Слава богу, Минди была на моей стороне касательно правила, что Мишель и Руби не могут трогать мой член ни руками, ни ртами. Она сказала:

— Теперь, когда мы все согласны с этим правилом, у нас появилась проблема.

— Какая? – спросил я.

Она прищурилась и взглянула на солнце. Затем снова на нас.

— Солнце. Солнце движется, и скоро эти шезлонги выйдут из тени. Мы можем сделать две вещи. Первая: мы можем пододвинуть шезлонги так, что они снова будут в тени дерева, – она демонстративно зевнула. – Скууучно. Вторая: мы можем намазаться лосьоном для загара, или попросить нашего красавчика нас намазать.

— Ююхууу! – выкрикнули Руби и Мишель.

Они уперли кулачки в бока и начали повторять:

— Дэн, мужик! Дэн, мужик!

Их сиськи двигались из стороны в сторону. Я не мог насытиться этим сексуальным видом!

Минди посмотрела на меня почти с сожалением.

— Извини, Дэн, но твой голос уже ничего не значит. Трое из четырёх проголосовали за второй вариант. На тех двух уже есть лосьон, это видно по их блестящим телам. И они тёрлись об тебя основательно, так что ты теперь тоже в лосьоне. Но не я. И я не нежусь на солнышке по пол дня в погоне за безупречным загаром, как некоторые грудастые личности здесь. Не буду называть имена.

Она посмотрела на Руби и Мишель, но это была шутливая претензия.

— Господи, я как альбинос по сравнению с этими двумя. И, я знаю, в это сложно поверить, у меня есть линии от загара и бледные участки тела.

Она посмотрела на меня особым взглядом, умоляя с ней согласиться.

Я понимал, к чему клонит Минди: нужно было разрядить атмосферу после моего объявления о том, что к пенису прикасаться нельзя. Намазать девочек кремом было отличным способом избежать их ворчания.

Я заметил баночку с лосьоном возле головы Мишель, на земле. Я встал и подошел к ней, чтобы поднять. Я чувствовал себя немного странно, так как я был полностью голым, как и они. Мои плавки куда-то делись во время групповых "объятий". Мой мягкий пенис качался в воздухе в паре футов от головы дочери. Она смотрела на него увлеченно, очарованная каждым его движением. Она даже облизала губы. Но после всего, что между нами произошло за последнее время, я не чувствовал никакого стыда.

Я вернулся к жене и сказал:

— Знаешь, мне нравятся твои бледные места. И даже линии от загара.

— Я знаю это, но давай сделаем их менее бледными. Ладно? Теперь, когда я буду меньше времени проводить в офисе, возможно, я поработаю над своим загаром. Он мне понадобится, чтобы не быть самой зачуханной в гареме.

— Гарем? – спросил я. – Ха! Это слишком. Я предпочитаю думать, что у нас с тобой просто есть парочка ассистенток.

Теперь ситуация устаканилась, и я глубоко вдохнул воздух. Хотя мы были во дворе, запах соков их кисок был очень стойким. Я видел блестящие ручейки на их бёдрах, особенно у Мишель. Как обычно, она была самой наглой, и широко расставила ноги, в то время как Минди и Руби сидели скромнее.

Я не хотел открывать баночку с лосьоном, так как знал, что запах кокоса пересилит запах кисок. Но всё-таки я её открыл. Я сидел на крае шезлонга Руби, и мог легко дотянуться до Минди, которая сидела рядом с Мишель на её шезлонге. Я выдавил на ладонь немного лосьона и начал покрывать им руку Минди.

Но Минди не понравилась наша позиция. Она оглянулась и сказала:

— Хммм. Только два шезлонга на близком расстоянии. Мишель, я могу прилечь на твой?

— Конечно, мама.

Мишель очевидно понравилась эта идея. Шезлонг был узким, разработанным для одного человека, поэтому Мишель окажется в эпицентре событий. Она отодвинулась дальше, так что я мог с лёгкостью нанести на Минди лосьон.

Мишель собрала свои длинные белые волосы в хвост. Она всегда так делала, когда загорала, чтобы волосы ей не мешали.

Когда Минди легла лицом вниз, она сказала:

— Руби, пододвинь свой шезлонг ближе. Так нам всем будет уютнее.

После перестановки я всё ещё сидел на краю шезлонга Руби, лицом к Мишель, но я должен был немного повернуться боком, чтобы умостить ноги, потому что теперь между шезлонгами было маленькое расстояние. Я сел ближе к Руби, и она воспользовалась ситуацией – прижалась всем телом ко мне. Она оставалась лежать, при этом в её руках оказалась другая баночка с лосьоном, который она начала намазывать на меня, пока я делал то же самое для жены.

Я спросил Руби:

— А спросить для начала?

Она сказала извиняющимся и в то же время настойчивым тоном:

— Ой! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?! Пожалуйста, можно я намажу тебя лосьоном? Мы не хотим, чтобы ты обгорел, к тому же...

Я ответил:

— Хорошо, хорошо. Я просто хотел, чтобы ты сначала спросила.

Минди сказала:

— Руби, слушайся его. Я думаю, ты больше, чем лучшая грудастая подруга Мишель; ты часть семьи. А в этой семье все слушаются Дэна. Я ожидаю, что ты будешь прислушиваться к каждой его просьбе, или приказу, о чём бы он не попросил.

— Да, Минди.

Руби была позади меня, и я не видел выражения её лица, но по тону её голоса можно было понять, что она очень рада такому положению дел.

Идея того, что я теперь всем распоряжаюсь, казалась мне сомнительной, так как я был окружен сильными женщинами. Это недостаток всех красавиц – они привыкли получать то, чего хотят, так как люди их слушают. Я понял, что Минди просто осуществляет свои фантазии, а Руби – свои. Так что я не обольщался тем, что я теперь якобы главный. Разве что, я главный в некоторых ситуациях сексуального характера.

Минди и Мишель жались на одном шезлонге, соприкасаясь от головы до кончиков пальцев ног, но им нравилось такое уютное положение. Они обе лежали лицом вниз. Минди была ближе ко мне. Попка Минди ничем не уступала попке Мишель, и это говорило о том, как старательно она сохраняет форму.

Мишель сказала:

— Мама, это касается и меня, да? Типа, если папочка захочет, чтобы я часами сосала его пенис, то мне придётся это сделать, да?

— Да, – ответила Минди без обиняков. – Но мы не называем это "сосать пенис". Мы говорим "сосать его член". Пенисы есть у всех мужиков, а у нашего Дэна реальный член.

Мишель захихикала, потешаясь над Минди, которая играла в ворчливую мамку.

— Прошу прощения.

Ворчал и я.

— Вы думаете, вы очень смешные. Но сейчас серьёзно. Не важно, как вы это называете. Шелли, этого не случится.

Хотя идея мне однозначно понравилась, я должен был играть недотрогу, чтобы остудить их пыл и оградить нас от возможных неприятностей.

— Почему нет? – заныла она.

— Потому что я так сказал. Конец истории, – осознавая, что это задержит её максимум на пять минут, я добавил. – Это плохо на тебя повлияет, а я буду чувствовать себя безобразным отцом. Кроме того, разве ты не слышала, что Минди сказала? Вы все слушаетесь меня. Сегодня я и так переступил все грани. Радуйся этому, или мне придётся снова прекратить наше веселье.

Это заткнуло её, по крайней мере, на продолжительное время. Хотя, нет. Она сложила руки чашечкой у рта и театрально прошептала Руби:

— Я думаю, он гей!

Я просто закатил глаза.

Минди заржала. Она начала спрашивать:

— Дорогой, ты понимаешь...

Я перебил её, проворчав:

— Не поощряй её глупость.

Через несколько минут жена спросила меня:

— Итак, дорогой. Как тебе это нравится? Давай подведём итог: ты сидишь в костюме Адама в окружении трёх обнаженных красоток. Ты втираешь лосьон в бледную попку своей жены, в то время как Руби покрывает тебя кремом. Хотя, мне кажется, она больше занята тем, что трётся своими сиськами о твою спину. Ну, по крайней мере, это эффективный способ рассредоточить крем по твоей коже. Твоя дочь пока что в сторонке, нежится на солнышке. Но я уверена, что она уже на полпути к разгадке ребуса, как же обойти твоя правило "никаких рук и ртов".