя за кого-то другого.

Где-то в зале раздался звук: кто-то судорожно втянул воздух. Одна лишь мысль об этом заставляла всех содрогнуться. Если столкнуться лицом к лицу с Усуи, это будет равносильно тому, что больше нельзя доверять ни одной информации, получаемой своими пятью чувствами.

— Конечно, такая сила не может использоваться без ограничений. Вероятно, существует предел на количество использований в день. А также на диапазон применения.

— Даже если так, остаётся вопрос, насколько эти ограничения могут стать его слабым местом. Хотя мне, не носителю, не стоит высказывать мнение, но, кажется, битва с Усуи… с «Учением о Сердце особых способностей» неизбежно будет суровой... 

На бормотание Оакайто все ответили молчанием, только Киёко заметил:

— Вы совершенно правы, генерал-майор. Нам нужно знать слабые места и быть готовыми. Однако для этого мы сначала должны понять цели «Учения Сердце особых способностей» и Усуи Наоши.

— Хм, верно. Киёко, ты ведь сталкивался с Ходзё на самом деле и узнал об этих целях?

— Да.

То, что рассказал Киёко, было кратким изложением инцидента, произошедшего во время их визита в загородную резиденцию. Хотя говорилось, что информация уже была распространена внутри отряда, все слушали с серьёзными лицами, когда он снова доложил, сосредоточившись на целях «Учения Сердце особых способностей».

— Заставлять людей поглощать части гротесков, пробуждая особые способности… пока не подтверждено, возможно ли это на самом деле, — продолжил бесстрастно объяснение Киёко. — В принципе, большинство гротесков — это существования, которые одновременно являются и не являются материальными. Если ты носитель, то обычно можешь видеть и касаться их, но для обычных людей это не так. Тогда как заставить поглотить их? Сначала нужно позволить им вселиться в какое-либо живое существо, включая человека, и обрести материальную форму. 

Однако уже на этом этапе возникает проблема: сама природа способностей относится к государственной тайне, а с гуманитарной точки зрения проведение легальных экспериментов становится крайне затруднительным. Следовательно, будет крайне сложно определить, соответствуют ли утверждения «Учения Сердце особых способностей» действительности, и опередить их в будущем.

— Капитан, можно высказаться?

— Да, — Киёко кивнул командиру группы Мукадэяма, поднявшему руку.

— Если бы действительно было возможно превратить обычных людей в носителей, что бы вы сделали? Из отчёта капитана я понял, что основатель — Усуи — намерен создать новый мир и стать его королём. В таком случае разве не проще вовсе не наделять обычных людей способностями, а просто продемонстрировать собственную силу как носителя?

Его мнение было разумным. Носители — люди, они не могут стать богами, но всё же они существа, превосходящие обычных людей во всех аспектах. Они способны использовать способности своего тела и, как правило, крепки и устойчивы к ранам и болезням. Физические способности также высоки, что даёт им преимущество по сравнению с обычными людьми. Более того, способности Усуба превосходят даже этих носителей.

Миё также получила знания об этом из наставлений Араты и Хадзуки, сестры Киёко.

— Думаю, это говорит о его уверенности в собственной силе, в особой способности Усуба. Можно сказать, что он гордится тем, что стоит выше обычных одарённых. И кроме того…

Взгляд Киёко обратился в сторону Миё. Вслед за ним на неё одновременно устремились взгляды участников совещания, и её тело напряглось от нервозности.

— Если мотив действий Усуи таков, то нет сомнений, что он жаждет «Силы сновидений».

— «Силу сновидений» можно назвать самой сутью Усуба. Даже среди родственников есть те, кто почитает её как божественную. То же самое, вероятно, относится и к побочной ветви семьи, Усуи, — Арата подхватил слова Киёко, а затем Киёко продолжил:

— Он обязательно будет нацеливаться на носителя, обладающего «Силой сновидений» — Саймори Миё, которая находится здесь. Нам не нужно предпринимать никаких действий. Наша задача: встретить его во всеоружии с безупречной защитой. Поэтому в дальнейшем наш отряд будет противостоять «Учению Сердце особых способностей», сосредоточившись на её защите.

— Майор, вы говорите о защите, но какой конкретно? 

— Хм. Киёко, даже в твоём собственном доме защита, вероятно, безупречна… 

— Противник силён. Даже если приставить к ней опытных телохранителей, они смогут разве что выиграть время. А если в критический момент ты не сумеешь сразу прийти на помощь, то этого будет недостаточно.

Окатайто задумчиво погладил подбородок.

— Мы планируем, чтобы начиная с завтрашнего дня она продолжала приходить сюда, — сказал он, пресекая дальнейшие вопросы.

Для Киёко мнение Оакайто, по-видимому, не стало неожиданностью. Разговор развивался именно так, как он и ожидал.

Арата пожал плечами и вмешался:

— Если она сможет находиться рядом с майором в дневное время, не может быть лучшей гарантии безопасности. Я тоже намерен участвовать в охране, но у меня есть и обязанности Усуба, поэтому я редко смогу быть рядом.

— Тебя это устроит?

На вопрос Оакайто Миё подняла лицо. Она думала об этом с того момента, как услышала от Киёко в его кабинете ранее. Если не рассматривать вопрос о том, можно ли оставлять постороннего человека, Миё, в военном учреждении, то её беспокоило, не помешает ли это работе Киёко.

— Говори честно, чего ты хочешь. Вопрос о том, помешает ли твоё присутствие здесь работе, не важен. В сложившихся обстоятельствах нет задачи важнее, чем защита тебя.

Ободрённая словами Киёко, словно он прочитал её мысли, Миё кивнула:

— Да. Если мне позволят остаться здесь, я тоже… буду чувствовать себя спокойнее».

— Решено, — сказав это, Оакайто встал. — Итак, Саймори Миё, которая, как предполагается, является целью Усуи Наоши, будет находиться под защитой специального отряда по борьбе с аномалиями начиная с сегодняшнего дня. Я получу разрешение сверху. Есть ли у кого-нибудь возражения?

Никто не ответил на вопрос начальника. Затем через некоторое время стали слышны редкие бормотания: «Возражений нет».

— Тогда пусть каждый готовится к борьбе с «Учением о Сердце особых способностей» и выполняет свои задачи. Совещание окончено.

◇◇◇

Выйдя из штаба специального отряда по борьбе с аномалиями, Арата быстро зашагал по улицам столицы.

«При таком положении дел мы определённо не сможем победить Усуи».

Невольно его лицо исказилось суровой гримасой. Исследуя силы Усуи в семье Усуба, он убедился: Усуи Наоши силён. Гораздо сильнее, чем сам Арата.

Семья Усуи была побочной ветвью, но в его поколении были и он, и Усуба Суми, и в то время количество носителей Усуба было больше, и они были ещё более выдающимися. Остановить носителя Усуба может только носитель Усуба. Однако в настоящее время некому остановить Усуи. Даже Арата не сравнится с ним.

Или же, даже если это не носитель Усуба, но если бы у него были боевые навыки и способности, подобные Киёко, он мог бы сразиться с ним, но таких носителей почти не существует. Более того, у него есть люди из Ходзё, и неизвестно, сколько ещё носителей последовало за Усуи. И если они будут сражаться в таком положении, то определённо проиграют.

«Это — позор рода Усуба. Позор, рождённый внутри семьи...»

Он думал об этом с тех пор, как услышал имя Усуи Наоши. Вся ответственность лежит на Усуба. Вина за то, что не устранили опасного человека раньше. Вина за то, что не смогли выследить отщепенца из своего клана.

Оправданий быть не может. С высокомерным видом твердя о том, что живут, строго следуя заповедям и сами себя сдерживая, все в доме Усуба предпочли сделать вид, будто того человека никогда не существовало, и попытались забыть о нём. Итог этого — перед ними.

«В худшем случае, если хотя бы Миё будет в безопасности, дом Усуба будет сохранён».

Как Усуи нацелился на Миё, так и Арата обязан защитить её любой ценой. Даже если ради этого придётся держаться от неё подальше. Подгоняемый холодным ветром, он остановился и закрыл глаза.

Наверняка его дед, Ёширо, сказал бы, что на Арате нет ответственности за то, что Усуи оставался на свободе. У Араты, которому предстояло нести бремя будущего Усуба, не было власти над событиями прошлого. И всё же, как защитнику нынешней жрицы сновидений… он должен был сделать то, что должен, какой бы ни была цена.

— Даже если придётся погибнуть вместе с ним, Усуи должен пасть от этой руки.

Открыв глаза, Арата посмотрел на свою ладонь. Он обязательно найдёт слабость «Учения о Сердце особых способностей» и Усуи, что бы это ни было, и сокрушит его. Чтобы оставить после себя чистый, ничем не омрачённый дом Усуба. Возможно, именно в этом и заключается смысл всей жизни Араты как носителя дома Усуба.

— Немного досадно, конечно…

Миё, если оставить её на попечение Киёки, ничто не угрожает. Он мог оставить её на некоторое время. А тем временем он сам должен найти способ сокрушить Усуи. И уничтожить его как можно скорее. 

Арата выдохнул белое облачко и, смотря прямо перед собой, двинулся дальше по зимним улицам.