— Да! – гордо отозвалась Мишель. – Что, если я случайно подскользнусь и упаду на тебя, и мой рот случайно окажется на твоём члене, и я не смогу его оторвать, пока не высосу из него всё до последней капли?

Я закатил глаза.

— В любом случае, – начали Минди с широкой улыбкой. – Думаю, у тебя сегодня всяко хороший день.

— О, да, – согласился я. – Иногда поддаваться своей дикой стороне – это приятно.

Мишель внезапно приподнялась на предплечьях. Её огромные груди заколебались. Должно быть правило, которое запрещало бы такие большие буфера. Она сказала:

— Эй! Я не "приятность". Я также не "ассистентка".

— Тогда кто ты? Я не знаю, как это назвать.

В последнее время они использовали название "большегрудые нимфетки", но оно казалось мне унизительным, так что я решил его не вспоминать.

— Не знаю, – она немного поморщила лицо. – Почему ты не называешь нас с Руби любовницами? Можно начать с этого.

Я рассмеялся. А потом понял, что она всерьёз.

— Ладно. Хорошо. Любовница Мишель, есть ли у тебя ещё одна бутылочка с лосьоном?

— Нет! – заныла она. – Не так! Не называй меня так. Это звучит, как будто я главенствую, или я доминирующая. Не хочу быть такой любовницей. Надо, чтобы у тебя типа была жена, но есть ещё кое-кто на стороне для развлечения.

Мне показалось это странным, и я собрался возражать. Я ведь растил свою дочь так, чтобы у неё было больше самоуважения.

Но Минди быстро сказала:

— Мы не обязаны это как-то называть. Пока что. Называйте себя "сексуальные крошки" для начала.

Радуясь, что мы закрыли тему, я кивнул.

— Мои секси крошки. Мне нравится. Я очень счастлив сидеть здесь в окружении моих секси крошек.

Руби дала Мишель пять.

Я сказал Минди:

— Итак, милая, у тебя ведь тоже хороший денёк выдался. Я даже не знал, что ты умеешь так широко улыбаться.

Как доказательство, она заулыбалась ещё шире.

— Да, признаю, я на седьмом небе. Подожди-ка.

Она повернулась на спину. Теперь она видела окрестности лучше, а также демонстрировала свои сисечки и киску.

— Оооооууу. Это не седьмое небо. Это четырнадцатое небо.

Мишель спросила:

— Дай угадаю. Это потому что оно в два раза лучше седьмого?

— Именно. Даниэль, дорогой мой, вот ты сидишь рядом с ошеломительно красивой Руби, которая двумя руками гладит тебе животик и грудь – и я не могу оставаться спокойной! Ты даже не представляешь, как это меня заводит.

Я кивнул на её влажную киску и стекающую от неё прозрачную струйку.

— Вообще-то представляю.

Она нахмурила брови.

— Мокро, да? ... Хмм, что у нас здесь? – она повиляла бёдрами. – Что это я такое чувствую у себя между ног? Я думаю, там так мокро, что можно запускать аллигаторов.

— Ого, – я пошутил в ответ. – Тогда мне лучше не совать туда руки. Не хочу, чтобы киска-гаторы отцапали мне пальцы.

Она решительно сказала:

— Даниэль Купер, не смей такого говорить! – а затем мягко. – Не волнуйся. Я придержу своих киска-гаторов для тебя. Вообще-то, глядя на то, какая бледная у меня здесь кожа, тебе лучше в первую очередь покрыть это место лосьоном.

Я мазал лосьон на её ноги, и я ещё не закончил с ними, так как она только недавно перевернулась. Но я театрально вздохнул:

— Да, дорогая. Руби, ты видишь, какая у меня доминантная жена? Крутит и вертит мной, как хочет.

Минди захохотала.

— О да. Тебе нелегко живётся, дорогой. То мусор заставят вынести, то намазать свою сексуальную дочь лосьоном. Не жизнь, а мука.

Мишель выдала с улыбкой:

— Ну, в случае с папочкой, это скорее всего ТВЁРДАЯ жизнь.

— Хорошо подмечено, – согласилась Минди, глядя на то, как Руби закончила мазать мой торс и перешла к бёдрам. – Хм, говоря об этом, Руби, ты пропустила участок.

Мишель снова села, чтобы увидеть мой пах.

— Да, ты пропустила участок! Очень важный участок!

Она ухмыльнулась и захихикала.

Участок, который она пропустила – мой пенис, который снова стал подниматься. Она трогала меня вплоть до начала тёмной растительности в моём паху, и теперь я расставил ноги шире, чтобы дать ей доступ к бёдрам. Но она по-прежнему соблюдала "правило неприкосновения".

Она сказала:

— Минди, знаешь, я больше всего хочу поработать с тем участком! Я бы могла часами мазать его лосьоном! Но что насчет правила?

Минди нахмурилась.

— Хммм. Правило. А что мы сделаем с правилом? – затем на неё нашло озарение. – Оу, знаю! Нам снова придётся переставить мебель.

Я всё ещё мазал её ноги, но прекратил, когда она поднялась.

Она оглянулась. В добавок к нашим шезлонгам в окрестностях был белый пластиковый стол, несколько пластиковых стульев, и ещё несколько шезлонгов. Она подошла к пластиковому стулу и поднесла его ко мне. Я сел на него. Я всё ещё был рядом с шезлонгом, который они с Мишель делили. Я практически остался на месте.

Она отодвинула шезлонг Руби, освобождая место для стула, и приступила к манипуляциям с шезлонгами. Шезлонги были из тех, что состояли из трёх частей. Можно было делать верх и низ выше или ниже. Она подняла верх, так что Руби уселась практически как на стуле. Затем она максимально опустила нижнюю часть, чтобы та не мешала.

Она молчала, и оставалось только догадываться, что она делает. Вот она пододвинула обновлённый шезлонг Руби прямо к моему стулу. Руби села на него. Но ей некуда было поставить ноги, потому что ей мешал мой стул.

Наконец-то Минди объявила:

— Давайте сверимся с правилом: никаких рук, никаких ртов. Но в правиле не говорится о ступнях!

Сказав это, она взяла баночку с лосьоном и выдавила немного на подошвы стоп Руби.

Глаза Руби загорелись, когда она поняла, что сейчас будет. Она захлопала в ладоши от радости.

— Боже мой! Мишель, я говорила тебе, как сильно я люблю твою маму? Она просто гений!

Минди вся сияла. С пафосом супермена она сказала:

— Минди Купер: суууупер гений! Это я.

— Хммм, – протянул я, когда Руби умостила свои ступни возле моей эрекции. – Думаю, я просто не могу возражать, после твоих титанических усилий.

Руби моментально обхватила стельками мой член, зажимая его между ступней. Она начала двигать по нему вверх и вниз.

— Нет! – триумфально заявила Минди, глядя на это действо. – Девочки, первое правило брака гласит, что когда приходит время принимать решения, всё делает жена, а муж отвечает "да, дорогая". Я права, дорогой?

Я услужливо ответил:

— Да, дорогая.

Все засмеялись.

Все, кроме меня. Я бы тоже засмеялся, но моё лицо не слушалось из-за удовольствия. Ступни Руби хозяйничали с моим членом! Конечно, присутствовала некоторая неуклюжесть, ведь она раньше таким не занималась, но это ощущалось так же хорошо, как и мастурбация руками. На самом деле, это было даже лучше, чем обычная мастурбация, потому что Минди не пожалела для подошв Руби лосьона. И из-за этого лосьона мой член скользил между ступней Руби лучше, чем скользит морской угорь.

А тот факт, что это делала Руби, почти что моя дочь, сводил меня с ума!

Мишель дразнила Минди:

— Ты правда так хорошо воспитала папочку?

Минди легла на шезлонг прямо передо мной. Казалось, она ожидает, что я продолжу мазать её лосьоном, несмотря на то, что я терял рассудок от удовольствия от ступней Руби. Не знаю, о чём она вообще думает!