Я увидел, что Руби была слегка расстроенной. Я немного подтянул её к себе, так, чтобы её груди оказались на уровне моих глаз.

— Я считаю, что твой размер прекрасен! Они вторые по красоте после Шелли, но это нечестное сравнение. Думаю, у тебя самые большие груди в школе, я прав?

— Ну, есть ещё большие, – заметила Руби.

Я уткнулся носом в её груди, и она рассмеялась. Затем я отстранился, возобновляя зрительный контакт.

— Парни глаз оторвать не могут от твоих грудей, где бы ты не была. Я прав?

— Если только Мишель нет рядом. А она рядом почти всегда, – проворчала она.

— Я уверен, что парни без ума от тебя, не так ли? Бьюсь об заклад, есть мальчики, которые смотрят на тебя больше, чем на Мишель. Я прав?

Она улыбнулась немного радостнее и согласилась.

— Да. Но я всё равно отказываю им. Я не говорю им, почему, но, как поётся в песне, "Моё сердце принадлежит папочке!"

— Это очень мило. Не забывай, что я очень люблю твои груди. Они такие аппетитные, что я бы их съел!

Я высунул язык и начал слизывать капельки пота с её сисечки.

Она затряслась от восторга.

— Оооу! Папочка! Пожалуйста, можно ещё десять часов вот так вот!

— Наверное, твои сосочки тоже очень вкусные.

Я начал облизывать её соски.

Она удивлённо вскрикнула, пытаясь сказать:

— Ты просто говоришь... Ооох! Ты просто говоришь... Оооу, папочка! Это так приятно! Ты делаешь это лучше, чем Мишель, а может мне так хорошо, потому что именно ты это делаешь!

Она оседлала меня. Я жестко ласкал её ягодицы, прижимая к себе.

Я почувствовал, что волосы Мишель касаются моих рук. Она продолжала делать мне минет, и при этом тёрлась головой о попку Руби.

Руби взяла мою руку и попыталась положить её на свою киску.

Соблазн был велик, ведь её киска была прямо над моим животом, а её влажный, возбуждающий аромат опьянял меня. А учитывая то, что головка моего члена была во рту у Мишель, и она ласкала её языком, моя сила воли была довольно слабой. Но я собрал остатки этой силы воли в кулак и сказал моей рыжей красавице:

— Нет. Эта зона под запретом, пока ты не найдёшь себе парня. Понятно?

Она вздохнула, но печаль её длилась недолго. Я снова начал облизывать её сосок. Затем я сжал её груди вместе, так, чтобы облизать оба соска одновременно.

Через несколько минут Руби снова заговорила, размышляя о грудях Мишель.

— Благодаря своим невероятным сиськам она получает всё, что хочет. И я думаю, что среди женщин мало абсолютных гетеросексуалок, ведь мало какая женщина способна сопротивляться чарам Мишель, впрочем, как и парни. Особенно учитывая её репутацию опасной лесбиянки.

— Опасной?

— В нашей школе все знали, что если ты хочешь поцеловаться и пообниматься с Мишель, то сначала ты должен пройти через порку. Вот так происходит с теми, кого она выбирает. Даже учителя об этом знают.

— Учителя?!

— Упс! Я сказала это вслух? Забудь.

— Неееет уж, погоди-ка! Ты намекаешь на то, что она занималась сексом с учителями?!

— Нет! Такого точно не было! Но слухи распространяются быстро. И учителя о них тоже узнают. Почти каждый слышал эти слухи, но они ничего не могут сделать, ведь у них нет доказательств.

— Ясно.

Это было огромным облегчением. В последнее время происходило так много странных вещей, что я был готов к любой безумной новости.

— Конечно, если бы Мишель перешла в другую школу, то я бы стала школьной королевой, как самая красивая из учениц.

— Она типа всеобщая королева?

— Ну, не совсем. На самом деле, она дружит лишь с избранными людьми. Но она легко смогла бы стать местной королевой, если бы захотела. Она была на полпути к этому титулу, даже пальцем не пошевелив, просто потому что она очень красивая, а школьная популярность в основном строится на внешности. А у меня даже шанса такого не было. Когда Мишель рядом, то мы с ней "Мишель... И Руби". Я всегда вторая.

— А ты хотела быть школьной королевой?

— Нет. Но я не об этом сейчас говорю. Я не против того, чтобы быть в её тени, потому что я не люблю внимание так, как она его любит, и я очень люблю Мишель. Она моя сестра, а ты мой папочка, понимаешь? В любом случае, я веду к тому... – она вздрогнула и глубоко вздохнула. – Боже мой, папочка, ты в самом деле знаешь, как ласкать женские груди!

Руби начала дёргаться, и мне пришлось отпустить её попку и схватить её за груди двумя руками, чтобы продолжить их ласкать. (Бедный я!) В это время Мишель ритмично, но медленно заглатывала мой член туда-сюда, туда-сюда. Казалось, она могла заниматься этим часами. Её рука играла с моей мошонкой, и её совершенно не волновало то, что Руби сейчас говорила о ней.

И даже несмотря на все эти отвлекающие факторы, я смог понять слова Руби. Она никогда прежде не затрагивала этой темы, и я хотел, чтобы она закончила мысль.

— И?

Руби вошла в ту стадию возбуждения, когда дышать было тяжело.

— О да. Мишель... такая своенравная... потому что никто... никогда... не говорит ей... нет.

Судя по недовольным стонам, Мишель хотела ей что-то ответить. Но она была не в том положении, чтобы отвечать, потому что её губы скользили вверх и вниз вокруг моего сладкого места, а её язычок облизывал всё, до чего мог дотянуться. Она в самом деле, должно быть, много тренировалась, чтобы работать так хорошо сейчас! Наконец-то я расслышал её бормотание:

— Ньед!

Руби продолжила, теряя дыхание:

— Даже Минди её постоянно балует, ты знаешь. Ты единственный, кто может... осадить её. Вот почему ей так нужна твоя... жесткая... рука. Я это говорю, чтобы ты понял... ты... должен шлёпать её регулярно. Нас обеих! ... Ты типа... Её, её, её... Совесть.

Я тяжело вздохнул.

— Боже мой! Господи, спаси наши души! Хорошая же из меня совесть! Посмотри на меня.

Я на время прекратил облизывать груди Руби, но я всё ещё ласкал и мял её огромные шары в своих руках, пока она нависала надо мной и гладила мои волосы. А Мишель продолжала сосать мой член, всё сосать, сосать, сосать, без остановки, как будто от этого зависела её жизнь!

Вдруг мне стало интересно, в самом ли деле Руби изливает мне душу о том, как ей грустно всегда находиться в тени Мишель, или же она просто хочет склонить меня к тому, чтобы я регулярно их шлёпал. Думаю, обе причины служат для неё мотивацией.